Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 44)

И Гермес перебросил свою пеленку через правую руку. Но Зевса нельзя обмануть. Он уже все знал и в душе смеялся над маленьким озорником. И Зевс повелел, чтобы Гермес сопровождал Аполлона и чтобы они вместе отыскали коров. А затем Зевс определил Гермесу его обязанности: когда тот вырастет, он будет посланцем и проводником богов. Повеление Зевса надо было выполнять. Аполлон и Гермес отправились в Пилос, к месту переправы через реку Алфей. Там Гермес вывел коров из-под высокого навеса хлева. Тут Аполлон увидел, что из пятидесяти коров двух не хватает. Он спросил Гермеса:

— Как мог ты, негодный, в однодневном возрасте содрать шкуру с двух коров? Ты обладаешь чудовищной силой, я сам уже боюсь тебя.

И, сказав это, Аполлон тут же крепко связал веревками руки Гермеса. Но не тут-то было! Гермес хоть и был связан, однако сил у него было достаточно, чтобы заколдовать коров. Коровы остановились как вкопанные и не могли двинуться ни туда ни сюда. Аполлон не скрывал изумления, но был неумолим и не соглашался освободить Гермеса даже для того, чтобы тот снял с коров колдовство. Теперь настала очередь Гермеса вымаливать прощение у Аполлона за все причиненные ему неприятности, ну и, конечно, за нехватку двух коров. По счастью, с ним была лира, которую Гермес не выпускал из рук ни на одну минуту. Он стал перебирать струны и при этом запел. Сладкая тоска затопила сердце Аполлона, а сияющее лицо его засветилось радостью. А Гермес все перебирал струны и пел звучным голосом, воспевал Землю и Небо и поочередно рождение каждого бога.

— Золотой плут! — вырвалось с восхищением у Аполлона. — Я не пожалею пятидесяти коров ради этой песни! Где ты взял этот инструмент? Я руководитель хора муз на Олимпе, но и среди них не слыхал я никогда подобной музыки. Будем друзьями ради нее! И клянусь на моем кизиловом жезле, я введу тебя в сонм великих богов, и тогда твоя слава и слава твоей матери навеки сохранятся.

— Я охотно научу тебя музыке, даже отдам тебе лиру, — сказал Гермес и заискивающе прижался к стройному старшему брату. — Только в другой раз не нужно из-за двух коров сразу поднимать такой шум.

Потом они пригнали коров на пастбище и рука об руку вернулись вдвоем на высокий Олимп. Зевс, их отец, был счастлив и любовался ими[48].

Гермес и Дровосек

Однажды один дровосек уронил в реку свой топор. Бедняга не знал, что ему делать. Сел на берегу и загрустил. Гермес пожалел его и, когда услышал, что за горе у дровосека, нырнул в реку и вытащил оттуда золотой топор. Спросил он у дровосека, этот ли топор он потерял. Дровосек ответил, что не этот. Гермес снова опустился в воду и вытащил серебряный топор. И когда дровосек сказал, что и это не его топор, Гермес принес ему его собственный, оброненный им топор. Этот топор дровосек уже признал, и Гермес, как только увидел, насколько честен бедный человек, в награду отдал ему и другие два топора. Наш дровосек пришел домой и рассказал своим товарищам, что произошло с его топором. Один из его товарищей задумал тоже попытать счастья. Пришел на берег реки и нарочно бросил свой топор в волны, а потом сел и заплакал. К нему также явился Гермес и, выслушав жалобу, спустился в реку, принес ему золотой топор и спросил, тот ли это топор, который он уронил. А дровосеку больше ничего и не нужно было: обрадованный, он схватил топор и сказал, что да, это тот. Но бог так возмутился бесстыдством дровосека, что не только не отдал ему золотого топора, но не вернул лжецу и его собственный. Эта сказка свидетельствует, что бог — даже Гермес, бог счастливого случая, приносящего прибыль! — желает, чтобы человек был честен, и помогает правдивым, а лгунов презирает[49].

Посейдон и Божества моря

Нам достаточно бросить взгляд на географическую карту, чтобы понять, какое исключительное значение имеет море в жизни греческого народа. Греция южной частью Балканского полуострова глубоко вдается в море, берега ее изрезаны заливами, окаймляющими их, точно кружево, и имеют много удобных бухт. Особенно глубоко врезалась в сушу Коринфская бухта — настолько, что Южная Греция, Пелопоннес, только узким Истмийским перешейком связана со Средней Грецией, перешейком, похожим на черенок зубчатого листка земляники вместе со стеблем; поэтому позднее эта часть называлась Морея, от латинского слова morum (земляника).

Западное побережье Малой Азии, находящееся против собственно Греции и также богатое заливами, многочисленные острова Эгейского моря, несколько островов, лежащих близ западного побережья Греции, и рано колонизованная греками южная часть Италии — вот географические рамки исторического развития греческого народа. Если к этому мы еще добавим, что земледелие и скотоводство были развиты в Греции в значительно меньшем объеме, чем того требовалось бы для жизни народа, то, естественно, мы должны будем признать, что море не только постоянно притягивало и звало к новым и новым приключениям молодые силы гениального, одаренного воображением народа, но что мореплавание непосредственно являлось одним из условий существования греческого народа.

Греческий народ моряков, для которого мореплавание было одним из первых переживаний, знал море как помощника на пути корабля, как доброжелательную стихию со спокойной и сияющей бесконечной зеркальной поверхностью, но в то же время и как беспощадную, неизмеримо могучую силу, которая грозит тысячью опасностей. Мифология отразила в пластических образах богов весь тогдашний опыт, приобретенный человеком в мире природы и в обществе. Это воображение населило богами и море.

