Инди Видум – Песец всегда прав (страница 6)

Бизунов скривился, но против императора благоразумно ничего говорить не стал, промолчал, зато одногруппницы на меня насели, прося поделиться впечатлениями от первого лица страны. Говорить мне ничего не пришлось, все додумали за меня: что он и самый сильный, и самый красивый, и самый умный и справедливый. Если кто-то в настоящий момент делал запись этого разговора, то я там выгляжу выглядеть таким верноподданным, которого еще поискать нужно. Для этого пришлось всего лишь, кивать и делать глубокомысленное лицо. Всё остальное девушки сделали за меня.

Когда от меня отстали женская половина группы, насела мужская. Так, Темников начал расспрашивать, что там за мутная история с Николаем Шелагиным, который так и находился под домашним арестом.

— Паш, не знаю, — ответил я.

— Да откуда ему знать? — буркнул Бизунов. — Можно подумать, Шелагины перед ним отчитываются.

— Он на их самолете летал.

— О делах они не говорили, — сразу пояснил я. — И о Николае, пока мы летели, речь не заходила.

— Ходят слухи, что он действовал в пользу Живетьевых, — сказал Темников, пристально на меня глядя.

— Да чушь же, — возмутился Бизунов. — Николай Шелагин — наследник, с чего вдруг он будет участвовать в делах, наносящих княжеству урон?

— Ром, ну что ты как маленький, — повернулся к нему Темников. — Князем он когда еще станет, а карманные деньги нужны уже сейчас. Мать его той еще транжирой была и не гнушалась лоббировать интересы тех, кто ей давал взятку. Тех же Шмаковых вспомни. Хотя по факту действовала против интересов княжества. Может, он в мать пошел?

— Не хотелось бы, — ответил Бизунов. — Но он же князь будущий, он в первую очередь должен думать об интересах княжества.

Кто-то из парней неприлично громко хохотнул, намекая на несостоятельность мнения Бизунова, тот оскорбился и принялся доказывать свою правоту, после чего от меня окончательно все отстали. А я вспомнил, что обещал сообщить артефактору, когда появлюсь в Верейске. Звонить сейчас не стоило, но сообщение я отправил. Если заинтересован — перезвонит сам. Хотя мне, признаться, в ближайшее время будет не до дополнительных заказов по алхимии. Даже хорошо, что Власов с Зыряновым отпали.

Глава 4

Поскольку у Олега сегодня занятия заканчивались немного позже моих, то я решил подождать с обедом до прихода родственника, а пока заняться кожевничеством. А именно: наметить жилеты для Шелагина и Грекова. Их можно носить незаметно, а защитный эффект будет разве что чуть хуже, чем у куртки. Из минусов, руки останутся незащищенными. Но, во-первых, у меня все равно не было материала на две куртки, а во-вторых, куртка делается куда дольше. Впрочем, совсем уж простенький вариант я тоже делать не хотел. Мои изделия должны быть и красивыми, и функциональными. И это в дополнение к защите, которая все же была основной причиной, почему я взялся за это дело.

Больших кусков кожи не осталось, пришлось компоновать из кусков, раскладывая их так, чтобы отходов получилось как можно меньше. Теоретически кожу я мог сращивать так, что место шва визуально видно не будет, но в самом изделии это оказывалось слабым местом, в отличие от обычного шва.

Я практически уже все подобрал, когда зазвонил мой телефон. Нужен я оказался Соколову.

— Говорить можешь? — уточнил он. — Не занят?

— Занят, но говорить могу, если недолго.

— Я быстро. Только время встречи обговорить. Завтра сможешь поближе к вечеру?

— Если не совсем поздно, у меня вечером тренировка.

— Часов в шесть норм?

— В шесть норм.

В результате договорились, что я приеду к гостинице, в которой остановится глава Соколовского рода. И приеду вместе с флаконом покрытия, который глава рода был готов купить сразу, если цена окажется разумной. Что подразумевается под разумностью цены, сам Соколов пояснить не смог, сказал, что такие вопросы не решает, а значит, спрашивать у него бесполезно.

Мы распрощались, но продолжить заниматься жилетами я не смог: вернулся Олег, вымотанный после занятий, как будто не вел одну лекцию и два семинара, а занимался в тренажерном зале без перерыва все это время.

— Алхимики, что с них взять… — возмущался Олег. — Никакого уважения к археологии. Таких тупых вопросов мне давно не задавали. И ведь спрашивают, просто чтобы что-то спросить. Никакого другого смысла вопрос не имеет. И ответа на него нормального дать тоже нельзя.

Я думал, он еще долго будет злиться, но за время обеда Олег успокоился, и на Изнанку пошел уже в прекрасном настроении. И даже не забыл мне напомнить, чего из ингредиентов осталось в дефиците. Хорошо хоть, только растительных — львиная доля их сейчас уходила к Шалеевым, предприятие которых неожиданно быстро стало восстанавливать свои позиции, вернув почти всех клиентов. А для продукции нужны были изнаночные ингредиенты, которые им регулярно отвозил Олег. И за которые нам хорошо платили, грех жаловаться.

