Инди Видум – Дон Алехандро и его башня (страница 5)

— Не обзаведусь.

— Хорошо.

Он отправился смотреть, куда там ставят кровать, а я вернулся к вырезанию поддона для душа, от чего меня оторвал утром Оливарес. Нужно было закончить с душевой на первом этаже и заняться лабораторией, столы и полки для которой были у меня следующим пунктом плана. Хотя Шарик и считал, что эти пункты можно поменять местами, и тихо зудел у меня над ухом, пока я вытягивал вырезанный кусок в нужную форму.

— Не повезло вам с учителем, дон Алехандро, — мрачно сказала тихо подкравшаяся Сильвия. — Это же надо додуматься — пойти в ученики к проклятийщику! Да вы в учениках у него до старости проходите. Чему он вас может научить?

— Увы, донна Сильвия, права выбора мне не дали.

— С него станется, — неодобрительно бросила она, покосившись на башню — не слышит ли кто. Из открытой двери доносились бодрые команды Оливареса, так что ему точно было не до нашего разговора. Но донне этого оказалось недостаточно, потому что она потянула меня за руку и проворковала: — Вы обещали сделать клумбу, для которой забирали то растение с Сангрелара. Но я ее не вижу.

— Это потому что она с другой стороны.

Я невольно вздохнул, потому что, если картофельная клумба закрывается башней, — значит, она непозволительно маленькая.

Но донна Сильвия так не считала, после непродолжительного осмотра она выступила с критикой:

— Клумбы так не делают, дон Алехандро. Она у вас получилась слишком большой для этой рассады. Вы оставили просто огромные промежутки между растениями, а кроме того, земля у вас распределена не ровно, а с буграми вокруг кустов. Сразу видно, что вы никогда этим не занимались. Я пришлю садовника, чтобы он вам помог с клумбой.

— Ни в коем случае. — Я по-настоящему испугался, а то ведь с донны станется в стремлении меня завербовать прислать тайком садовника и все испортить. — В этом самая красота. Мне нравится, что между растениями достаточное расстояние, чтобы каждое можно было осмотреть без помех. Согласитесь, они прекрасны?

Донна с сомнением посмотрела на картофельную клумбу, потом — на меня, потом вспомнила, что я — ученик Оливареса, а значит, по определению не совсем нормален.

— Если вы так считаете, дон Алехандро… — с сомнением протянула она и перешла к тому, ради чего она меня оттаскивала от входа: — А почему ваш учитель не хочет вас опять забрать к себе? У него условия проживания намного лучше ваших.

— Там все сложно.

Ответить я постарался столь многозначительно, что донна Сильвия должна была насочинять целую романтическую историю безо всякой моей помощи. Потому что у меня не было никакого желания что-то придумывать. Идея дона Оливареса, ему и страдать.

— Сложности закаляют, — намекнула донна. — Считается правильным оканчивать обучение там же, где его начинали.

— Да она спит и видит, как бы вы убрались подальше от их семейки, — проворчал Шарик. — Чем ты ей так помешал, Хандро? Ведь убить она тебя попыталась не просто так, а за что-то.

Предположение Шарика было странным, поскольку он всегда присутствовал при общении с донной Сильвией и не хуже меня знал, что я ни ей, ни ее супругу просто не успел ничего сделать. А о том, что я ученик Оливареса, я сам узнал только этим утром. Казалось бы — никаких оснований для ненависти. И тем не менее…

— С этим сложности, донна Сильвия. Придется вам потерпеть наше соседство.

— Ваше доставляет мне одну радость, — криво улыбнулась чародейка. — Но дон Оливарес, он слишком груб. Надеюсь, вы не восприняли всерьез все, что он наговорил относительно меня?

— Признаться, я вообще прослушал все, что он говорил, потому что любовался вами.

— Хандро, это перебор. Она решит, что ты издеваешься, и будет совершенно права, — заявил Шарик.

— Дон Алехандро, вы безбожно мне льстите. — Она заулыбалась, заиграла глазами, чуть подалась ко мне, показывая свою грудь в наиболее выгодном ракурсе. Посмотрел я с удовольствием. Жаль, потрогать нельзя. Надеюсь, пока. Должна же донна правильно вербовать сторонников? А именно этим она сейчас и занималась. — У меня взрослая дочь. В моем возрасте о красоте не приходится говорить. Только страдать о ее уходе.

— Вам рано страдать, донна Сильвия. Я бы никогда не поверил, что донна Алисия ваша дочь. Вы даже старшей сестрой ее не выглядите, только младшей.

Она захихикала, но не жеманно, а как-то очень естественно, как девчонка, которая еще не знает, как важно притворяться и делать все правильно.

— Ох, дон Алехандро, ну и насмешили вы меня. — Она оглянулась на башню, но дон Оливарес хоть и затих, но общаться с ней не горел желанием. Но за то, что он не подслушивает нас, я бы не поручился. Донна, скорее всего, тоже, потому что сказала, понизив голос: — Я бы с удовольствием с вами поговорила еще, но мне сейчас лучше уехать. Не стоит злить вашего учителя больше необходимого. Почему-то он вбил себе в голову, что мы с супругом виновны в нападении на вас. Какая феерическая глупость.