Владыка моря Посейдон управляет морем с помощью трезубца: трезубцем он взбаламучивает волны, трезубцем же он касается моря, когда хочет успокоить бурю. Внешность Посейдона подобна внешности Зевса, но черты его грубее, его власть капризней и беспощадней, подобно тому как законы таинственных глубин моря темнее и ненадежнее, чем законы небесного свода. Господство Зевса выражает вечный мировой порядок, господство Посейдона — мощь воды, благополучное плавание и риск возможного кораблекрушения; с этой мощью нужно считаться всем, кто пускается в море, но силу ее никто не может вычислить заранее. Дары моря — благосостояние и опыт, но сколькими опасностями оно угрожает предприимчивому мореплавателю! Губительные водовороты и мели, бури, бросающие корабль, как игрушку, морские чудовища и неизвестные народы, к которым могут попасть потерпевшие кораблекрушение! Это могут быть гостеприимные феаки, народ богов, но могут быть и жестокие гиганты или варвары, приносящие своим богам человеческие жертвы и влекущие на кровавый алтарь заброшенных к ним чужеземцев. Еще в древности взор ученых останавливался на том, что смертные сыновья Зевса все человечны, мудры, это герои, полные благородных сил, в то время как дети Посейдона по большей части жестокие, бесчеловечные исполины, как, например, Бусирис и Антей, с которыми мы встретимся в мифе о Геракле. Таков сын Посейдона Полифем, таковы лестригоны — пожирающий людей народ гигантов, или Амик, который вызывал на борьбу и убивал каждого чужеземца и делал это до тех пор, пока сын Зевса Полидевк не убил его; Прокруст, который хоть и давал приют чужеземцам, но только затем, чтобы подвергнуть их бесчеловечной пытке и мучительной смерти. Этот Прокруст таким образом укладывал на ложе своих гостей: у людей высокого роста он отрубал от туловища столько, сколько не помещалось на ложе, людей же меньшего роста он вытягивал до тех пор, пока тело их достигало длины этого ложа. С ним покончил Тесей, афинский герой, которого некоторые предания именуют также сыном Посейдона. Но образ Тесея уже не отражает необузданной силы Посейдона, он отражает черты, общие с морской богиней Афиной Палладой, и произошло это потому, что постепенно море заняло одно из первых мест среди факторов, развивавших и цивилизовавших греческий народ. Поэтому Посейдон и Афина Паллада уже могут соревноваться за обладание Афинами: только дар Посейдона — море может быть поставлен рядом с даром Афины.

Одним из символов все сметающей силы потоков воды является бык, поэтому богов, олицетворяющих реки, изображают с бычьими рогами или просто в виде быка. Таков, например, Ахелой, соперник Геракла по сватовству к Деянире. Это объясняет выдающуюся роль быка и в культе Посейдона. В честь Посейдона были установлены состязания быков; темных быков приносили ему в жертву и местами «на празднике быка» — на так называемых Taureia — юношей, прислуживавших во время обряда жертвоприношения, также называли «быками» (tauros). Еще чаще мы встречаемся с конем в сфере влияния Посейдона — это мчащийся скакун с гордой гривой; в этом пластическом образе обобщается не только дерзкий натиск волн, но и игра скачущих, кудрявых, пенистых гребней. Hippos — это конь, поэтому один из атрибутов Посейдона — hippios. Посейдон подарил Беллерофонту Пегаса, но золотую узду, при помощи которой герой заставил крылатого скакуна служить ему, он получил от Афины Паллады, подобно тому как на морских волнах только тот корабль уверенно идет вперед, где рулевой заручился мудрыми советами и благоразумными указаниями Афины Паллады. В различных мифах кони Посейдона одинаково выражают и разрушительную силу моря, и его благодетельную силу, помогающую человеку. Ипполит невинно оклеветан своей мачехой Федрой перед отцом Тесеем. Опрометчивые проклятия Тесея накликали месть Посейдона: море неожиданно начинает волноваться, волны вздымаются до неба, дико ревущий бык появляется из глубин моря, обезумевшие при виде быка кони Ипполита понесли и разбили насмерть невинного юношу; по другому, вероятно наиболее раннему, варианту, из моря внезапно появляются кони и уносят Ипполита. Напротив, в том мифе, в котором греки видели мифологический прообраз знаменитых олимпийских игр, крылатые кони Посейдона несут его любимца Пелопса на состязание. Гипподамия, дочь Эномая, царя элидского города Писы, была обещана в жены тому, кто победит Эномая, сына Ареса, в состязании на колеснице; в случае неудачи побежденного ждала неумолимая смерть. Эномай уже поместил черепа тринадцати искателей руки Гипподамии в храме Ареса. Сын Тантала, Пелопе, на берегу моря обратился с мольбой к Посейдону, и бог выслал ему из моря золотую колесницу и крылатых коней. Пелопе снискал любовь Гипподамии благодаря дарам Посейдона и благодаря помощи вероломного возницы Эномая — Миртила: Миртил вынул чеку из колеса хозяйской колесницы, отчего злой царь остался позади. Пелопса же божественные кони уверенно примчали по воздуху к цели, на берег реки Алфея, туда, где позднее происходили олимпийские игры и где Пелопсу, как основателю этих игр, в святилище, именуемом Пелопион, воздавали почести, подобающие божественному герою.