Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 67)

А в это время кони Ахиллеса были далеко от вихря боя. Они лили слезы, ибо первыми узнали о смерти Патрокла. Напрасно хлестал их бичом Автомедонт, напрасно он уговаривал их ласковыми словами, напрасно бранил их — они не хотели возвращаться ни к кораблям, ни в битву, а стояли неподвижно, словно колонны над могилой погребенного человека. Они опустили свои головы к земле и лили горькие слезы по Патроклу. Пожалел их Зевс и покачал головой:

— Бедные, зачем мы отдали вас царю Пелею, смертному человеку, коль сами вы вечно молоды и бессмертны! Разве затем, чтобы вы познали у несчастных людей скорбь? Но не будет ездить на вас и на вашей прекрасной колеснице Гектор, так как я этого не допущу. Разве не довольно того, что ему досталось оружие, которым он гордится? Дам и силу вашим ногам и вашему духу, чтобы вы спасли Авгомедонта и вынесли его из боя к утлым кораблям. Ныне я даю славу троянцам, пусть они убивают врагов, пока те не достигли кораблей, пока не зайдет солнце и не опустится священный вечер.

И Зевс послал Афину Палладу внушить стойкость Менелаю и его товарищам. А на другой стороне Аполлон воспламенял своими речами Гектора. А Зевс-отец взял в руки сверкающую ярко эгиду, украшенную бахромой, и скрылся среди туч на горе Иде, извергая молнию и гром и потрясая щитом. Дал он победу троянцам и привел в ужас ахейцев. Увидели воины, что сам Зевс помогает троянцам. Аякс, сын Теламона, огляделся вокруг, чтобы по крайней мере послать кого-нибудь к Ахиллесу с печальным известием, но в густом тумане не узнал своих товарищей. Услышав его мольбу, Зевс рассеял туман, снова засияло солнце, и поле битвы открылось взору Аякса. Аякс обратился к Менелаю, поручая ему найти сына Нестора, Антилоха, и отправить с ним донесение Ахиллесу. Услышав весть о гибели Патрокла, Антил ох остолбенел, глаза его наполнились слезами, и голос оборвался. Но он подчинился приказу и направился к Ахиллесу с вестью о смерти его самого любимого товарища.

Менелай же вернулся к битве. Но все греки уже только того и хотели, чтоб вырвать тело Патрокла и спасти его от ожесточенного натиска троянцев. В конце концов им удалось это сделать. Менелай и Мерион подняли тело Патрокла на плечи и поспешно вынесли его к кораблям. Лишь оба Аякса удерживали некоторое время троянцев, которые все сильней наступали под предводительством Энея и Гектора. Греки бежали перед ними.

Битва еще продолжалась, когда Антилох принес печальную весть к кораблям мирмидонян:

— Горе мне, сын Пелея, от меня ты узнаешь скорбную весть, хотя этого никогда не должно было случиться! Пал Патрокл, и уже из-за его тела, лишенного доспехов, идет борьба, а оружие его в руках блещущего шлемом Гектора.

Мрачное облако скорби закрыло Ахиллеса. Обеими руками он посыпал пеплом свою голову, пачкая свое прекрасное лицо, черная зола загрязнила его благоухающий нектаром хитон, а сам он лег на землю, растянувшись в пыли во весь свой могучий рост, и рвал на себе волосы и терзал их. Слуги же и пленницы Ахиллеса и Патрокла испускали горестные крики, выбежав из шатра и окружив героя Ахиллеса. Все они били себя в грудь, едва держась на ногах. Антилох же стоял рядом с Ахиллесом, схватив его руки, в страхе, как бы тот в скорби не причинил сам себе вреда. Тяжко рыдал Ахиллес, так что услышала эти рыдания его мать-царица, восседавшая в глубине моря у своего престарелого отца. А услыхав, сама зарыдала. Вокруг нее собрались все богини — все нереиды, жившие в глубине моря. Наполнилась ими серебряная пещера. Все они ударяли себя в грудь, а Фетида начала причитать:

— Слушайте, сестры мои, дочери Нерея, сколь велика моя печаль. Горе мне, несчастной, лишь для скорби родившей самого выдающегося героя! Рос он, словно побег молодой, я сама его вырастила, подобно деревцу на прекрасной, плодородной садовой земле. Я же разрешила ему двинуться на изогнутых кораблях в Илион на борьбу с троянцами. Но не смогу я больше принять его, возвратившегося назад, в дом Пелея. И пока жив он и видит свет сияющего солнца, непрерывно он терпит страдания, а я не могу ему помочь. Но все-таки пойду я, чтобы увидеть моего милого сына и услышать, что за несчастье постигло его.

Сказав так, оставила она пещеру. С ней вышли в слезах и все остальные. Вокруг них расступались морские волны. Достигнув Трои, вышли они одна за другой на берег, где стояли корабли мирмидонян. Рядом с горько плачущим Ахиллесом стала его мать-царица. С горестным воплем обхватила она его голову и жалобно заговорила с ним:

— Отчего ты, сын мой, плачешь, что за печаль в твоем сердце? Скажи, не таясь. Ведь дал Зевс то, о чем ты просил его ранее: добежали греки до кораблей и почувствовали, что им тебя не хватает.

Горестно вздыхая, ответил ей быстроногий Ахиллес:

— Мать моя, это дал олимпиец Зевс. Но разве могу я радоваться этому, если погиб мой любимый соратник Патрокл, которого из друзей я больше всего любил? Я любил его, как самого себя, а теперь я его потерял, убил его Гектор и снял с него чудо-прекрасные доспехи, подаренные Пелею богами в тот день, когда они вынудили тебя к браку со смертным мужчиной. О, если бы ты осталась среди бессмертных богинь моря, а Пелей взял бы себе в жены смертную женщину! И теперь ты не увидишь уже больше сына твоего. Он не вернется домой, ибо мое сердце не позволит мне жить спокойно, пока Гектор не погибнет от моего копья и не поплатится за смерть сына Менетия — Патрокла.

Фетида в слезах предупредила сына о его судьбе, предвещавшей ему близкий конец: ведь после гибели Гектора тотчас же суждено и ему умереть.

— Так пусть я сейчас же умру, — ответил Ахиллес, горько сожалея о своем гневе, который не позволил ему быть вместе с Патроклом в битве. — Я сижу здесь со своими кораблями, бесполезно отягощая землю, хотя среди ахейцев никто со мной не сравняется в битве. Пусть погибнет вражда (Эрида) среди богов и людей и исчезнет гнев, ослепляющий даже мудрых. Ведь он бывает слаще меда, когда зарождается в сердце мужей, а там разрастается, клубясь, как дым. Но в сторону прежний гнев, теперь иду я, чтобы ветретиться с тем, кто погубил самую дорогую для меня голову, — с Гектором. А смерть я приму тогда, когда Зевс и другие боги пожелают послать ее мне.

Но у Ахиллеса уже не было его доспехов. Фетида пообещала принести ему на следующее утро новые доспехи от Гефеста, пусть только Ахиллес не вступает до того в борьбу. Она попросила своих морских сестер возвратиться в море и рассказать обо всем их отцу, морскому старцу. Сама же она поднялась на Олимп, чтобы попросить Гефеста дать оружие для ее сына.

А между тем греки продолжали отступать. Тело Патрокла снова находилось в опасности. Гектор трижды приближался к нему. Он уже трижды хватал его за ноги, желая вырвать его у греков, и трижды оба Аякса отбивали тело, но Гектор не отступал. Тогда Гера тайно от Зевса и других богов послала Ириду к Ахиллесу, и та призвала его ко рву. Ахиллес же, хотя у него не было оружия и он не желал нарушать приказ Фетиды, уступил речам Ириды. Он подошел ко рву. Афина прикрыла его плечи эгидой и осветила дивным светом его голову. Трижды прокричал Ахиллес, стоя надо рвом, и трижды приходили в замешательство от одного его вида и голоса троянцы. Теперь греки уже окончательно овладели телом Патрокла. Они положили его на носилки и с плачем окружили его. Вместе с ними проливал горючие слезы Ахиллес, глядя на своего израненного соратника, посланного им в бой и вернувшегося к нему мертвым.

Всю ночь оплакивали греки Патрокла. Тело его они обмыли и умастили маслом, но Ахиллес предложил не хоронить тело до тех пор, пока он не убьет Гектора и не отберет обратно своего оружия. У погребального костра Патрокла будут убиты двенадцать троянских юношей, а пока троянские пленницы будут день и ночь оплакивать Патрокла.

Фетида же в это время находилась у Гефеста. Бог-кузнец со своей женой Харитой радушно принял ее и с радостью взялся приготовить оружие, так как он издавна был в долгу перед Фетидой. Тотчас же он приступил к работе.

Как только из волн Океана поднялась в одеянье шафранного цвета Эос (Заря), Фетида достигла кораблей, неся дары бога Гефеста. Сына своего она нашла возле тела Патрокла громко плачущим. С ним плакали и его соратники. Фетида отдала оружие и набальзамировала тело Патрокла нектаром и амброзией.

Ахиллес собрал вокруг себя вождей. Опираясь на свои копья и прихрамывая, пришли в собрание Диомед и Одиссей. Агамемнон все еще страдал от раны. Ахиллес помирился с Агамемноном, горько раскаявшись в своем гневе, который стал причиной гибели многих греков.

Перед собранием положили богатые дары Агамемнона, дорогие сокровища, роскошные сосуды, привели сюда и двенадцать коней, а также семь пленниц, отличавшихся искусными руками; прекрасная Брисеида была восьмой. Поднялся Агамемнон, принес жертву и, воздев руки к небу, поклялся Зевсу, что он не поднимал руки на Брисеиду, пока она была у него. Подарки отнесли в шатер Ахиллеса, сложили там сокровища, посадили женщин, коней же погнали в табун, к остальным коням Ахиллеса. Пришла в шатер и Брисеида, прекрасная, как золотая Афродита. Увидев Патрокла, изуродованного ранами, она громко закричала, царапая свою грудь, нежную шею и прекрасное лицо. Рыдая, она говорила: