Инди Видум – Набор (страница 2)
— Еще я доплачиваю полиции. Кстати, Николай Степанович, мне все время кажется, что я что-то упустил в поддержке служб княжества…
— Если вам нужен мой совет, Петр Аркадьевич…
— Разумеется, нужен, Николай Степанович. Я человек неопытный во многих вопросах, для меня важен каждый сторонний взгляд, а уж взгляд столь опытного человека, как вы, — бесценен.
— Вы забыли про церковь, — сказал Николай Степанович.
— Вы сейчас о чём?
— Я сейчас об Озерном Ключе, но и в целом вам, Петр Аркадьевич, было бы неплохо там иногда появляться, иначе Мария Алексеевна не упустит возможности на этом сыграть. Но вернемся к княжеству. При Базанине священник был вынужден уехать, вы можете вернуть церковь в город, тем самым закрыть проблему с молебнами и показать свою лояльность церкви. Делать это лучше из столицы, обращаясь непосредственно в Синод и пообещав назначенному священнику как материальную поддержку, так и охрану.
Об этом я мог подумать и сам. Молебны были не просто функцией, они выжигали ростки зоны, а возможно, и ростки Скверны, носители которой уже показали себя, так что я бы предпочел их полное отсутствие в своем княжестве.
— И сделать это до того, как очнется Рувинский…
— Именно так, Петр Аркадьевич.
— Но мне кажется, что вы хотели сказать что-то еще.
— Про княжество — нет, а вот что касается вашего сводного брата, Петр Аркадьевич…
— С Лёней что-то случилось? — забеспокоился я. — Что-то серьезное?
— Для него — да. Щепкины отказали ему от дома.
— Он просил руки Анастасии? — сообразил я.
— Именно. Родители Анастасии Александровны посчитали Леонида Юрьевича неподходящей партией для дочери. «Ни магии, ни дворянства» — именно так было ему сказано.
— Сильно переживает?
— Переживает, — согласился Николай Степанович. — Боюсь, как бы они с Анастасией Александровной глупостей не наделали. Батюшка у нее упертый — выставит и сам не простит, и другим в семье запретит с ней общаться.
Закончив с тем, что тревожило, он перешел на отчет по дому. Здесь неожиданностей не было. Разве что Павел Валентинович начал по своей инициативе заниматься с Прасковьей, и оба старичка не были уверены в том, что я их инициативу одобрю.
— Всё нормально, — успокоил я Николая Степановича. — Пусть учится девочка. Наталье Васильевне грамотная горничная нужна. Главное, чтобы не в ущерб основной работе.
— Не в ущерб, — уверил Николай Степанович. — Девочка она старательная и работящая. И в шитье разумеет. Глафире платье перешила, от прошлой хозяйки доставшееся, так, что как новое выглядит. Хотя вам, наверное, это неинтересно.
— Почему? Мне всё интересно.
Но Николай Степанович смутился и быстренько покинул кабинет, я еле успел ему сказать, чтобы мне с кухни принесли стакан теплого молока и печенье. Разумеется, для Хикари, которую всё это время я чувствовал рядом, но которая не торопилась вступать в разговор.
Стоило уйти Николаю Степановичу, как Валерон тявкнул:
— Ну, наконец-то догадался. Хотя мог и на меня что-то заказать.
— Могу поспорить, что ты только что с кухни, — возразил я. — Где тебя уже накормили от пуза вкусной и полезной пищей.
— Не от пуза. Сказали, что если переем, оно будет болеть, — пожаловался Валерон. — А в меня бы еще много влезло.
— Слишком много есть вредно, — прозвенела Хикари.
— У меня всё в силу идет.
— Лишнее рассеивается.
— Нет у меня лишнего! — возмутился Валерон. — Ни снаружи, ни внутри. Я вообще на редкость идеален. — И пока ему не успели возразить, быстро добавил: — Ты лучше расскажи, кто к нам приходил, пока нас не было. И плохие, и хорошие.
— С черной душой только одна госпожа, родственница господина. Неправдой она добавила себе черноты. Горе ей.
— А та пара, что приходили наниматься? — спросил я. — Ты их видела? Целительница и алхимик.
— В них черноты нет.
— Думаешь, брать? — спросил Валерон. — Наташа очень расстроилась.
— На пустом месте, — согласился я. — Но и идти на поводу нельзя. У нас специалисты могут быть разного пола, мы не можем отказывать на основании возраста и пола. Это недальновидно. Если девушка докажет, что она хороший целитель — почему не взять? Можно подумать, у нас здесь очередь из целителей стоит. Ты хоть одного желающего к нам пойти видел? Вот и я нет.
— Но это не значит, что мы должны брать кого попало. Право попасть в нашу команду нужно заслужить, — важно тявкнул Валерон.
— Право попасть в команду того, на кого постоянно покушаются?
