Инди Видум – Слияние (страница 19)

— Порулить дашь? — поинтересовался Прохоров, когда Дугарск пропал из видимости.

— На обратном пути, — предложил я. — Если пускать тебя за руль сейчас, скорость снизится, а я планирую успеть на вечерний дирижабль.

Опоздаем — придется лететь утренним, что не очень удобно, потому что он прибудет к вечеру и я потеряю целый день. Прохоров немного пытался водить, но делал пока это достаточно неуверенно, чтобы я усомнился в том, что он сможет поддерживать нужную скорость. Нам и без того придется останавливаться: и отдохнуть, и поесть. Последнее Валерон точно потребует, пусть его сейчас никто не видит, но жрать от этого он меньше не станет.

В том, что рейс отменится, я сомневался. Отчим как-то обмолвился, что для дирижабельных компаний рейс выгоден даже при одном пассажире. Или не выгоден, а не в убыток? Не помню точной формулировки. Но это и неважно.

Никакого спидометра на нашей таратайке, разумеется, не было, но километров шестьдесят в час мы делали, притормаживая рядом с населенными пунктами, через которые приходилось проезжать. До Турменя, единственного города в княжестве Бобриковых, куда прилетали дирижабли, мы добрались чуть больше чем за десять часов. И это с двумя остановками и одним обедом. Вполне приличная скорость по итогу вышла, хотя о предложении Валерона подогревать сиденья я не единожды вспомнил. Эта опция непременно будет в расширенной версии моего автомобиля.

В Турмене мы купили билет на вечерний рейс дирижабля до столицы, оплатили номер в гостинице, отдельно пришлось оплатить стоянку для автомобиля, которому выделили место в каретном сарае, забронировали по телефону номер в столичном отеле для меня и немного побродили по городу до отправки нужного мне дирижабля. Успели даже поужинать в ресторанчике, где я еще заправил артефактную жестянку, пожалев, что не сделал это еще в Дугарске — готовили в этом заведении хуже, чем Прохоров. Поэтому пироги брать я не стал, попросил настрогать бутербродов. Их испортить сложно, если исходные продукты хорошие.

Прохоров качество местной еды тоже отметил, поскольку в тарелке ковырялся неохотно.

— Че мне делать-то, пока тебя нет? — спросил он в очередной раз.

— Походи по магазинам, приценись, — предложил я. — Можешь в театр сходить или в синематограф.

Афиши и того, и другого в городе я видел. Вообще, Турмень казался преуспевающим населенным пунктом. В гостинице мы остановились той, что рядом с причальной башней, а до нее пришлось проехать через весь город, так что я составил полное впечатление об уровне жизни.

— Да ну, — протянул Прохоров. — Че я там не видел? Че в театрах, че в синематографе — сплошные кривлянья. Неинтересно.

— В библиотеку сходи, — ехидно тявкнул Валерон. — Там тебя ждет много интересного.

Из невидимости он не выходил, но это не мешало ему потребовать в ресторане свою порцию, с которой он уже справился, из-за чего пребывал в небольшом расстройстве.

— В библиотеку ходить необязательно, но по специализированным книжным пройдись, — предложил я. — Посмотри книги по обучению алхимии на ранней стадии. Вдруг чего себе подберешь? Павловские книги все же рассчитаны на продвинутый уровень, там нет тех приемов, что даются в начале обучения. Ну и так, в алхимических магазинах глянь, вдруг чего интересного углядишь.

Инструменты для кузни по списку я собирался закупать в столице, где, как утверждал Прохоров, все это стоит куда дешевле. Наверняка дешевле стоили приблуды и для алхимии, но с ней я так до сих пор и не разбирался. Получил сродство — и отставил на время. Поэтому решить, что мне нужно для занятий ею, я пока не мог. И не мог решить, нужно ли мне это вообще, потому что пока обходился алхимией чужой, а времени делать свою не было. Разве что склянок небьющихся пообещал Прохорову купить, потому что Прохорову казалось, что в павловских зелья быстро портятся.

Я рассчитывал за завтрашний день переговорить с отчимом и вернуться в Турмень послезавтра утром, после чего мы сразу уедем. Но не исключал, что придется задержаться по каким-либо причинам, что я и сказал Прохорову, чтобы тот не волновался. Пусть ищет себе занятие по душе. Предложил ему оплатить пару занятий у давно практикующего алхимика — тоже полезный урок получится. Прохоров хмуро угукал и, как я понял, не собирался тратить деньги на баловство, к каковым относил и уроки. Что ж, это его выбор. Но пока он не подкачает свои умения, кристаллы с рецептами я ему точно не передам — слишком высокий процент брака.

Мы попрощались, и я отправился к дирижаблю. Пешком, потому что расстояние было совсем короткое, а тяжестей при мне — саквояж да Валерон, который двигался своим ходом. По дороге я купил несколько газет у разносчика, рассчитывая почитать их под чай в каюте.