Нужные места у меня были отмечены, сбор много времени не занял, и мы перешли через Прокол в Дальград. Вышли в оранжерее, и Олег сразу раскашлялся, зажал нос и постарался дышать ртом. Но миазмы проникали и через рот, вызывая тошноту, поэтому оранжерею мы покинули быстро и ничего не разглядывая.

— Ужас какой… — простонал Олег, прислонившись спиной к двери оранжереи. — Это что там сдохло?

«Вовсе не сдохло, — возмутился Песец. — Это мы с тобой запрограммировали на непрерывное цветение одно прекрасное растение».

«Мы с тобой?» — саркастически переспросил я.

«Скажи спасибо, что я позаботился, чтобы никому постороннему в голову не пришло тут шляться! — возмутился симбионт. — Плохой запах как-нибудь перетерпишь».

«Перетерпишь? Да тут нужен полный костюм алхимической защиты, чтобы не задохнуться».

Песец оскорбленно дернул хвостом и повернулся ко мне задницей, толстой и пушистой, показывая, что не намерен больше со мной спорить.

— Это не сдохло. Это цветет так специально, чтобы посторонние не шлялись по оранжерее.

— А не посторонние умирали от отравления? Это слишком радикальное решение, не находишь?

Из оранжереи запах наружу не проникал, поэтому Олег скоро успокоился и принялся внимательно осматривать доставшееся нам имущество. В основном внутри, парк был прекрасно виден и из окон, а погода для прогулки не располагала: снаружи шел мелкий и противный дождь.

— Пустых комнат много, — огорченно сказал Олег.

— Пока заполненных хватит, — возразил я. — Мы же не собираемся проводить экскурсии по всему замку, поэтому только спальни нужно заказать.

— Штук шесть, — сразу подсчитал Олег. — Если меблировать их в таком же стиле, как уже заставлено, то компенсация вся только на спальни уйдет. В кабинет сейф нужен. Кстати, Шелагины на кабинет не покушались?

— Нет, князь сразу сказал, что на мое имущество не претендует и если я не приглашу, то сами они сюда не приедут. Но не приглашать неправильно.

— Неправильно, — согласился Олег. — Я поэтому шесть спален и насчитал: для нас, для них и две гостевых на всякий случай. Спален, конечно, здесь куда больше запланировано, если судить по ванным комнатам. Ванные, конечно, куда лучше наших, в Философском Камне.

Последнее он сказал с грустью в голосе.

— Ты еще бассейн вспомни. У нас очень хорошие ванные, у Вьюгиных даже близко не такие.

— Все познается в сравнении, — грустно ответил Олег. — Вот походил тут, и дом в Философском Камне кажется уже нищенским.

— Это ты загнул. У нас там очень хороший дом. Мне, наоборот, кажется, что этот получился слишком выпендрежным как внутри, так и снаружи.

— Да ты что, — возразил Олег, — для княжеской резиденции это еще скромненько.

В подвал он тоже спустился, посмотрел на винный погреб, большой и совершенно пустой, и заинтересованно уточнил:

— Здесь слишком грустно. В контейнерах коллекционные вина встречаются?

«Кто бы держал свое вино в контейнерах, — хмыкнул Песец. — Разве что для перевозки… Перевозка предметов роскоши? Хм… Кто-то этим наверняка занимался. Может, увижу соответствующий контейнер — и озарит? А может, и нет».

— Песец говорит, что он не в курсе. Нужно проверять контейнеры тех предприятий, которые занимались перевозкой предметов роскоши. А какие это, он не помнит.

— Обидно. Придется забивать современным. Но придется, потому что такой дом просто обязан иметь хороший винный погреб. А во второе помещение для продуктов, нужны стазисные лари. Только их придется как-то закамуфлировать, чтобы непонятно было, что это — «ящики Древних».

— У нас их и так не хватает! — возмутился я. — Ни одного сюда нельзя выделить хотя бы потому, что тот дом — основной.

— Я и не предлагаю из тех, что уже есть. Нужно новые присматривать, — ответил Олег. — Здесь тоже нужно обживаться. Пока дом не производит впечатление жилого. Скорее, какого-то музея.

Он опробовал оба лифта — грузовой и пассажирский — и пришел к выводу, что они быстрые и удобные.

— Шелагиным тоже понравился лифт. Правда, они только пассажирский использовали.

— Еще бы не понравился, — фыркнул Олег. — А грузовым, разумеется, они вряд ли будут пользоваться. Это для персонала.

Лестницы тоже были как парадные, так и незаметные, для обслуги. А из кабинета вообще шел завязанный на меня потайной ход в гараж, где мы и завершили экскурсию. Стояла там одна-единственная машина. Зато какая… У Олега сразу загорелись глаза, хотя для его археологических целей такая не подходила совершенно. Да и простому преподавателю непрофильного предмета в алхимической академии тоже не слишком подходила. Олег это понимал, поэтому вокруг машины походил, внутри посидел, но намекать, что ему такую нужно, не стал.