— Право попасть в перспективную команду, — не согласился Валерон. — Только у нас такие специалисты получат возможность роста.
— Потому что у нас изначально никого нет, — усмехнулся я.
Глафира принесла молоко и печенье, а с ними еще и тарелку с пирожками, в которые Валерон вгрызся, стоило горничной покинуть кабинет. Как Хикари употребила свою порцию, я не заметил, потому что продолжил сортировать письма. Стопка тех, на которые придется отвечать, оказалась не такой уж и маленькой. Среди них было два приглашения от Щепкиных: одно — уже на прошедший бал, а одно — на бал грядущий. И если первое приглашение распространялось и на Лёню, то второе было только на меня и супругу, что подчеркивалось особо.
Из непонятного оказалось письмо от Антошиной супруги, которая просила о встрече, обещая сообщить нечто важное. Если бы разговор шел о ее визите к нам без супруга, то я, пожалуй, согласился бы пообщаться, но она настаивала на тайной встрече, о которой никто не должен знать. Поскольку к Софии Львовне у меня доверия было не больше, чем к Антону Павловичу, идти никуда я, разумеется, не собирался. Мне было любопытно, но не настолько, чтобы рисковать попасть в неприглядную ситуацию — в изворотливости парочки Антоша-Софи я не сомневался, как и в том, что они попытаются меня скомпрометировать, если уж убить не удалось.
Но главным сюрпризом оказалось письмо от княгини, отправленное сюда, а не в Озерный Ключ. Касалось оно моего вопроса о запечатанном конверте, врученном семье на оглашении завещания моего деда. Княгиня категорично утверждала, что никакого конверта не было, а следовательно, не было и закрытой информации от остальных членов семьи. Она почему-то решила, что информацию о конверте я получил от Максима Константиновича, и писала, что тот был большим выдумщиком и не всегда отличал свои выдумки от реальности. По отношению к погибшему сыну у нее не было ровным счетом никаких эмоций. Умер — и умер, похоронили — и забыли, теперь нужно Антоше помогать, что и сквозило в письме между строк.
— Может, я стащу ее сейф? — предложил Валерон, которому я сообщил, что существование письма отрицает и княгиня. — Быстренько вскроешь, просмотришь — и я верну сейф обратно.
— Ты его вряд ли выплюнешь на то же место, где он стоял раньше.
— Альтернатива — пробираться тебе тайком в ее дом и вскрывать на месте.
— Боюсь, это пустое дело. Не думаю, что это предсказание сохранили, — заметил я. — Если и Антоша, и княгиня так дружно отрицают существование этого конверта, то логично, что его уничтожили. Содержание мог знать Максим Константинович, но его уже не спросишь. Может знать его сестра. Нужно будет у Николая Степановича поинтересоваться, где она сейчас и присутствовала ли на оглашении завещания.
Глава 2
Пренебрегать советом Николая Степановича я не стал, решил закрыть вопрос со священником в княжестве как можно скорее, поэтому следующим утром после легкого завтрака первым делом отправился в Синод. До патриарха меня, разумеется, не допустили, но мне этого и не было нужно — я ставил своей задачей не встретиться с главой церкви, но обозначить интерес к поддержке церкви на своих землях, что я и втолковывал принявшему меня чиновнику от церкви в монашеском одеянии. Смиренный вид и простота одежды не вязались с острым цепким взглядом монаха — или кто он там в церковной иерархии: скромное облачение еще не говорит о скромном положении. Этот точно не был дураком. Такой за пять минут выдаст полную аналитику во славу Божию. Я бы предпочел кого попроще — этому будет сложно запудрить мозги, но кого дали, того дали.
— И понял я, что это не дело, когда люди, постоянно сталкивающиеся с порождениями зоны, остаются без Божьей помощи. Когда я был в зоне Куликовых, именно молебны были тем, что помогало выстоять в борьбе с тварями. Не мне судить дядюшку, отдавшего управление княжеством проходимцам, наверное, были у него на то веские причины, но если в моих силах что-то исправить, то я буду рад это сделать.
— То есть, сын мой, вы просите вернуть священника в Озерный Ключ?
— Именно так, отче. Со своей стороны я обещаю достойное содержание и охрану. У меня не слишком много денег и не слишком большая дружина, но для богоугодного дела средства и людей я выделю. И если это хоть немного задержит наступление зоны, а то и откатит ее, то я буду счастлив. К сожалению, мои финансовые возможности в настоящее время оставляют желать лучшего, но обеспечить безопасность одному священнику я смогу.
— Неожиданно, что столь юный представитель семьи обратил внимание на вещи, к которым относились с пренебрежением его более старшие родственники.
— Отче, я считаю своим долгом бороться с проявлением зоны и Скверны.
— Церковь не выступает против носителей этого сродства, сын мой.
Сказал он так, что между строк слышалось «официально», поэтому я решил гнуть свою линию и дальше: