Инди Видум – Набор (страница 20)

После короткой передышки Валерон отправился отвлекать вторую половину тварей, а мы — в село вытаскивать людей. Обе семьи оказались с детьми, а в одной так вообще совсем мелкий детеныш был, не так давно родившийся. Пришлось вместе с детьми еще и санки захватывать — нашу скорость не выдержали бы.

Обратный путь выдался посложнее. Хоть мы возвращались по своим следам, а я прикрыл незаметностью всю толпу, но некоторым тварям она была побоку, чуяли нас через нее только так. Хорошо, что таких было только две, а селяне оказались на редкость дисциплинированными, на рожон не лезли и не мешали. Младенцу всунули в рот тряпицу с чем-то, вызывающим сон, так что он продрых всю дорогу. Неполезно, наверное, но всяко лучше, чем если бы он привлек плачем тварей, которые всех сожрали.

Валерон нас догнал, когда мы уже почти добрались до границы, и сразу отчитался:

— Флакон забрал, вас догнать не успеют. Прошелся по погребам, собрал еду. Им уже не надо, а нам пригодится.

Наверное, это было на грани мародерства, но я с Валероном согласился. Оставлять в зоне еду бессмысленно, людям всё равно ничего не достанется, а доберутся твари — так мы не нанимались их подкармливать. А твари до погребов и ледников рано или поздно всё равно доберутся. Свежее живое мясо было для них главным деликатесом, но были монстры, которые не брезговали и растительной едой, если не было животной. А всё это пойдет в их рост и развитие. Тем более что через пару недель под воздействием зоны нормальная еда нормальной быть перестанет. А ценностей иных Валерон не таскал. Наверное. Хотя какие ценности могут быть у крестьян?

Спасенных людей мы направили всё в тот же Озерный Ключ, а сами после короткой передышки опять отправились в зону. За время передышки Валерон успел сгонять до поместья и выгрузить там продукты, наверняка тем самым обрадовав женщин, ответственных за готовку. Вернувшись, он сообщил:

— Сани с Антошиной женой стоят, и она переругивается с охранником.

— Как это переругивается? — нахмурился я. — Нужно будет Маренину сказать, что охрана ведет себя слишком вольно.

— Точнее, она ругается, он молчит. Видно, сказал уже, что приказ никого не пускать был, а она не унимается. Охранник молодец: и ее не пускает, и до ругани не опускается.

Стоило нам войти в зону, как Валерон сразу же замолчал. В целях экономии энергии он, когда перемещался с нами, всегда сидел либо у меня на плече, либо на ранце. Пробовал на голове, но здесь уж я был резко против, потому что голова должна вращаться свободно. Валерон предпочитал плечи, потому что с ранца, как он уверял, был плохой обзор.

Добравшись до следующей цели, мы выяснили, что шли сюда зря, поскольку живых в поселении не осталось. Зрелище разоренных сел и деревень действовало на всех угнетающе, поэтому мое сообщение о том, что спасать здесь некого, встретили нерадостно. А на предложение дойти еще до одного поселения согласились сразу.

Расположено оно было недалеко, поэтому через полчаса я уже обозревал следующую разоренную деревеньку, дожидаясь сообщения от Валерона. При виде творящегося на ранее оживленных улицах душу затапливала самая черная злоба. Я ненавидел зону и ее порождения так сильно, что казалось — мог всех тварей вынести в одиночку. Яркие эмоции туманят мозги, приходилось держать себя в рамках, показывая невозмутимость.

— Женщина с ребенком в центре, — выдохнул Валерон. — Больше живых нет. Ребенок лет пяти. Дом, думаю, указывать не надо.

Это было так. Около дома, где оставались живые люди, твари кружили, как акулы в океане вокруг жертвы. Речь шла буквально о часах. Промедлим немного — и спасать будет уже некого.

Деревенька была небольшой, поэтому на приманку среагировали все твари. Рванули они в нашу сторону живенько. Еще бы, они успели отдохнуть и выспаться, в отличие от нас. Но на нашей стороне было желание очистить землю от порождений нечисти, к которой я относил всё, что сейчас неслось на нас. В нашем мире им не было места. Их следовало вытеснить обратно туда, откуда они к нам лезли, как тараканы.

Наверное, схожие чувства испытывали и остальные, потому что в этот раз мы справились куда быстрее, потратили немного времени на сбор кристаллов, а потом отправились уже в деревню.

— Петр Аркадьевич, — внезапно окликнул меня Лихачев, — а вот скажите, артефакты эти ваши, их насколько хватает? Потому что наши бы уже разрядились давно от такой нагрузки.

— Они самоподзаряжающиеся, — пояснил я. — Тянут магию из окружающей среды. Конечно, их тоже можно просадить в ноль. В замкнутом пространстве, например, или же при слишком многих противниках. Но при аккуратной ходьбе по зоне должны восстанавливаться сами.

