Инди Видум – Падение (страница 2)

Я окончательно убедился, что мир не мой, но планов на месть это не отменяло. Разве что стоило сделать поправку на достаточное развитие источника и каналов, чтобы выдержать переход между мирами. «Жди меня, Дамиан!» Я криво усмехнулся, и лицо в зеркале повторило жест. Лицо было и чувствовалось чужим.

Я развеял зеркало и уселся в позу для медитаций. Требовалось срочно понять, что с источником. То, что он был сморщенный, было плюсом, куда хуже было бы, будь он мелким и недоразвитым. Объем оценить оказалось сложно, для этого требовалось залить маной так, чтобы источник раздулся как шар, что было опасно: нетренированный источник мог стравить излишек в неподготовленные каналы. Нет, придется раскачивать потихоньку, не рискуя стать магическим калекой. Но увиденное обнадеживало: распрямившись, источник должен стать большим, если не огромным.

Память бывшего владельца тела становилась доступней, проникала в мою, перемешивалась с ней, что приводило к хаотичным вспышкам головной боли. Свои и чужие воспоминания разделялись легко, благо мы были совершенно разные.

Я сжег руну, позволившую полностью слиться с телом, поднялся с пола, подхватил рюкзак и пошел к выходу из здания. Задерживаться здесь нельзя.

По дороге ради интереса заглянул в комнату, в которой меня держали. За это время она чище не стала. Прибавились пятна на полу и невнятные лоскуты на полу. Надеюсь, это досталось Глазу, а не его противникам. Была бы тара, наскреб бы крови и у владельца прибавилось бы неприятностей. Сил хватило бы только на простейшее проклятие. Но неудача жизнь портит не хуже сложных, если ее вовремя не снять.

Сканирование держать постоянно я не мог, но запускал часто. Пока было похоже, что бандитам надоело искать.

В памяти Ярослава об этом месте ничего не нашлось. Был он мальчик нелюбознательный, по окрестностям города не лазил, хотя жил на окраине Белоорска, столицы Седраны. В памяти реципиента не нашлось ничего об этимологии названий. В моем родном мире столица называлась просто Звездой: пять лучей, пять проспектов, соединяющихся в прекрасном центре…

Шум вдалеке была идентифицирован памятью тела, как шум машин. Машины? Железные коробки на колесах, перемещающиеся даже не с помощью магии. И это транспорт? А порталы? В памяти информации о порталах не нашлось. В какой отсталый мир я попал!

У сканирования был слишком маленький радиус, поэтому на выходе из здания я скастовал невидимость. Без нее сидящие в засаде бандиты меня заметили бы раньше, чем я их.

Предосторожность оказалась нелишней. Вскоре послышался шум, и навстречу вывалилась компания, в которой опять был маг. Глаз выглядел изрядно помятым. В этот раз я смог его рассмотреть и понял, откуда взялась кличка: его правый глаз представлял из себя стеклянный артефакт, весьма отдаленно похожий на настоящий орган зрения, зато позволяющий видеть. Я застыл сбоку от дороги, по которой они должны были пройти. Рисковать не хотел: маг может засечь движение даже в невидимости. Хороший маг, разумеется, но проверять, какой маг Серый, не хотелось.

— Зуб даю, Серый, — бухтел Глаз, изредка неприязненно посматривая на остальных членов банды, — пацан просто исчез. Раз — и нет.

— Он не маг, — лениво ответил Серый, горбоносый парень, чьи глаза так и шныряли по окрестностям, слава богам, не задерживаясь на мне. — Отвлеклись, и сбежал.

Они подошли близко, но меня никто не замечал. Серый был не слишком умелым магом. Как ему только удалось перебить руну учителя своим вызовом?

— Да не отвлекались мы, — буркнул Глаз и сплюнул.

Мутная клякса упала рядом с моей ногой. Я затаил дыхание.

— Уверен?

Глаз промолчал, его хрипящий недруг что–то буркнул, не соглашаясь, но и не желая ронять авторитет вожака перед посторонним, пусть даже магом. Достаточно, что он его уже самого поронял: одежда Глаза имела значительные следы соприкосновения с полом помещения, в котором я очнулся.

— След возьму, но на ваш страх и риск. Может, пацан уже в полиции сидит, на вас заяву пишет.

— Да не сидит, — уверенно ответил Глаз и опять плюнул. — Ссыкло он. Дома не появлялся, проверено. Зашкерился где–то.

По воспоминаниям Ярослава, а теперь моим, в семье брать было нечего. Жили бедно, от зарплаты до зарплаты матери. С чего Глаз вдруг уверился, что поимеет там денег?

Стоять дальше было опасно. От чужого поиска мне не закрыться. Поэтому я рванул к дороге, плюнув на всякую осторожность. На дорогу вылетел из кустов и чуть не попал под машину. Она задела краем, но этого оказалось достаточно, чтобы невидимость слетела. Водитель то ли меня не заметил, то ли ему было наплевать, но он не остановился. Зато затормозила следующая машина.

— Пацан, ты сдурел под колеса бросаться? — гаркнул мужик. Дверцу он не открыл, опустил стекло. — Жить надоело? Так с моста сигани, никого за собой не потянешь.

— Помогите, — прохрипел я. — Меня похитили. Мне нужно в полицию.

Голос был чужим. Я взялся рукой за горло, саднившее от сухости.

Мужик за рулем перегнулся через пассажирское сиденье.

— Видок у тебя еще тот. Садись.

Он распахнул дверцу, и я бросился внутрь. Как раз донесся поисковый импульс, заставив дернуться и прошипеть сквозь зубы. Водитель решил, что от боли.

— Били? — спросил он и протянул бутылку с водой.

— Да, — коротко ответил я, — Спасибо.

Только сейчас я понял, насколько хочу пить, в горле бушевала пылевая буря, а руки казались сухими как у мумии. Автомобиль мягко тронулся с места. На ровной дороге машину даже не покачивало. Я отпивал по маленькому глотку, перекатывал во рту и глотал живительную влагу, чувствую, как проясняется в голове. Сидеть было удобно. Не портал, конечно, но тоже имеет право на существование. Мир отсталый, но стараются, развиваются и уже за это заслуживают уважения.

Источник импульса удалялся, пока я вообще его не потерял. Но это не значит, что Серый потерял меня — мои нынешние возможности были куда скромнее его. И если я не чувствовал его магии, еще не значит, что его магия не чувствовала меня. Прошлая жизнь меня научила, что нельзя недооценивать даже друзей, а уж на врагов желательно иметь полную выкладку. Ощущать себя слабым было непривычно, но для реципиента это было в норме — находился он в самом низу местной иерархии.

— А что хотели–то?

— Денег.

— Это–то понятно, — хохотнул водитель, не отвлекаясь от дороги. — А за что?

— Почему–то решили, что за меня им заплатит дед.

Ответ вылетел сам, даже раньше, чем я вспомнил, что бандиты говорили про деда. Дедов было два. Елисеев, со стороны матери, отказался от дочери и меня сразу, как узнал, что та беременна. Лазарев, со стороны отца, появился только раз, и то не сам, а через представителя, протестировавшего мои способности. Тест не показал ничего — еще бы, с таким источником! — и Лазаревы потеряли ко мне интерес. Память Ярослава продолжала быть чужой, но делилась уже охотнее.

— А кто у нас дед?

— Кто бы ни был, ему до меня дела нет. Платить бы он не стал.

— Понятно что ничего не понятно.

Я шутливую интонацию не принял. Было плохо. Полученное тело сегодня отработало на пределе и держалось только на моей воле. Поспать бы, но сначала нужно оказаться в безопасности.

В полицейский участок мужик пошел со мной. Решил, что понадобится свидетель. И точно, с ним говорили куда уважительней и с доверием. Позвонили моей матери, телефон которой, хоть с трудом, но вспомнился. Привели врача, который засвидетельствовал не только ушиб головы, но и множественные ушибы в других местах. Не слишком уважительно относились к моему телу, пока я был без сознания.

Влетевшая в комнату зареванная женщина была молода и хороша собой, чего не могли скрыть даже припухшие глаза и потеки косметики на лице.

— Ярик, — метнулась она ко мне. — Я чуть с ума не сошла, когда мне позвонили и потребовали деньги.

— Только не говори, что ты их начала собирать, мама, — буркнул я, чувствуя себя… странно.

Ярослав мать не любил, считал, что она была обязана стрясти с отца побольше денег, чтобы сын ни в чем не нуждался. Не смогла? Плохая мать, значит, любить ее не за что. Но от женщины веяло любовью, теплом и отголосками перенесенного ужаса от возможной потери, и я поневоле ощутил сродство. В моем мире из семьи меня забрали столь рано, что я не помнил родителей, которых заменил мне учитель. Только он переживал обо мне. Или о моей магии, что для него было одним и тем же.

— Я бы их собрала, Ярик, — всхлипнула женщина.

Почему–то подумалось, что по возрасту она могла бы быть моей подружкой в прошлой жизни. Сколько ей? Тридцать с небольшим?

— Вера Андреевна, кто вам звонил? — перевел внимание на себя полицейский.

— Он не представился. Сказал, что если хочу видеть сына живым, должна собрать три миллиона до завтра.

Похоже, Глаз решил, что если я не могу позвонить деду, то сам он может позвонить моей матери и стрясти с нее деньги за тело. Тело было моим, продавать его он не имел права. К списку претензий прибавилась еще одна строка.

Расспрашивали нас долго. Полицейский столь уверенно говорил, что они разберутся и непременно найдут, если мы вдруг не заберем заявление, что нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться: ничего делать он не будет в расчете, что на нас с мамой надавят и мы откажемся от показаний.

Домой нас отвез тот же мужик, что привез меня в полицию, но помнил это я уже смутно: тело окончательно выходило из–под контроля, уснул я сразу, как оказался на кровати. Непозволительная роскошь для мага — без защиты, без сторожевых заклинаний, даже без простейшего ритуала по восстановлению.