Инди Видум – Отход (страница 1)

Отход

Глава 1

Реликвия увеличивалась в размерах, и свет, ею испускаемый, стал настолько ярким, что я вынужденно отвернулся. Но чувствовать волны очищающей энергии продолжал. Они напоминали те, что отправлял на свою паству отец Тихон во время молебнов, только эти были куда сильнее и пронизывающе. Казалось, от них не укроется ни частичка зловредной зоны. Твари, которые не успели удрать, сгорали прямо на глазах, оставляя после себя кучки пепла и кристаллы. Волны расходились все дальше и дальше и наверняка уже вышли за пределы города, при этом свет от реликвии ничуть не уменьшался и все так же ослеплял. Будет ли он еще обжигать?

Я протянул руку, чтобы коснуться и удовлетворить собственный интерес, и услышал испуганное:

— Не трогай!

Я остановил движение буквально в паре сантиметров от реликвии.

— Почему, Наталья Васильевна?

Внезапно она резанула себя по руке вытащенным из ножен кинжалом и приложила руку к огромному кристаллу. Тот благодарно мигнул, впитывая немаленькую дополнительную порцию крови, но это были все изменения.

По ее изменившемуся в отчаянии лицу стало понятно: девушка рассчитывала на другое.

— Не получилось? — с легкой насмешкой уточнил я. — Хотели княгиней стать, Наталья Васильевна?

— Какая жалость, Петр Аркадьевич, — саркастически сказала она, — что вы не сможете об этом никому рассказать из-за клятвы.

Я даже удивился, что оказался прав. Значит кровью можно привязать реликвию к себе? Стоит запомнить.

— И чем вам так не угодил собственный батюшка, что вы княжеское кресло захотели выпихнуть из-под его задницы?

— Приберегите ваш лексикон, Петр Аркадьевич, для артельщиков.

— Какой поступок, такой и лексикон, Наталья Васильевна, — отрезал я. — Интриги против собственного отца — не слишком благородное занятие.

— Да что бы вы понимали, Петр Аркадьевич! — возмутилась она. — Я вовсе не против отца выступаю. Я не хочу всю жизнь быть привязанной к Маш… Марии Васильевне, понимаете?

— С чего вдруг вы к ней будете привязаны, Наталья Васильевна?

— С того, Петр Аркадьевич, что мне теперь грозит клятва верности на реликвии. — Она с ненавистью посмотрела на кристалл и даже стукнула его раненой рукой, порез на которой уже затянулся — видно, хорошая регенерация. Кристалл даже не покачнулся, висел так, словно был закреплен на постаменте. — Я надеялась, что у меня появится возможность договориться.

— Почему вы не можете отказаться от клятвы, Наталья Васильевна?

— Потому что в противном случае не получу вообще ничего. Отец сказал, что лишит меня приданого, — она с вызовом на меня посмотрела. — Да и без этого рычагов давления на меня хватает.

Я чуть было не заржал и не предложил пойти работать самой, благо какое-никакое образование Наталья Васильевна получала, но все же вспомнил, что это общество слишком консервативно и девушка переживает не просто так — для нее это все равно что падение с вершины в грязь. Да, Куликовы сейчас нищие, но их нищете позавидуют многие. Да и кем она могла пойти работать с незаконченным гимназическим образованием? Разве что учительницей в церковно-приходскую школу. И то если Куликов отпустит. А он не отпустит, и рычагов давления у него достаточно.

— Он наверняка так не сделает. Вы его дочь, Наталья Васильевна. Он о вас заботится.

— Заботится, как же, — она зло фыркнула. — Если о ком заботятся, так о сестре. Ей — новую одежду и всестороннее магическое образование. Все мелкие кристаллы идут ей. Да что там кристаллы, даже новую одежду шьют только ей, а я донашиваю то, из чего Машка выросла или что ей надоело.

Валерон сидел рядом, не пропуская ни слова из откровений Натальи Васильевны, хотя мог бы догадаться собрать кристаллы хотя бы на площади, где их уже прилично валялось. Теперь же, прежде чем выдавать ему поручение, следовало завершить разговор с княжной.

— Насколько я понимаю, развитие прорицателя очень дорого.

— Очень, — подтвердила она. — Сто больших кристаллов на один уровень. Ни один другой навык не требует такого вложения. Поэтому родители и решили, что я останусь при сестре. Но черт возьми, я не хочу быть приложением к ней. Не хочу быть только прорицателем.

— А что вам мешает взять еще один навык? — удивился я. — Вам же дают много больших кристаллов. Неужели среди них нет ничего достойного, Наталья Васильевна?

— Один раз я взяла сродство к Огню, Петр Аркадьевич. После этого не смогла сидеть целую неделю. Вам сказать почему?

— Неужели вас выпороли? — не поверил я.

— Именно так, Петр Аркадьевич. Целителям было запрещено мной заниматься, заживало все само. Все заклинания, что я выучила из этой стихии, я учила по учебникам сестры, которые мне приходилось тайком у нее брать. И отрабатывала я самостоятельно. Ни одного маленького кристалла мне ни разу не давали. На меня всем было наплевать.

