Ина Голдин – Колыбельная для маленьких солдат (страница 7)

– Я что, дурак?

Агент попробовал есть пюре; оно было безвкусным и немного походило на протеиновые коктейли, и это успокаивало. Недалеко кому-то проводили коррекцию. Или допрашивали. Но прислушаться не получалось из-за советника. Он был явно из тех, с кем нельзя терять бдительность.

– А где… папа? – спросил Агент, вытирая губы.

Маркус тоже прислушался и нахмурился.

– Хороший вопрос. Пожалуй, я пойду его приведу. Приятного аппетита.

– Спасибо, – сказал Агент, глядя ему в спину и думая, не устранить ли его.

Тот ушел надолго. Пока Агент потихоньку доедал пюре, в медпункт то и дело заходили бойцы – один за другим по каким-то пустячным поводам, пока Док не пригрозил, что следующему, кто сунется без дела, он отрежет… гланды.

О дисциплине тут, похоже, вообще не слышали. Задание – собрать информацию и ликвидировать Бенджамина – казалось все легче и легче. Зря куратор боялся, что он не справится.

– Но ведь похож, зараза! – сказал кто-то за палаткой.

– Ты у нас теперь звезда, – вздохнул Док. Агент невольно засмотрелся на его пальцы, ловко крутившие прозрачные штуки. – В туалет тебе надо?

Он собирался ответить, но тут в палатку зашел Бенджамин. Он него несло темной, яростной энергией – как от агента Бернса, когда тот проводил коррекцию. Агент заставил себя не бояться. Еще не хватало – испугаться собственной цели. Он распрямил плечи, посмотрел на Бенджамина в упор. И тут что-то случилось. Объект как-то обмяк, взгляд изменился. От ярости не осталось следа.

– Ты… как тут? – спросил он неловко.

– Я поел, – доложил Агент. – Спасибо.

– Если хочешь, чтоб я твоего жмурика препарировал, убери отсюда ребенка, – сказал Док.

Бенджамин закивал:

– Хорошо. Я его возьму к себе в палатку.

– В сортир занеси по пути. Я потом к тебе кого-нибудь с уткой отправлю. На вот, малец, держи.

Док протянул ему ту самую штуку из трубок: теперь это было пластиковое нечто – морда, туловище, руки-ноги и пушистый хвост.

– Что, никогда не видел чертика из капельниц? Это тебе.

Агент глядел не понимая. Ему сделали игрушку, как в обучающих видео. Как будто он был настоящим ребенком. Значит, Док поверил в его легенду. И объект, наверное, тоже. Он стиснул чертика в руке.

– Что надо сказать?

– Спасибо, – быстро ответил Агент.

Он заберет игрушку обратно на базу – как трофей.

Может, куратор в этот раз скажет, что он молодец.

Джон

Он осторожно взял ребенка на руки, стараясь не касаться больной ноги. Раздражение ушло, оставив место полной беспомощности. Непонятных торговцев оружием можно хотя бы попытаться вычислить – а потом устранить. Что делать с мальчиком, Джон не знал абсолютно. Когда он вошел в медпункт, ребенок распрямил плечи, несмотря на боль. Так знакомо. Джон когда-то тоже вытягивался во фрунт, стоило отцу появиться в комнате.

Он донес мальчика до вырытых ям в стороне от лагеря.

– Давай. Я тебя держать буду, а ты делай, что тебе надо. Смотреть не стану, не беспокойся.

Он держал мальчишку на весу; тот умудрился в таком положении расстегнуть шортики и зажурчал. Джон был благодарен Доку – сам бы мог и не сообразить, что пацану нужно в туалет. Тот был на удивление миниатюрным, хотя через майку прощупывались мускулы.

В своей палатке Джон усадил мальчика на койку.

Ребенок смотрелся настолько чуждо – здесь, на походной койке, в этом лагере, полном людей, привыкших убивать. Он сел на кровати, подтянув к себе здоровое колено и обхватив руками. Маленький. Потерянный.

– Мама давно умерла? – тихо спросил Джон.

Ребенок поднял глаза, будто его застали врасплох.

– В прошлом месяце.

– Так и бродил?

– Нет. Я жил у соседки. А потом ее муж меня выгнал.

Джон перевел взгляд на маленький рюкзак.

– У тебя запасная одежда есть?

– Дождевик только, – сказал ребенок. – У меня зубная щетка в рюкзаке.

– Просто прекрасно, – сказал Джон. Ладно, все равно им придется, похоже, спускаться в город… Он присел рядом. – Тебя на дороге никто не останавливал?

– Кто? На блокпосту? Там бы рота прошла, не то что я. Часовые у вас профнепригодны.

Джон покачал головой, пытаясь вспомнить, знал ли он в свои девять лет слово «профнепригодны». Впрочем, он тоже был маленьким умником – отец любил хвастаться им перед министрами.

Но сплоховать часовые и правда сплоховали. Джон отозвал их с поста. Посидят немного в яме, может, станут внимательнее.

Он снял с кровати одеяло, надеясь, что оно не слишком колючее, и укрыл ребенка. Ему пришло в голову, что надо бы поставить вторую кровать – когда он вернется, будет уже ночь, ночью детям полагается спать.

– Мне нужно уйти, – сказал он, когда все было готово. – Ты не испугаешься тут один? Я оставлю свет.

– Я не испугаюсь, – ровно ответил мальчик.

Если бы можно было потрясти его, спрашивая: «Ты действительно мой сын?» Но ему-то откуда знать.

Сын. Дичь какая. Джон словно наяву услышал голос короля:

«Не смеши. Отец из тебя получится такой же, как и король. То есть никакой».

– В лагере полно охраны, так что на самом деле ты не один. – Ему казалось, что говорит он донельзя фальшиво и ребенок это слышит. – И потом, у тебя ведь есть чертик. Как ты его назовешь?

– Не знаю, – сказал Джей.

Если он и в самом деле пережил бомбардировки в Нофе и потерял всех… нужна ему твоя игрушка. Снова вернулась вина за собственную привилегированность, которую он часто испытывал с тех пор, как обосновался здесь. Папочкин принц.

Он сам принес и поставил под кроватью утку из медсанчасти, ухватил на кухне яблоко и пакет сока.

– Очень болит? Лекарство еще выпьешь?

– Нет, спасибо. Не болит, если не ходить.

В его вежливости было что-то странное.

– Я поставил Маллори охранять тебя. Будет что-то нужно – кричи.

Джон вышел из палатки, некстати вспомнив, как отец вот так же уходил из его спальни, всякий раз спеша то на совет, то на прием, как бы Джон его ни уговаривал посидеть рядом.

В штабной палатке его уже ждали – Маркус, Грант и Тейлор с перебинтованными ребрами.

– Фаркаш на обходе, – доложил он, держась за грудь. – Док еще копается.

– Ладно, – сказал Джон. – Грант посвятил вас в детали? Кто-нибудь уже понял, почему Лидия? Что там такое?

– Разве что завод. – Тейлор пожал плечами и поморщился.

– Верно. Завод Уоллера.

Маркус по старой привычке, оставшейся с Войны за объединение, когда всех приучали к бдительности, назвал старый авиационный завод по имени директора. Но нужда в этой бдительности давно отпала: завод разбомбили хефаши, а что уцелело – давно растащили местные.

– Да зачем им…