Инди Видум – Набор (страница 16)

— То есть я отношусь к внешней угрозе? Угрозе государству или Рувинскому лично?

— С чего вы взяли, Петр Аркадьевич?

— С того, что вы собираетесь меня запереть в поместье.

— Петр Аркадьевич, не преувеличивайте. Высказанное пожелание — еще не приказ. Мне кажется, вы нуждаетесь в отдыхе, перенапряглись сегодня знатно. У вас даже глаза красные, — с сочувствием сказал Говоров. — Выспитесь и — поймете, что наговорили лишнего. Но я не в обиде. Вы сделали большое дело, Петр Аркадьевич. Людей мы до города проводим. Артель Лихачева мы не видели.

Я кивнул, принимая эту версию. Но мы оба понимали, что это полумеры, которые не уберут противостояние между мной и Рувинским. Но вот в чем я не был уверен — так это в том, пойдет ли Говоров меня убивать при прямом приказе Рувинского. Тот убеждал его, что действует по приказу императора. Но было ли это так?

Военные уехали, уводя с собой гражданских. У тех эйфория после спасения закончилась, наступило осознание, что жизнь придется начинать с нуля. Даже героической Милке нужно что-то есть. Хозяйка теперь шла рядом и что-то ей ласково говорила, поглаживая по шее. Милка косила на нее огромным глазом и молчала. Свое спасение она не получила от хозяйки, а выбила собственными копытами. И сейчас ей наверняка хотелось в теплый хлев к охапке сена.

И я ее прекрасно понимал. Мне тоже хотелось поесть и уснуть.

— Вы как, Петр Аркадьевич? — заботливо спросил дружинник.

— Жить буду, — усмехнулся я. — Рувинского радовать не собираюсь.

— Сволочь он, — сплюнул на снег дружинник. — Поди, этих спасенных запишет в свой актив.

— Он может, — согласился я и подумал, что нужно какое-то противодействие. Но чтобы решить этот вопрос, для начала нужно добраться до поместья. — Возвращаемся — и на отдых.

Протестовать никто не стал. Даже если было желание вернуться в зону, поскольку каждый час может быть критичен, то люди прекрасно понимали, что за сегодня выжали из себя всё. Сюда бы побольше таких отрядов, как наш, но чего нет, того нет.

Лихачевская артель напрочь забыла о желании вернуться к сугробню и пошла с нами — на мое предложение проживать в поместье на время спасательной операции они согласились. Лишнего увидят вряд ли: не до вынюхивания чужих секретов после возвращения из зоны.

В себя я более-менее пришел, но дорога всё равно казалась бесконечной. Когда я увидел поместье, обрадовался близкому отдыху. Но, как оказалось, рано. Потому что первым делом выскочивший нас встретить Маренин обеспокоенно сказал:

— Петр Аркадьевич, вас с утра несколько человек ждут.

Глава 10

Баня, похоже, откладывалась, как и отдых.

— Кто ждет? — всё же уточнил я. — И насколько это срочно?

— Все из спасенных вами. Две бабы остались, хотят на вас работать, согласны на клятву. Наталья Васильевна с ними поговорила, не возражает. Маг тоже согласен на клятву, он из дружины Заварзиных, от нее сейчас никого не осталось. А целительница, что приехала совсем недавно, причину желания с вами переговорить не назвала.

— Какая еще целительница?

— Пожилая и опытная. Наталья Васильевна ее в старой гостиной приняла.

Старая гостиная досталась мне от Черного Солнца. Новая — от Рувинского, поэтому понятна причина, почему пока в новой никого не принимали. Донесут Рувинскому, тот заинтересуется, и придется придумывать, откуда у нас взялся этот комплект. Подозреваю, что вариант «достался с домом» или «куплен по случаю» Рувинского удовлетворит вряд ли. Да и вообще он наверняка обрадуется, что нашел и свою мебель, и в чем меня обвинить.

Но сейчас это была не самая большая проблема. Самая большая сидела в гостиной, потому что при словах «пожилая и опытная» я сразу понял, о ком речь. Выдерживать еще один неприятный разговор сил не было. Появилось желание опять послать наглую бабку в Озерный Ключ. То, что она целительница, еще не делает ее приятным собеседником. И всё же поговорить с ней придется, я же не зверь, бросать Наташу в такой компании. И лучше всего разделаться с неприятным делом до того, как пойду в баню, а то и расслабиться не смогу как следует. Но тогда сначала нужно будет решить вопрос с теми, кто ко мне просится.

— По первым трем ожидающим, что посоветуете, Георгий Евгеньевич?

— Брать. Что касается баб, нам нужны люди и на уборку, и на готовку, и на стирку. Двух даже мало будет. Мы же второе здание планируем обживать. И маг — нормальный, сильный, пригодится.

— Но он отдает себе отчет, что я не князь и, вполне возможно, никогда им не стану?

— Петр Аркадьевич, — укоризненно сказал Маренин, — куда вы денетесь? Все люди рядом с вами понимают, что вы очистите княжество и будете новым князем.

