Ина Голдин – Колыбельная для маленьких солдат (страница 2)

– Наказание не бывает несправедливым.

Про себя он думал: мало ли провод. Он уже не младенец, чтобы провода бояться. Судя по подслушанному разговору, теперь ему надо бояться «завершения проекта».

Куратор всегда учил: недостаточно услышать, нужно проанализировать. Так что Агент сидел на высоком стуле, медленно потягивал сок из стакана и пытался анализировать. Дядь Вася сказал ему перед самым выходом:

– Если не сможешь выполнить задание – не возвращайся.

Но инструкция-то была другая. Вернуться на базу вне зависимости от исхода миссии. Это что же, куратор хочет, чтоб он нарушил инструкции?

Агент фыркнул. Ерунда на постном масле, по словам дядь Васи.

Он сильнее заболтал ногами. Отчего-то это помогало думать, но он опять забыл внести это в дневник наблюдений, а на миссии дневник не ведется.

Наверное, куратор тоже не хочет завершения проекта. Агент вздохнул. Но если он и в самом деле бракованный – зачем он «Нойе Орднунгу»? Для того чтобы следить за порядком в мире, нужны только самые лучшие бойцы. Его для того и растили – чтоб он был самым лучшим.

Из подсобки вышла серая полосатая кошка. Потянулась, подошла к Агенту и стала тереться о его ноги. Он обмер.

– Не понимаю, что вас так удивляет. Проект уже давно собирались закрывать, собственно, и проекта никакого не осталось. Для него нужны подопытные, а практически все ваши подопытные… – Гость развел в воздухе руками. Агент не слишком хорошо видел его через решетку вентиляции, но и так было понятно: это кто-то важный. – Конечно, задумка была многообещающей, я даже допускаю, что кто-то из наших высших чинов мог к этому проекту прикипеть, но не забывайте, в конце концов, о рентабельности…

– А вы не играйте в бухгалтера, – раздался другой голос. Доктор Вернер, директор лаборатории.

От этого голоса у Агента всегда становилось неприятно холодно в животе. Он не любил записывать такое в дневник, потому что знал: это страх. А бояться Агент не должен. Тем более – своих.

– Согласен, на конвейер производство поставить не удалось… по крайней мере, до сих пор. Но я вам напомню, что и Воин – единичный проект. И вы сейчас, глядя мне в глаза, станете утверждать, что Воин нерентабелен?

– Доктор Вернер, – скучно сказал гость, – даже если мы допустим, что целью проекта являлось создание только одного… экземпляра, вы мне можете поручиться, что у оставшегося объекта завтра не случится срыва, как у других?

– Если бы вы внимательно просмотрели досье, – доктор был явно недоволен, и даже Агенту в своем убежище стало неуютно, – вы бы знали, что объект четырнадцать уже сейчас показывает результаты лучше, чем были у остальных клонов. Я думаю, что нам наконец удалось добиться необходимых условий для воспитания агентов, учитывая, что генматериал у них был один и тот же. Остальные… что ж, это вполне нормальный процент выбраковки, учитывая сложность эксперимента.

– Вот уж сложный эксперимент – вырастить десяток пацанов и научить воевать!

Еще один знакомый голос. Агент Бернс иногда приходил к ним «потренировать малышню». Моложе, чем остальной персонал лаборатории, – но в полевые агенты старых не берут. Дядь Вася рассказывал, что Бернса буквально подобрали с улицы, но в это как-то не верилось.

– Агент Бернс. Я не думаю, что вы обладаете необходимыми знаниями, чтобы принимать участие в обсуждении проекта…

– И тем не менее агент Бернс выразил наше общее беспокойство. Эксперимент, который требует больших затрат, тогда как мы могли бы с гораздо меньшим бюджетом просто набрать детей с улиц…

Тут у доктора голос стал ледяным, как холодильный отсек, в котором Агент ненавидел тренироваться:

– Я понимаю, что агент Бернс жалеет о том, что Организация не приютила его в свое время, когда он голодным бегал по улицам. Но я также вынужден констатировать, коллега, что вы абсолютно не понимаете суть проекта.

– Ну, бог с вами. Мне все это известно: и ваша чудесная вакцина, и суперспособности…

– Очевидно, нет. Суперспособности не являются основополагающими. Главное – то, что нам дана возможность воспитать их носителя в полном соответствии с идеалами. Для них нам не понадобится промывка мозгов и прочие варварские процедуры. У нас будут солдаты, в прямом смысле с колыбели верные «Нойе Орднунгу». И я устал объяснять это Комиссии.

– Разумеется. Но Комиссия получала доклады о причинах выбраковки ваших подопечных. Нашу идеологию усвоили далеко не все…

– Я не сомневаюсь, что Комиссия прекрасно информирована обо всем, что у нас здесь происходит…

– Э, док, вот только на меня так смотреть не надо. – Бернс поднял руки вверх.

– Так или иначе, – продолжил гость, – ваш объект четырнадцать способен точно так же взбрыкнуть.

– И вы предлагаете ликвидировать агента, в которого столько было вложено, только потому, что он может «взбрыкнуть»?

– Да поймите наконец, мы не в состоянии вкладывать в него и дальше, и в целях сохранения секретности…

В вентиляционной трубе было пыльно, и Агент, силясь не чихнуть, пропустил конец фразы.

– Так отправь его на задание.

Это сказал куратор.

– Четырнадцатый уже несколько раз выходил на миссии в моем сопровождении и вполне может справиться один. И вы сами убедитесь, на что он способен.

– А если во время миссии он сбежит? – снова гость.

– Вы опять не слушаете меня, коллега. Он верен «Нойе Орднунгу». Для него в побеге нет смысла.

Гость молчал, раздумывая, а Агент не мог совладать с эмоциями. Дядь Вася считал, что он готов к одиночной миссии! Даже доктор Вернер так считал. Зря Агент его боялся. Доктор ведь всегда говорил: все процедуры и тесты и даже коррекция – только для того, чтобы сделать Агента сильнее.

– Ну хорошо, – утомленно произнес гость. – Я свяжусь с Комиссией. Хотя и не уверен, что она одобрит эту… самодеятельность. Следует подобрать задание, которое можно доверить ребенку.

– Он не ребенок, – сказал куратор. – Он боец.

Это верно. Он боец.

Агент допил сок, отнес стакан в подсобку, куда указала хозяйка.

Он не просто боец – он воин «Нойе Орднунга». «Точная копия Воина, – сказал однажды доктор Вернер. – У тебя те же самые гены и та же самая кровь. Это значит, что ты можешь то, на что большинство смертных не способны. Много людей трудились над тем, чтобы создать Воина. Еще больше – над тем, чтобы усовершенствовать его копии. Если у нас получится, ты станешь практически совершенным оружием…»

Конечно, станет. Агент сможет выполнить миссию. И когда он вернется на базу, они увидят, что завершать проект не нужно.

Агент помыл стакан в маленькой раковине и искал, куда бы его поставить, когда услышал шаги за дверью магазина. Увидел, как внутрь зашли два парня в спортивных костюмах, и быстро спрятался за шкафчик с жестяными банками.

– Мир тебе, мать, – сказал тот, что поздоровее.

– Да где его с вами возьмешь, этот мир, – вздохнула тетка. – Знаю я, зачем явились. В подсобку вон идите, там на ящиках написано «консервы».

Агент стоял не двигаясь. Парни зашли в подсобку и, явно делая это не в первый раз, быстро отыскали нужные коробки и в несколько ходок вытащили на улицу.

– Тот ящик, где звякает, – там я вам сливовицы домашней налила. Она крепкая, вместо спирта будет. А с лекарствами – уж извините, на меня и в прошлый раз в аптеке уже косились, не ровен час, в ГСБ потащат…

– Вы наша спасительница, – сказал другой парень, щуплый и белобрысый. – Как все закончится, сам вам памятник поставит. Прямо в столице, на площади.

– Поставят, поставят, – сказала хозяйка, – и без него обойдутся. Вот прямо тут на кладбище, уже скоро. Ваша братия меня в могилу сведет. Да, вот что еще. Сара, которая в центре торгует, говорит: приходили, о вас спрашивали. Кто да что, она не знает, но, я так думаю, из структур. Передайте его голоштанному высочеству, чтобы сидел тихо и не высовывался.

Агент услышал, как зафырчала машина, и вышел наконец из убежища. Тетка уставилась на него с испугом: она явно о нем забыла.

– Господи, а ты что тут…

– Ничего, – сказал он. – Я стакан помыл. Спасибо за сок.

– Запомни, – сказала она строго, – ты тут никого не видел.

– Не видел. – Он кивнул и снова вспомнил, что нужно улыбнуться. – А кто тут был?

– Вот и хорошо.

Тетка с видимым облегчением взяла в банке у кассы ярко-красный леденец на палочке и сунула ему.

– Я пойду, тетя, – сказал Агент. – А то мама вернется и меня потеряет.

Когда он выбежал на улицу, машины уже и след простыл, но дорога тут была одна, и, судя по разговору, «братия» собиралась обратно в горы. Агент сунул леденец в карман шортиков и побежал, постепенно набирая скорость. Грунт мягко ударял о подошвы кроссовок, теплый ветер обдувал лицо. Агент знал, что не его дело – судить о задании, но вот это ему определенно нравилось.

Джон

Было тихо, в медовом воздухе позднего лета раздавался отчетливый птичий щебет. От старых рельсов ощутимо пахло нагретым железом. Парни уложили на них срубленное дерево, и теперь оставалось только ждать.

– А вы слышали про поезд-призрак? – спросил Хантер. Джон по-прежнему именовал его лейтенантом, хотя считалось, что все они здесь – дезертиры и предатели. – Говорят, это похоронный поезд наместника Райхеля. Если в годовщину его смерти ночь выпадет лунная, можно увидеть, как он едет.

Джон зевнул. Родители Хантера были с американского Юга, но вырос он в Гибее, и в голове у него техасские легенды мешались с местными.