— Здорово, — печально сказал Лихачев. — Продавать вы их не планируете?

— В ближайшее время — однозначно нет. Моя дружина в приоритете.

До нужного дома мы дошли в полном молчании, а вот там пришлось поработать, чтобы очистить подступ к погребу, потому что твари, пытавшиеся добраться до людей, сильно повредили дом, и тот частично обрушился, как раз завалив нужное место. Пришлось половине людей разбирать, а второй половине — караулить, чтобы к нам никто не подобрался со спины. Предосторожность даже с моей Незаметностью была не лишней, так как шумели мы изрядно, а уж когда смогли наконец откинуть крышку погреба, нас оглушил истошный женский визг, необычайно громкий и пронзительный. Пришлось рявкнуть:

— Тихо! Тварей приманишь. Здесь нынче зона. Княжество почти полностью захвачено.

Звук выключился одномоментно. Выходили мама с дочкой, испуганно щурясь на яркий свет, поскольку в погребе сидели даже без лучины. Хотел было предложить собрать хоть немного вещей, но глянул на дом и понял, что собирать там ничего не выйдет. В соседнем доме нашлись лыжи под женщину, а ребенка решили тащить по очереди, поскольку санок при беглом осмотре не нашли, а на лыжи ее ставить — время терять. Девочка была худенькой, не переломимся.

В результате тормозила нас женщина, шла она старательно, но неумело, замирала при каждом звуке, сразу закрывая глаза и втягивая голову в шею. После получаса такого движения я вспомнил, что у меня был флакон алхимических чернил, нарисовал на ее руке руну «Легкость» и взвалил тормозящую нас особу на себя.

После этого дело пошло быстрее, но всё равно мы вышли из зоны, когда уже начало смеркаться.

— Всё, выбрались, — сообщил я, сгружая женщину с себя на дорогу. — Есть к кому идти?

Она завертела головой и разрыдалась. Девочка, которую тоже спустили с закорок, подбежала к ней и прижалась к ногам.

— Нетути. Совсем никого не осталось.

— В Озерном Ключе заправляет сейчас представитель империи. Они обязаны помогать людям, выведенным из зоны.

Она затравленно посмотрела в указанную мной сторону.

— Проводим, — предложил Лихачев.

Женщина же бросилась передо мной на колени и заголосила:

— Не губите, возьмите к себе. Всё умею, всему обучена. За еду и кров для себя и дочки согласна работать.

Я несколько растерялся.

— Я беру к себе только под клятву, — пояснил я.

— Согласная я под клятву. Хоть сейчас.

— А если кто из родных появится?

— Все там остались, — она разрыдалась еще горше. — Одни мы с доченькой, как былинки посреди степи.

— Так. Сегодня у нас переночуешь и подумаешь. До завтра не передумаешь — возьму.

Не прогонять же? В поместье прислуга точно нужна, но выбор должен делаться не на эмоциях, а осознанный. Скорее всего, она решения не изменит — идти ей с дочкой действительно некуда. Ни вещей, ни денег — вот еще проблема. Спасти — спасаю, а дальше? Получается, что предоставляю людей самим себе. Не слишком хорошо, конечно, но у меня возможностей много меньше, чем у государства, которое как-то должно заботиться о выживших людях, если уж не защитило.

К поместью двинулись мы не так бодро, как выходили из зоны, поскольку устали уже сильно, и необходимости торопиться не было. Даже Валерон решил сегодня не навещать Рувинского. Сказал, что пусть налоги немного подкопятся, а то что там за сутки набралось? Мелочь одна. И мебель тоже вряд ли так быстро приедет. Успокоив этим свою совесть, дальше он ехал, расположившись на моем ранце. Кажется, даже посапывать начал.

К воротам мы вышли, когда уже совсем стемнело, и я обрадованно отметил, что посторонних саней перед ними уже не было — значит, уехала Антошина супруга, не дождалась.

Как оказалось, радовался я рано. Встретил меня Маренин словами:

— В малой гостиной вас ждут отец Василий и Софья Львовна Воронова. Я посчитал недальновидным заставлять ждать священника на улице, но вместе с ним пришлось и вторую гостью впустить. Дюже упорная она оказалась. Но за ней приставлена наблюдать одна из баб, чтобы нос вострый никуда не совала. И Даньшина присматривает. Я ей сказал, что гостья не простая, может навредить, она прониклась.

— А отец Василий?..

— Присланный Синодом в нашу церковь, приехал познакомить и о нуждах своих сообщить. Нужды я записал. Сказал, указание от вас было всё в точности выполнить. Но он не особо запросил. Всё посильное. С ним нужно встретиться непременно. Лучше так, как вы есть.

Намек был понятен: показать, что я не просто так заставляю гостей ждать, а спасаю людей в зоне. Видок у меня был красочный, одежда в крови и ошметках — самое то для нужного впечатления.