Она извлекла крошечный кружевной платочек и приложила его к глазам. Но выдавить хотя бы одну слезинку не смогла. Не хватило артистических навыков на такую малость.

— Опять фальшивите, — я поморщился. — Донна Сильвия, к чему этот цирк? Мы знаем, что вы замешаны. И вы знаете, что мы знаем. Но мы не собираемся давать делу ход, пока ваша семья ведет себя прилично. Мало ли какие развлечения бывают у красивых женщин. Им простительно.

— А вы злой, дон Алехандро, — обиженно сказала она.

— Какой есть, донна Сильвия. Другим не буду.

— И этим вы мне очень нравитесь — неожиданно заключила она. — Вы говорили, у вас лаборатория не вполне готова? Пользуйтесь моей. Приезжайте, скажем, завтра часам к трем — и я вам все покажу. Приедете?

Она подалась ко мне, почти прижимаясь высокой грудью и всем своим видом намекая, что лаборатория — это последнее место, куда мы пойдем. Конечно, очень может быть, что во мне сейчас говорили исключительно гормоны и я выдавал желаемое за действительное. Ну так завтра и проверю.

— Разумеется, донна Сильвия. Каждая встреча с вами — счастье для меня.

— Проводите меня, дон Алехандро, — она практически повисла у меня на руке, прижимаясь уже не почти, а точно. — Беседа с доном Оливаресом заставила меня перенервничать, и я почти не держусь на ногах.

Интерлюдия 1

Когда донна Сильвия вошла в кабинет мужа, то опять обнаружила его в обнимку с бутылкой.

— Грегорио! — почти по-змеиному прошипела она при виде этой картины. — Совсем сдурел? Тебе нельзя сейчас пить.

— А, — обреченно махнул рукой ее супруг, — мне сейчас все можно. Хуже уже не будет. Оливарес нам никогда не простит и спросит за все.

— Ты зря ему признался.

— Думаешь, были шансы отвертеться? — он глотнул прямо из бутылки, хотя перед ним стоял полный бокал. — Он взял всех. Никто не ушел. Да еще щенок этот… Я говорил тебе, что где-то его видел? Говорил? А ты не придала значения.

— Ты тоже не придал, — отпасовала наезд донна.

— Я не подумал связать его с Оливаресом. А ты должна была.

Теперь Ортис де Сарате был твердо уверен, что видел этого наглого Контрераса именно в свой последний визит к Оливаресу. То-то этот щенок так в себе уверен. Наверняка история о смерти учителя было выдумана специально, чтобы притупить его, Ортис де Сарате, бдительность. И притупил же, сволочь, потому что о смерти Оливареса донесли бы сразу, а тут чей-то посторонний осиротевший ученик, на вид — восторженный безобидный идиот. Кто бы не обманулся? Если даже Сильвия на это повелась, то к нему, к Грегорио, какие могут быть претензии?

— Я его не видела до появления в Дахене, в отличие от тебя, — холодно бросила Сильвия. — А ты вместо того, чтобы напиваться, лучше бы подумал, как нам выбираться из этой задницы.

— Я думаю, — важно кивнул он. — Много думаю. А вот ты — нет. Ты занимаешься непонятно чем непонятно с кем и непонятно где. Ик.

Он с отвращением посмотрел на опустевшую бутылку, швырнул ее на пол и только тут обнаружил, что выпивка еще не закончилась и осталась в бокале. Но бокал супруга подло увела у него из-под носа и выплеснула содержимое в окно, приведя Грегорио в отвратительное расположение духа. То есть оно и раньше было не слишком хорошим, но выливание того, на что он нацелился, стало последней каплей. К тому же Сильвия этим не ограничилась, заявив:

— Я? Да я из кожи вон лезу, чтобы решить проблемы, возникшие по твоей вине.

— Я давно говорил, что ты змея. Только они вылезают из кожи. Ик, — Грегорио захихикал, довольный своим остроумием.

— Змея, значит? — прошипела его супруга, подтверждая заключение мужа, — тогда я немедленно уползаю, и все дерьмо будешь разгребать сам. Мне-то что, меня только за недонесение на супруга привлечь могут, а за это, как ты понимаешь, не казнят. Я сама перед законом чиста, ни с кем договоров не заключала.

От ее тона у Грегорио зашевелились остатки волос вокруг лысины. Несмотря на опьянение, он сообразил, что будет, если супруга выполнит свои угрозы и уползет, то есть уйдет куда подальше. Он подскочил и ухватил ее за руку.

— Сильвия, радость моя, не уходи. Это была шутка. Неудачная, признаю, но у меня и день сегодня на редкость неудачный. Самый плохой день за последние десять лет. Моя жизнь, можно сказать, висит на волоске. И осознание этого пугает.

— Ты гадкая пьяная свинья, Грегорио. Отпусти меня немедленно.