Инди Видум – Договор (страница 20)

— Гильдии тоже там свои помещения имеют. И охотников, и артефакторов, и алхимиков. Тебе туда не надо. Уговаривать будут — посылай. Тама деньгу обязательную требуют, а что там ученик артефактора заработает? Слезы. Коли открыто продавать не будешь, то и не нужна тебе ента регистрация со взносами. Токмо ежели в охотники пойдешь — тама да, не отвертишься. Но не советую. Мрут они только так.

Городок напоминал Аннинск, но только строениями, не людьми. В Аннинске все встреченные люди были расслабленно-спокойными, здесь же почти у каждого на лице присутствовала опасливая настороженность. И еще на улицах не было детей. Вообще. Я не удержался, спросил про это Макара Ильича.

— Княжеский запрет, — пояснил он. — С прошлого году. Здеся причин море. Младенчики для тварей особое лакомство. Как светляки на лучину прут, токмо не дохнут, а наоборот — жрут. А тех, что постарше, твари к себе выманивают. Дети же лазейку везде найдут. А бывает, что и сами на подвиги рвутся. Никого молодше четырнадцати тута нету. Искажения-то здеся и внутрях часто открываются. Прямо в городе. Поэнтому без оружия никак.

Это я тоже заметил. Вообще, Дугарск производил впечатление поселения в осаде. С топориками часто ходили даже женщины, и я был уверен, что с оружием они управляются куда лучше, чем я. Маменька сделала свой выбор в пользу обучения меня игре на рояле, а значит, все занятия, которые могли повредить пальцы, исключались. На мой взгляд, музицирование — один из самых бесполезных навыков, но у маменьки всегда было свое видение жизни, а отчим не особо вмешивался в мое воспитание. Только когда она уже окончательно шла вразнос. И то он действовал не напрямую, а переключая внимание супруги.

— Макар Ильич, а здесь есть те, кто учит обращению с холодным оружием?

— А то. К Козыреву иди, ежели денег хватит. И без него мастера есть, но ентот лучший. Брательник будет предлагать — не соглашайся, из него учитель хреновый. Только ты Егорке не говори, что я сказанул сейчас, — спохватился он. — Обидится еще. И на меня, и на тебя. Вообще про желание учиться рубиться не говори. Только про артефакторику.

— Не скажу, Макар Ильич, обещаю.

Обещание он из меня выбил вовремя, потому что через пару минут Макар Ильич уже долбился в ворота и орал:

— Егорка, открывай! Макар приехал!

Хозяина дома долго ждать не пришлось. Вышел мужик, очень похожий на Макара Ильча, только чуть постарше и с более жестким выражением на лице. Да еще по правой щеке проходил толстый бугристый шрам, сразу привлекающий внимание.

— Приехал-таки. Я тя еще неделю назад ждал. Чо задержался-то?

— Дела были… — навел туману Макар Ильич. — Потом расскажу, наедине.

— А это кто с тобой?

— Попутчик. Подвез паренька. Он тута на артефактора обучаться хочет. Дом здеся где снять можно?

— Мне комнаты достаточно, — вмешался я в разговор, подумал и добавил: — Здравствуйте.

— И те не хворать. Комнату артефактору не сдадут. Токмо дом и токмо застрахованный. Что артефакторы, что алхимики так и норовят строение-то подвзорвать. От десятки цена на съем будет.

Он распахнул ворота и махнул рукой, чтобы заезжали. Макар Ильич тормозить не стал, сразу направил мерина во двор, остановив его, так чтобы телега оказалась аккурат напротив двери в сарай.

— Ну чо, Петя, помогай, коли обещал, — бодро сказал он без особой уверенности, что обещание выполню.

Но я отказываться от своих слов не собирался, хотя инфа о стоимости жилья от Егора Ильича оказалась неприятным сюрпризом. Нет, деньги были, но платить лишнего не хотелось. Впрочем, за месяц обживусь, может, найду вариант получше.

Работа оказалась не столь тяжелой, как я боялся. Окреп, наверное, после таскания дохлых фальшивых военных, силы в руках добавилось. Разумеется, тяжести я ворочал не с легкостью, но и от усталости не падал, когда мешки и бочки наконец перекочевали в сарай.

Пару раз из дома заинтересованно выглядывала баба. Я бы сказал — хозяйка, но Макар Ильич однозначно говорил про жену брата в своем селе. Значит, это либо служанка, либо любовница.

— Так чо, Егорка, посоветуешь парню, где жилье снять? — спросил Макар Ильич у брата, так и простоявшего все время, подпирая стену и отмечая на листе бумаги все пронесенные внутрь вещи.

— Чего ж не посоветовать… — протянул тот, оценивающе меня разглядывая. — По артефакторике совсем нулевой?

— Совсем, — признал я. — Сродство есть, и всё.

— Сродство — это уже хорошо, — заметил он. — За полгода здеся прилично вкачать можно. Ты ж одаренный?

— Одаренный, — признал я. — Но из заклинаний одна искра.

— И то хлеб. Тута такое дело, наш артельный артефактор помер.