Дирижабль принципиально не отличался от тех, на которых я уже летал, разве что выглядел немного пафосней, поскольку пунктом назначения была столица. Очень много предметов в каюте были украшены государственным гербом, даже постельное белье. При этом сама каюта была ничуть не больше тех, где мне уже доводилось лететь. И удобства тоже располагались в начале и конце общего коридора.

Валерон сразу бодро метнулся через все каюты и через несколько минут докладывал:

— Занято десять кают. Два пассажира очень подозрительные. И злоумышляют.

— Везут с собой деньги? — сразу предположил я.

— Один еще и артефакты. У него рожа холеная и усы наглые — сразу видно, что злоумышляет. Артефакты ценные.

Валерона я не видел, но подозревал, что он сейчас с самой серьезной мордой ожидает моего вердикта, готовясь наводить справедливость так, как он ее понимает.

— Они оба явно злоумышляют не на нас, — намекнул я Валерону. — Ничего ни у кого не тырить, за это перед сном получишь один бутерброд.

— Так себе размен, — разочарованно тявкнул Валерон.

— Нам нужно доехать, не привлекая к себе внимания, — напомнил я. — Это вряд ли произойдет, если у пассажиров дирижабля внезапно пропадут деньги и ценные вещи.

Валерон тяжело вздохнул и затих. Опять он о себе напомнил, только когда принесли чай и я достал жестянку с бутербродами. Жестоко травмированный невозможностью наказать втайне на нас злоумышляющих, Валерон утешился лишь после двух бутербродов, составленных по всем правилам бутербродного искусства: с копченым мясом, ломтиком сыра, листиком салата и помидорными пластинами.

Под чай я углубился в изучение газет и нашел еще один некролог: определенные семейства продолжали сокращаться. Сомнений в том, что это спланированные покушения, оставалось все меньше, а вот желание узнать, кто за этим стоит, становилось все больше.

Перед сном я прогулялся до туалета, используя на всякий случай незаметность и Щит — не хотелось бы убедиться, что Валерон в части злоумышляющих оказался прав. Меня, конечно, сейчас не так просто взять, но и убийца может подготовиться получше, чем прошлые разы.

Но все страхи оказались напрасными: за весь полет мной вообще никто не поинтересовался, не говоря уж о том, чтобы напасть. Вышел из дирижабля я первым, чтобы успеть взять извозчика до гостиницы, которая находилась далеко от дирижабельной станции, поскольку последняя располагалась не в городе, а за его пределами. С наймом экипажа проблем не возникло. Не столько из-за моего респектабельного вида (артефактная вешалка, на которой ночь провисели костюм и плащ, отработала на все сто), сколько потому что извозчиков на площади хватало.

Незаметность я активировать не стал — это, напротив, привлекло бы внимание к пролетке, да и заселяться в гостиницу помешало бы. Я рассчитывал на навык ощущение чужого внимания, который сейчас меня однозначно уверял в том, что с агрессивными намерениями на меня никто не смотрит, да и вообще никто не задерживает внимание более чем на пару секунд, когда я проезжал мимо.

Не особо мной заинтересовался и портье в гостинице, сделавший в книгу постояльцев новую запись и выдавший мне ключ от номера. Последний после каюты дирижабля показался огромным. Валерон сразу развалился на подушке, что проявилось по хорошей такой вмятине по центру.

— Задание у меня для тебя будет, — намекнул я, чтобы не расслаблялся.

— Прямо сейчас? — голосом умирающего от переработки уточнил Валерон.

Но я был непреклонен. Сначала дело, а отдых потом, когда будем в безопасности. Согласен, подушки здесь пышные, но мы сюда не спать приехали.

— Прямо сейчас. Пройти по номерам и найти отчима. По дороге ничего не тыришь у тех, кто показался подозрительным.

Валерон издал тяжелый душераздирающий вздох. Но, судя по тому, что углубление на подушке уменьшилось, отправился искать Беляева. Это был самый тонкий момент: отчима могло здесь не оказаться, если он вдруг решил пропустить конкретно это собрание по той или иной причине. Смерть пасынка причиной была достаточно уважительной, но я ставил на то, что времени прошло достаточно.

Валерон вернулся быстро.

— Этажом ниже, — воодушевленно тявкнул он. — Он один. Завтракает в номере. Вкусно завтракает.

— Попробовал?

— Конечно. Нужно же было проверить еду на яды.

О таких способностях помощника я не знал.

— Ты можешь это определить?

— Относительно. Энергии меньше получу, — ответил Валерон. — Но я и с плохой мало получаю. Эта хорошая и неотравленная.

Я решил, что самое время навестить отчима, пока он не заметил, что кто-то дегустировал его еду на предмет ее отравления, и отправился этажом ниже, направляемый активно комментирующим мои передвижения Валероном. Наконец я оказался у нужной двери и постучал в нее.