Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 55)

После смерти Писистрата один из его сыновей был убит, другой — изгнан. Солоновская демократия была восстановлена и получила дальнейшее развитие. В этот период трагедия быстро продвинулась вперед, она отбросила все религиозные путы и своими более свободными мифологическими инсценировками помогла осмыслить кризис афинской демократии, заставила высказываться прогрессивных, патриотически настроенных афинских граждан и стала одним из величайших факторов развития человеческого самосознания.

Дионис и разбойники

Перейдем теперь к Дионису, сыну прекрасной Семелы. Вот перед нами возник бесконечный морской берег. Дионис стоит на скале, выступающей над морем, и смотрит вокруг горделивым взором, как молодой мужчина, едва вышедший из юношеского возраста. Блестящие кудри пепельно-синих волос обрамляют его лицо, на могучих плечах накинут пурпуровый плащ.

Но вдруг на море появился великолепный корабль: тирренские морские разбойники быстро приближались по морю цвета вина, их вела сюда злая судьба. Они увидали юношу, подмигнули друг другу и проворно выпрыгнули на берег. Схватив юношу, он втолкнули его на корабль, радуясь всем сердцем прекрасной добыче. Они думают, конечно, что им в руки попался какой-нибудь царский сын, за которого потом заплатит хороший выкуп его царственный отец. Затем они решили связать юношу и заковать его в тяжелые оковы; но оковы не держались на нем, цепи соскальзывали с его рук и ног. Он же спокойно сидел, и его прекрасные синие глаза смеялись. Кормчий корабля опомнился и крикнул товарищам:

— Вы, несчастные! Ведь это, может быть, кто-нибудь из богов, кого вы взяли в плен? Сила его чудесна, и его мощь наш корабль не может вынести. Это или Зевс, или сребролукий Аполлон, или Посейдон, бог моря, потому что он похож не на смертного человека, а на богов, которые живут во дворце на Олимпе. Ну-ка, послушайтесь меня, отпустите его немедленно обратно на черный берег, не поднимайте на него руку, потому что, если он рассердится, поднимется ужасный шквал и на нас может налететь сильнейший вихрь. — Так сказал кормчий, но капитан заворчал на него и ответил со злобой:

— Ты глуп, направление ветра ты лучше сам улавливай и по ветру распускай парус, это твое дело, а остальное предоставь нам. Возможно, что пленник приедет с нами в Египет, или на остров Кипр, или к гипербореям, которые живут на равнинах, и в конце концов скажет, кто его друзья, и кто родные, и кто заплатит мне за него хороший выкуп, ведь боги в мои руки отдали пленника.

Кормчий должен был уступить. Распустили парус, ветер заполнил и надул его так, что напряглись канаты. Но тут начались чудеса. Вино полилось на палубу; возбуждая желание пить, струились ароматные потоки, от них поднимался запах амброзии. Моряки дивились, поражались, но ни слова не могли вымолвить. Вдруг вокруг верхушки паруса, вырастая со всех сторон, обвились виноградные лозы, густо повисли виноградные кисти, по мачтам побежал плющ. Все стояло в цветах, а вслед за цветами появились прелестные плоды. На каждой уключине появился венок. Разбойники видели все это и теперь уже сами торопили кормчего, чтобы он поворачивал корабль к берегу. Тот, кто только что был их пленником, у них на глазах, стоя на носу корабля, превратился в чудовищного льва, а посредине корабля вдруг появился мохнатый медведь. Лев громко зарычал и приподнялся, его глаза грозно засверкали. Разбойники в ужасе бросились на другой конец корабля и все столпились вокруг кормчего: авось теперь их защитит его благоразумие. Но страшный бог появился и тут и схватил капитана. Остальные, видевшие это, ринулись один за другим в море. Там все они превратились в дельфинов.

Дионис пощадил одного кормчего. Он так сказал ему:

— Не бойся, достойный человек, я тебя полюбил. Знай, я Дионис, звонкоголосый бог, моя мать — Семела, дочь Кадма и возлюбленная Зевса.

Затем он сделал кормчего богатым и самым счастливым из людей и снова исчез. Там же, где опьянение вызывает желание петь, присутствует он, сын прекрасноокой Семены — Дионис[60].

Ариадна

Герой Тесей, сын царя Эгея, освободил Афины от ужасной дани, которую афиняне были обязаны выплачивать критскому царю Миносу. Тесей упросил своего отца, чтобы и его отправили на Крит в числе семи юношей и семи девушек, посылаемых время от времени Минотавру; с помощью Афины Паллады он затем убил пожирающее людей чудовище. Старик Эгей с болью в сердце отпустил в опасный путь сына, который и так был возвращен ему только к старости. Мать Тесея, Эфра, дочь трезенского царя, жила с отцом, и, в то время как Эгей правил в Афинах, Эфра воспитывала сына в Трезене. Когда Тесей стал настолько силен, что смог достать отцовское оружие из-под находящейся на нем скалы, он получил возможность явиться к отцу в Афины. И еще не успел Эгей насмотреться на Тесея горделивым отцовским взором, как уже несчастная судьба и героическая необузданная храбрость юноши снова вырвали из объятий старика сына-героя. Эгей посыпал свои седые волосы землей и песком, не зная, увидится ли он когда-нибудь с Тесеем; на корабле натянули черный парус, и Эгей приказал Тесею, чтобы он заменил черный парус белым, если все будет благополучно, если он убьет Минотавра и будет возвращаться невредимым вместе со спасенными от смерти товарищами. Легкий корабль и благоприятные ветры доставили Тесея в гордую столицу знаменитого Миноса. Афинского героя увидела царская дочь, прекрасная Ариадна, которая до сей поры возрастала на душистом ложе, в нежных объятиях матери, подобно мирту в волнах Эврота или ярким цветам, колеблющимся под дуновением весеннего ветерка. Царская дочь не сводила глаз с юноши до тех пор, пока все ее существо не охватила любовь, пока пламя Эрота не проникло до самых глубин ее души. Эрот, который всегда старается вмешаться в человеческие радости, и Афродита, которая владычествует над любовью и над морскими волнами, бросили девушку в волны любви, пока она вздыхала по белокурому чужеземцу. Сколько опасений переполняло ее истомившееся сердце! Она побледнела до желтизны, стала подобна светлому золоту, когда Тесей объявил царю, что хочет помериться силами с чудовищем и ждет или смерти, или славы! Ариадна тайно сговорилась с чужеземцем и дала ему клубок ниток. Она дала ему клубок потому, что для Минотавра был выстроен такой Лабиринт или грот, в котором переходы шли зигзагообразно, и среди них непременно заблудился бы тот, кого чудовище случайно могло пощадить. Но Тесей, войдя в Лабиринт, разматывал нить Ариадны, и, когда он с помощью Афины Паллады убил Минотавра, эта нить вывела его из Лабиринта. Когда вслед за тем Тесей со спасенными товарищами отправился на родину в Афины, он взял с собою и царскую дочь и, будучи благодарен ей за помощь, обещал жениться на ней.

Ариадна же все равно не могла бы оставаться на Крите, если бы Минос узнал, что она помогала чужестранцу. Из-за любви к Тесею Ариадна покинула отца, мать, сестер, братьев. Но Тесей не остался ей верен и забыл о том, что ей он обязан жизнью. Когда они прибыли на остров Дня (Наксос), Ариадна крепко заснула на берегу, Тесей же оставил спящую девушку и без нее поплыл домой. Проснувшись, Ариадна увидела, что она совершенно одна на необитаемом острове. В громких жалобах изливала она свою горечь и гнев на неверного Тесея. Она поднялась на высокую гору, откуда можно было видеть морскую даль, потом она побежала среди плещущих волн, поднимая одежду над оголенными ногами. Ее уста уже покрылись пеной от ужасных горьких стонов.

— Как мог ты оставить меня, покинувшую вместе с тобой берега родины, оставить на безлюдном острове? О предатель Тесей! Значит, ты пренебрегаешь богами, если осмеливаешься возвращаться домой, нарушив клятву и забыв меня! Почему ты, безжалостный, не отказался от своего намерения? Разве не было в тебе ни капли жалости? Ведь не то ты мне обещал, а веселую свадьбу сулил, долгожданные свадебные песни, которые теперь непропетыми развеял в воздухе ветер. Пусть не верит больше женщина мужским клятвам, ибо мужчины клянутся и не скупятся на обещания до тех пор, пока хотят чего-нибудь достигнуть, но, как только они получили то, чего желали, они забывают свои слова и не думают о своих клятвах. Я вырвала тебя из пучины смерти, и я скорее пожелала бы гибели своему брату, чем оставила бы тебя, вероломный, в минуту опасности. И вот мне награда: дикие звери разорвут меня или я стану добычей хищных птиц на этом острове и, если я умру, никто не насыплет могильного холма надо мной. Лев породил тебя на пустынной каменной скале, холодные морские волны выбросили тебя на берег; верно, морское чудовище было твоей матерью, если ты так вознаградил ту, которая тебя спасла для жизни и ее наслаждений. Если уж ты не хотел, чтобы я стала твоей супругой, не хотел праздновать свадьбу с женой-чужеземкой, так как боялся толков у себя на родине, так ты бы по крайней мере привез меня в свой дом как свою верную рабу, чтобы я тебе служила, твои милые члены омывала свежей водой, стлала пурпурную ткань на твое ложе! А теперь куда мне обратиться, от кого могу я ждать помощи? Без крова, на пустынном острове, а вокруг шумящие морские волны, нет никакой возможности, никакой надежды, чтобы убежать отсюда, все немо, все заброшено, и все сулит смерть. Но до тех пор не померкнет свет моих глаз и не покинут чувства мое усталое тело, пока я не испрошу справедливой кары для вероломного, и небожители скажут свое слово в час моей смерти! Эвмениды, вы, богини мщения, лоб которых увенчан не кудрями, а змеями, ваша шумно дышащая грудь несет гнев, придите сюда, придите, послушайте мои жалобные речи, потому что, увы, я могу только беспомощно жаловаться, ослепленная безумной яростью. Но жалобы мои идут из глубины моего сердца, вы не оставите моей печали неотмщенной; и с каким бездушием я была брошена, с таким же бездушием погрузите в печаль тех, кого больше всего любит Тесей.