— Это Степка? — ахнул Макар Ильич. — Как так?

— Да вот так, — недовольно бросил его брат. — В Зоне. Говорили ему: не надоть тебе туда, так нет, поперси. Думал, наберет всяких штук для работы. Мы ж его отказывалися с собой брать, так он с залетными договорился, суками такими. Ну и ушел с ними, а вернулись они без него. И типа, сам же виноват, перся без подтверждения, а Зона неосторожных не любит. С ней аккуратней надо быть. Я к чему. Дом, что от него остался, артели принадлежит. Я по нему решаю. И дом тама с отоплением под одаренного.

— Дом там хороший, — льстиво сказал Макар Ильич, одной фразой накинув сразу несколько рубликов к стоимости аренды.

— Хороший-то хороший, — согласился Егор Ильич. — И к школе Коломейки близко. Токмо врать не буду, и к стене близко, к которой Зона уже подбирается. Значится, выбор будет таким. Коли в нашу артель пойдешь, то пятерик в месяц, все, что из Зоны, продадим тебе подешевше официальной закупочной цены. Коли не пойдешь, то десятка и все закупки делаешь токмо у нас. Не боись, цену не загнем, будет на том же уровне, что и у других, по цене скупщика. Ну и продать могу дом вместе со всем, что там сейчас есть. И даже много не возьму — двести рубликов. Цена не обсуждается, если чо. Пойдешь к нам, не пойдешь — едино двести. И по приглашению в артель не я решаю — обчество. Могут посчитать, что ты пока бесполезный, в тебя вкладывать и вкладывать, а будет-то толк — неизвестно.

Я и сам в артель не рвался, не нуждался в дополнительных обязательствах. А вот низкая итоговая цена дома меня напрягла, поскольку намекала на проблемы города.

— То есть Зона до этого дома доберется где-то за год?

— А кто ее знает? — удивился Егор Ильич. — Она то рывком, то затормозится, а то и ваще чуть сдаст. Последнее редко и ненадолго. По дому что решил?

— Смотреть надо. Кота в мешке кто покупает? Может, там такая халупа, что и рубля много будет?

— Не, у Степки дом добротный был, и струмент хороший, — сказал Макар Ильич.

— Струмент в цену не входит, тама только железяка в сарайке осталася. Смотреть пойдешь? — спросил Егор Ильич меня.

— Посмотреть можно, — согласился я. — По месту решать буду.

— За ключами схожу.

Дом оказался на противоположном от княжеского особняка конце города. Том самом, к которому уже вплотную подступала зона. По дороге попались несколько нежилых домов. Видать, хозяева отчаялись продать, а жить рядом с зоной опасались.

— А бывает, что дома занимают? — заинтересовался я. — Вряд ли хозяева вернутся.

— Спробуй, ежели на стене повиснуть хочешь, — усмехнулся Егор Ильич.

— В каком смысле?

— В прямом. За шею. Ножками недолго посучишь, обгадишься, да и повиснешь до первой ночной твари. Дюже наш князь не любит, когда озорничают. Так что даже на аренду договор составим, а уж при продаже без него точно не обойдемся.

Информация про суровость местного князя была полезной. Я же осколки собираюсь красть у него. Выходит, торопиться с этим нельзя. Нужно будет хоть немного здесь прижиться, подождать массового прихода посторонних людей, на которых можно было бы списать пропажу. Вариант прийти и честно рассказать я отмел сразу. Вряд ли князь удержит язык за зубами. И тот, кто реликвии уничтожил, не станет стоять в стороне и смотреть, как я буду восстанавливать остальные.

— Вона школа Коломейки, — указал Егор Ильич на приличное кирпичное двухэтажное здание. — С утра сможешь зайти, узнать, чо да как. А вона дом покойного Степана.

Последний оказался деревянной избой, с крышей, крытой гонтом, и резными наличниками, явно сделанными не так давно. Крыльцо тоже радовало резьбой и выглядело недавно обновленным: толстые добротные доски еще не успели полностью потемнеть. Окна закрывали ставни, но запоры на них были не на замках, просто завязаны веревками, одну из которых мой провожатый сразу развязал, чтобы дать доступ в дом свету. Вообще замков висело только три: на калитке и двух строениях на участке. Ворота изнутри запирались толстенным брусом, двигающимся в металлических ушках. На калитке изнутри тоже была задвижка, но не такая монументальная, как на воротах.

Я огляделся. Участок небольшой, но за двором раньше ухаживали. Даже куст сирени под окном обнаружился и что-то отдаленно напоминающее клумбу. Не знаю, когда умер Степан, но сорняками это место успело зарасти.

Егор Ильич погромыхал ключами от всех строений на участке, нашел от дома и открыл дверь. Мы прошли через пустой тамбур, в котором было две двери — одна вела в жилую часть, вторая в клеть, и вышли сразу в комнату. На пороге лежала замызганная тряпка, Егор Ильич пошоркал по ней подошвами, но даже если бы он это не делал, ничего бы не изменилось: внутри было грязно.