— Даже если вы так в этом уверены, то в настоящее время я не князь, а что там будет дальше — никому не известно. От случайностей никто не застрахован.

— Маг считает, что у него долг жизни перед вами. Согласен без жалованья даже. Ему неважно, князь вы или нет. Я ему и не говорил, что вы…

— Хорошо, зовите их. Переговорю и приму клятву, — сдался я.

Первыми Маренин притащил баб. Причем были они в виде уже вполне работающем — явно припрягли и к уборке, и к готовке — у одной руки мокрые, у второй на скуле мука. Обе объяснили желание прибиться ко мне одними и теми же словами: живых родных не осталось, а мне они благодарны за спасение. Еще я понимал, что идти-то им по факту некуда. Может, предпочли бы убраться подальше, но ни вещей, ни денег, а здесь хоть какая-то стабильность и определенность. У обеих никакой магии не обнаружилось, не говоря уж о Скверне, зато отдельные незначительные физические усиления имелись. Невольно пришло в голову, что не помешало бы какое-нибудь сродство к Поварскому делу, но я о таком даже не слышал. Зато примитивную стиральную машину нужно будет сварганить — попробуй-ка обстирай такую толпу мужиков.

Взял я у них клятву и без консультации с Наташей — понятно же, что если бы супруга не одобрила, то до работы в поместье баб не допустили бы. И Маренин прав: если количество дружинников растет, понадобятся и обслуживающие их люди. Причем свои люди, поскольку те, кто живет в ближайших деревнях, под клятву не пойдут, а надавить на них проще простого. Рувинский не откажется от такой возможности, как не отказался в свое время Базанин.

Затем настало время мага, Нестора Тихоновича Желватых. Этому наверняка было куда уйти и к кому пристроиться. Печать клятвы, если она была, рассеялась после смерти Заварзина или кому он присягал — иной раз в крупных дружинах присяга идет непосредственному командиру.

Желватых имел хороший набор боевых заклинаний уровней шестидесятого-семидесятого. Скверны не было, зато нашлись интересные заклинания двойного назначения в имеющихся сродствах к Огню, Воде и Земле. Интуиция тоже была развита аж до двадцать второго уровня.

— В другом месте у вас могут быть перспективы и получше, Нестор Тихонович, — намекнул я.

— Я обычный боевик из дружины, — отмахнулся он. — Никогда не гонялся за более высоким местом. Если бы вы не появились, Петр Аркадьевич, то ни меня, ни остальных, кого вы вывели, уже не было бы в живых. Там время уже на часы шло, если не на минуты. Так что я ваш должник.

— Я спасал людей не для того, чтобы загнать их в кабалу, — возразил я, — а потому что правильно.

— Именно поэтому я и хочу к вам в дружину, — улыбнулся он. — Потому что так будет правильно. Я тоже мог бы спастись в одиночку, но не бросил людей, потому что это было бы неправильно.

— Значит, нам с вами по пути.

— Так я вам о чем и говорю, Петр Аркадьевич. Мой путь с вашим связан, уж поверьте моему опыту — не зря судьба нас свела. Суждено мне было у вас служить.

Он широко улыбнулся, а я невольно улыбнулся в ответ.

— Будь по-вашему, Нестор Тихонович. Не стану скрывать, люди мне нужны. И под самые разные задачи.

Клятву он мне принес, после чего Маренин поручил своему заместителю устроить нового бойца, а сам задержался, потому что я его об этом попросил.

— Георгий Евгеньевич, мне сегодня сказали, что Рувинский может присвоить себе все успехи моей спасательной операции. То есть рискуем мы, а он отправит в столицу победные реляции и присвоит себе все достижения. Хожу в зону я не ради них, но и рисковать ради того, чтобы Рувинский всем потом рассказывал, какой он красавчик, тоже не хочется.

— А что, вам правильно сказали, Петр Аркадьевич. Эта скотина еще не то может. Вы что-то хотите предложить, чтобы этого избежать?

— Хочу, Георгий Евгеньевич. Нет ли у Евсикова знакомых в крупных газетах, где согласились бы напечатать статью о том, что происходит у нас на самом деле. В нашем «Вестнике Камнеграда» об этом написать — это само собой разумеющееся, но у него слишком маленький тираж.

— Поговорю, Петр Аркадьевич.

— Благодарю вас, Георгий Евгеньевич. Только действовать надо так, чтобы Евсиков ни в коем разе не пострадал от рук оскорбленного Рувинского, который непременно решит разобраться с источником этой информации.

— Обговорим всё.

Что ж, дальше оттягивать неприятный разговор не стоило, поэтому вместо бани, куда я рвался всей душой, я отправился в гостиную, где Наташа поила чаем визитершу — ту самую бабку, которая собиралась жаловаться на меня Рувинскому.

— Добрый день, — сказал я. — Извините за вид, но мне сказали, что вы хотели видеть меня срочно, а если я сейчас пойду в баню, то это затянется надолго. Надеюсь, разговор не слишком долгий, потому что садиться я не буду, чтобы здесь ничего не испачкать.