Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 64)

Тогда Эней со щитом и длинным копьем спрыгнул с боевой колесницы, чтобы защитить тело погибшего соратника. Тидид же Диомед схватил столь тяжелый камень, что его не могли бы поднять нынешние люди вдвоем, и бросил в Энея. Упал без сознания Эней от страшного удара.

Тут бы и погиб герой Эней, если бы не появилась Афродита. Она обвила своими белыми руками голову любимого сына, а складками своей блестящей одежды скрыла его от глаз греков. Она уже почти вынесла сына из вихря боя, но Диомед стал преследовать ее и ранил руку богини своим копьем. Громко вскрикнула богиня и выпустила из рук сына. Спас его Феб-Аполлон, закрыв синей тучей.

Афродиту же Ирида вывела из гущи сражения и вознесла на Олимп. Прямо на грудь своей матери Дионы упала раненая богиня. Та обняла свою дочь, обласкала и расспросила о ее горе. Гера и Афина злорадно засмеялись, Зевс-отец улыбнулся и, подозвав к себе золотую Афродиту, сказал ей:

— Дитя мое, не твое это дело — заниматься войной!

А в это время Аполлон защищал Энея. Диомед уже и Аполлона перестал почитать. Но страшным голосом загремел на него бог-дальновержец:

— Опомнись и отступи, сын Тидея, не вздумай тягаться с богами!

Диомед отступил. Аполлон же перенес Энея в священный Пергам. Там в великом святилище храма Аполлона богиня Латона и Артемида исцелили Энея, сделав его еще более мужественным. Аполлон же создал призрак, точную копию Энея. Пока герой находился в Пергаме, бог пустил этот призрак в гущу битвы. Из-за этого призрака троянцы и греки бились друг с другом.

После этого Аполлон призвал Ареса против Диомеда, переступившего границы дозволенного для людей. Сам Аполлон удалился в Пергам. Арес же снова вмешался в битву.

Афина снова встала рядом с Диомедом, побуждая его теперь напасть уже на Ареса. Сама же она надела шлем Гадеса, сделавший ее невидимой, чтобы остаться недоступной взору Ареса. С помощью Афины Диомед нанес рану и Аресу. Тот стал жаловаться Зевсу. Зевс взглянул на него с презрением:

— Довольно тебе охать возле меня, непостоянный! Из всех жителей Олимпа ты больше всех ненавистен мне, ибо всегда ты любишь опасность, войны и резню. Но все же я не могу дольше оставаться равнодушным к твоим страданиям, ведь ты все же мне сын. Наверно, если бы ты произошел от другого бога, я низринул бы тебя глубже, чем сыновей Урана, титанов.

И Зевс призвал Пэана, врача богов, который приложил целебное лекарство к ране Ареса, от чего тот сразу выздоровел. Геба омыла его и дала ему красивую одежду, и Арес сел подле Зевса, сияя от гордости.

Тогда Гера и Афина снова вернулись во дворец Зевса, ибо они поняли, что человекоубийца Арес прекратил бойню.

Так были предоставлены самим себе люди, сражавшиеся друг против друга на равнине между реками Симоэнтом и Ксантом.

Громовым голосом возбуждал Нестор героев:

— Друзья мои, греки, герои, слуги Ареса, пусть никто не остается позади, заботясь о добыче, но каждый пусть разит противника, потом мы успеем снять с убитых доспехи!

Троянцы готовы были скрыться в город, но их мужество поддержали Эней и Гектор. Сын Приама, Гелен, обладавший даром прорицания, убедил вождей не отдавать приказа войскам о позорном отступлении. Гектора же он послал в город:

— Скажи нашей матери, чтобы она собрала троянок в акрополе у храма Афины. Пусть она положит на колени прекраснокудрой Афины тот свой пеплос, который ей больше всего нравится среди самых больших и красивых. Пусть она пообещает богине двенадцать не знавших ярма годовалых телят и упросит ее сжалиться над городом, над троянскими женщинами и над неразумными младенцами и защитить священный Илион от беспощадного сына Тидея.

Гектор удалился в город. Когда он достиг Скейских ворот и священного дуба Зевса, к нему хлынули толпой женщины Трои. Они спрашивали у него о своих детях, братьях, мужьях. Но Гектор призвал их всех к молитвам и прошел дальше, в прекрасный дворец Приама. Навстречу ему вышла его добрая мать Гекуба:

— Сын мой, зачем ты оставил битву? Ведь окаянные сыны ахейцев свирепствуют вокруг города. Ты пришел, чтобы из акрополя воздеть свои руки с молитвой к Зевсу? Я вынесу медового сладкого вина, чтобы прежде всего ты совершил возлияние отцу Зевсу и остальным бессмертным богам, а затем и сам выпил его. Это было бы хорошо, ведь вино дает силы усталому человеку, а ты утомился, защищая свой род.

Но шлемоблещущий Гектор отказался:

— Не наливай мне сладкого вина, ибо оно бросится мне в ноги и лишит меня сил. Зевсу же я не могу приносить жертву рукой, обагренной кровью… — И он передал приказание Гелена, направив Гекубу с женщинами в храм Афины, а затем отправился на поиски Париса.

Гекуба же прежде всего пошла в свою благоухающую опочивальню, где выбрала из роскошных, пестрых одежд самый большой и самый красивый пеплос, блиставший словно звезда. Вместе с другими женщинами она понесла его в акрополь, в храм Афины.

Жрицей Афины в Трое была жена Антенора, прекрасная Теано. Она раскрыла двери храма, куда и вошли женщины. Там они с громким плачем воздели руки к богине. Теано взяла пеплос, возложила его на колени прекраснокудрой Афины и обратилась к ней с такой молитвой:

— Царица Афина, богиня — защитница города, сломай копье Диомеда и сделай так, чтобы сам он пал перед Скейскими воротами Трои. Если ты сжалишься над городом, над троянскими женщинами и малыми детьми, мы в жертву тебе принесем в твоем храме двенадцать годовалых непорочных телят. — Так она молилась, но Афина Паллада не вняла ее молитвам.

У себя дома Гектор не нашел своей белорукой жены Андромахи. От ключницы он узнал, что Андромаха с горьким плачем ушла к башне на городской стене взглянуть на поле боя, так как она услышала, что греки прорвались, а троянцы отступают. Как безумная побежала она туда, а за ней кормилица понесла ребенка. Гектор возвратился тем же путем, которым пришел сюда. У Скейских ворот он повстречался со своей супругой. С ней была и служанка с ребенком у груди, с милым сыном Гектора, еще совсем маленьким, подобным прекрасной звезде. Гектор называл его Скамандрием, а остальные — Астианактом, Владыкой города. Молча улыбнулся герой ребенку, Андромаха же, обливаясь слезами, стиснула ему руку и сказала:

— Погубит тебя твоя страсть к битвам! Неужели тебе не жаль ни сына-младенца, ни меня, твою жену, которую ты скоро оставишь вдовой? Если я тебя потеряю, мне будет легче в землю сойти, ибо мне не останется никакого утешения. Если тебя настигнет твой жребий, одна лишь печаль, и только печаль будет моим уделом. Ведь нет у меня ни отца, ни матери-царицы, ибо отца моего убил Ахиллес, разрушив Фивы. Было у меня семь братьев; в один и тот же день все они спустились в царство Гадеса, убитые быстроногим божественным Ахиллесом. Мать мою, царицу, он захватил в плен около лесистого Плака, но затем отпустил на свободу за огромный выкуп. В доме моего отца настигла ее богиня Артемида своей стрелой. Гектор, ты теперь для меня и отец, и мать, и брат, и ты же мой прекрасный супруг. Сжалься же надо мной, останься на башне, не делай сиротой своего ребенка и вдовой свою жену! Людей же своих поставь здесь у смоковницы, ибо здесь легче всего войти в город, здесь легче всего преодолеть стену. Трижды уже пытались враги это сделать.

Гектор же ответил ей:

— И я обо всем этом думаю, жена моя. Но ужасно я бы стыдился троянцев и длинноодеждных троянок, если б как трус прятался вдали от боя. Да и дух мой не склонится к тому, ибо я уже научился быть бесстрашным и всегда сражаться в первых рядах, защищая добрую славу своего отца и свою собственную. Ибо знаю я своим сердцем, что наступит день и погибнет священный Илион, а с ним погибнет Приам и народ копьеносца Приама. Но болит мое сердце не столько за троянцев, не столько за Гекубу, не столько за самого Приама-царя, за многочисленных моих братьев, которые как достойные воины падут во прах от рук врагов, сколько за тебя. Более всего я страшусь того, что тебя, плачущую, уведет грек, одетый в доспехи, и лишит тебя свободы, и, может быть, будешь ты в Аргосе ткать на чужом станке для чужеземки и носить воду из источников Мессеиды или Гиперии. И напрасно будешь ты отказываться — все равно необходимость заставит все это делать. И если тебя увидит кто-либо проливающую слезы, то скажет о тебе: «Это жена Гектора, того самого, который храбро сражался среди конеборных троянцев, когда бушевала война вокруг Илиона». Так скажет кто-либо и пробудит вновь твое горе, ибо затоскуешь ты по своему мужу, который защитил бы тебя от рабства. Но меня к тому времени уже засыплет могильная земля, и не дойдут до меня твои горестные крики и весть о твоем пленении.

Сказав это, к сыну наклонился славный Гектор. Но тот, плача, повернулся к груди кормилицы, испугавшись отца, его металлических доспехов и шлема, украшенного конской гривой. Засмеялся нежный отец, засмеялась и мать. Снял с головы герой свой блещущий шлем и положил его на землю. Затем он поцеловал сына и, покачав на руках, обратился с просьбой к Зевсу и другим богам, чтобы те сделали его сына еще более славным героем, чем он сам, Гектор. Потом передал сына в руки любимой супруги. Та прижала ребенка к своей благовонной груди, улыбаясь сквозь слезы. Сжалось сердце мужа. Лаская жену, с нежными словами отправил он ее домой. Сам же снова надел свой украшенный конской гривой шлем. Андромаха же пошла домой, часто оглядываясь на мужа, пока не достигла дома Гектора. Там она застала многочисленных служанок, которые также начали плакать. Так еще при жизни был оплакан ими Гектор в своем доме, ибо они не думали уже, что он еще раз вернется домой.