— В зону вас водили, Наталья Васильевна, — возразил я.

— Потому что я сказала, что у меня было видение, что это мне понадобится, — она рассмеялась. — Это и умение владеть оружием. Да, Козырев лично со мной занимался и занимается. Но своего оружия у меня нет, эти клинки не мои. Я их взяла тайком в оружейной отца. Так что вор здесь не только вы, Петр Аркадьевич.

— Я вор? — возмутился я. — С чего вы взяли?

— С реликвии, Петр Аркадьевич. И если вы хотите сказать, что у вас в руках она появилась не потому, что вы украли осколки, то соврете. И будете еще и лгуном.

Она с вызовом на меня посмотрела.

— Кража — это присвоение чужого имущества, у меня в мыслях никогда не было желания присваивать себе чужие реликвии.

— Поэтому я и не сказала Козыреву, кто стоит за похищением осколков, — ответила она. — Потому что вы брали не для себя. Как выяснилось, восстановленная реликвия признает того же князя, которого признавала до разрушения. Так что я понять не могу, зачем я должна была здесь оказаться.

— Видение, Наталья Васильевна? — заинтересовался я.

— Видение, Петр Аркадьевич, из которого я поняла, что что-то здесь изменит мою жизнь. И я очень надеюсь, что это не вы.

— Признаться, я тоже на это надеюсь, — не удержался я, ответив любезностью на любезность. — Наталья Васильевна, оглядитесь. Здесь кристаллов столько, что хватит вам на развитие любой специализации.

— Отец проверит, и если увидит, что я влила большой кристалл в любой навык, то… — Она поежилась и обняла себя за плечи. — То у меня будут очень большие неприятности. Вы даже не представляете какие.

Странное дело, девушка, не задумавшись, рванула вглубь зоны, куда не всякие артельщики доходят, но родного отца она боится больше тварей.

— А ваша матушка, Наталья Васильевна, не может повлиять на вашего отца?

— Она больше любит Машку. Я не такая красивая, как сестра. Моими магическими навыками нельзя гордиться, потому что о них никто не должен знать, — почти равнодушно ответила она. — Что же вы стоите? Собирайте кристаллы, пока есть возможность. Я к ним даже прикасаться не буду.

Она направилась к особняку.

— А реликвия, Наталья Васильевна?

Она обернулась.

— Пока поблизости есть твари, она будет их выжигать. Думаю, к тому времени, когда здесь появится папа, реликвия еще будет висеть в воздухе.

— А он появится?

— Конечно, он же чувствует реликвию. И даже если бы не чувствовал, изменение зоны заставит его выдвинуться сюда.

Она выглядела совершенно потухшей, наверняка вспомнила о клятве верности, которую ей нужно будет принести княжеству и от которой теперь при работающей реликвии не открутиться. Я даже виноватым себя почувствовал, что приблизил.

— Знаете, Наталья Васильевна, а я бы на вашем месте все-таки собрал бы как можно больше кристаллов, а потом дал деру от любящей семейки, — предложил я. — Здесь можно собрать на очень хорошую сумму, достаточную и для собственного развития, и для жизни. Взять с большого кристалла что-нибудь типа артефакторики или алхимии, получить профессию и не зависеть от родителей.

— Петр Аркадьевич, вы меня считаете совсем наивной? Меня найдут сразу — отец не поскупится на поиски. Я — лицо зависимое от семьи.

Она отвернулась и загремела ключами. Дверь долго не хотела отпираться — то ли ключи не подбирались нужные, то ли все внутри уже заржавело и не работало. А может, и руки дрожали: чувства внутри этой девушки бушевали нешуточные. Предложить свою помощь я не успел, дверь распахнулась, и княжна скрылась в родовом особняке. Был ли он ей домом в том смысле, который вкладывают в это слово, когда говорят: «Дом, милый дом»? Думаю, нет.

— Понял, что я был прав? — неожиданно тявкнул Валерон. — Плевать в нее надо было сразу, как я предложил.

— С чего бы? — удивился я. — Она меня не выдала, а я ее убью. Это вообще нормальное предложение?

— Она после клятвы уже не сможет про это не рассказать, потому что ты сейчас выступаешь против княжества, — тоном, каким объясняют что-то неразумным детям или идиотам, сказал Валерон. — Про осколки она промолчала, потому что в ее видениях это было к благу княжества. А вот отъем двух миллионов — точно не к благу. Никто не выигрывает, когда у него принудительно изымают такую сумму. Тем более что ее пока еще нет. Так что плюнуть в нее — самое правильное. Примут за нападение твари из зоны.

— Ты забыл упомянуть очень важную вещь: у других князей тоже может быть ручной предсказатель, поэтому рано или поздно мое участие все равно выплывет. А иметь на своей стороне лояльного предсказателя было бы очень полезно.