Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 23)

Легко было побудить к борьбе буйных гигантов. Глупцы, они уже думали, что победа в их руках. Один строил планы, как он будет вытаскивать из морской пены Посейдона, другой хотел повергнуть Ареса, третий уже ощущал в своих грубых руках прекрасные кудри Аполлона. Они уже предвкушали, как Афродита будет принадлежать им и как они насильно потащат к себе недоступную Артемиду и деву Афину Палладу.

Между тем Ирида созвала богов в олимпийском дворце Зевса. На Олимп поднялись все боги морей и рек, явились даже боги подземного мира Гадес и Персефона. Кони смерти отпрянули от света на непривычном им пути, но затем двинулись дальше, извергая из ноздрей густую тьму. Когда все собрались, так обратился к ним отец богов и людей Зевс:

«О ты, никогда не погибающее божественное войско, вы, боги, которым принадлежит небо и которые не подвержены участи смертных! Взгляните, что делает Земля, какой заговор снова соткала она против нашего мира! Новых сынов произвела она на свет против нас, но лишь для того, чтобы настолько умножить могильные холмы на своей поверхности, сколько детей она породила».

И вот зазвучала труба в облаках; богам — эфир, а гигантам — земля подали громкий сигнал к бою. Природа снова превратилась в хаос, трепеща за своего властелина. Надменные гиганты сдвинули грани природы: острова оставили свое место в море, скалистые отмели оказались на поверхности, морские берега передвинулись, реки изменили свои русла. Одни из гигантов употребляли в качестве оружия гору Эту, другие — Пангайон, Оссу или покрытый льдами Афон. Этот вырвал скалистую гору Родопу вместе с источником Гебром, и на плечи гигантов наконец полилась вода Энипея. Сама Гея сидит на гладкой поверхности луга, на Земле больше нет возвышенностей, Мать-Земля разделена между ее же детьми.

Ужасный шум и грохот дикой битвы наполнил воздух. Арес первым направил на врага своих быстрых коней. Золото его щита во вспышках пламени сверкало еще ярче. Его шлем был украшен блестящей развевающейся гривой. Его меч поразил исполина Пелора в том месте, где к телу чудовища, у его бедра, присоединялись два змеиных тела, — все три существа были убиты одним ударом. Потом Арес с триумфом прокатил свою военную колесницу по исполинским телам поверженных. Примчался Мимант, чтобы отмстить за смерть брата. Он уже подхватил Лемнос, остров-вулкан, вместе с мастерскими Гефеста и бросил бы его на Ареса, но бог предупредил его и острием копья пронзил его мозг. Человеческое тело Миманта умерло, но тело двух змей еще жило, и чудовище, извиваясь, шипело на победителя.

Афина Паллада не воспользовалась копьем, она только показала гиганту Палланту свой щит с головой горгоны. Достаточно было увидеть его; гигант впал в такой ужас, что все члены его тела окаменели и, не будучи даже ранен, он стал беспомощен и недвижим, как мрамор.

Как раз тогда Дамастор искал поблизости скалу, чтобы бросить ее в богов, и теперь вместо скалы он получил окаменевший труп брата Палланта.

Изумленный, глядел на смерть брата Эхион и, чтобы испытать, богиня ли это, взглянул Афине в глаза, ей, которой

никто не мог и дважды заглянуть в лицо. Дерзким взором он заслужил смерть и, только умирая, узнал богиню. Вслед за ним Палленей в ослеплении поднял руку на богиню; человеческую часть его тела Афина убила острием копья, змеиная же часть окоченела от ледяного взора горгоны.

Порфирион произвел разрушения на острове Делос, чтобы здесь развинтить и направить против богов ось мира. В ужасе смотрел на это Посейдон (или Эгейос), владыка моря; из влажной пещеры Фетида быстро ушла вместе с седым отцом Нереем, и дворец Посейдона был покинут.

Кроткие нимфы с вершины горы Кинт призывали на помощь Аполлона, те нимфы, которые некогда обучали Аполлона охотиться с простыми стрелами и которые стелили постель Латоне, когда она производила на свет двух блистающих детей — Аполлона и Артемиду (Солнце и Луну). В ужасе призывал на помощь Аполлона сам остров Делос: «Я принял в свое лоно Латону, когда она тебя рожала, теперь услышь меня и помоги, меня разрывает безжалостная рука, чтобы я снова скитался, как прежде». Остров Делос, раньше чем на нем родился Аполлон, не имея постоянного места, скитался по морю. Аполлон явился и убил Порфириона[24].

Гиганты родились на полуострове Паллена (иначе называемом Флегрой). Они швыряли в небо скалы и горящие бревна. Порфирион и Алкионей были самыми сильными из них. Алкионей был бессмертен, пока сражался на родной земле. В пророчестве богам была обещана победа лишь в том случае, если в союз с ними вступит смертный. Гея узнала об этом и искала такого целительного снадобья, чтобы ни один смертный не смог убить ее сыновей. Но Зевс запретил Эос — Заре, Селене — Луне, Гелиосу — Солнцу давать Гее такое снадобье и сам поспешил опередить Гею: он послал Афину, с тем чтобы она призвала Геракла к союзу с богами. Геракл первый пустил стрелы в Алкионея, но тот находился на родной земле, и Геракл не мог справиться с ним; тогда, по совету Афины, Геракл увлек Алкионея с территории Паллены. Вне Паллены гигант лишался бессмертия, и Геракл смог его убить. У Эфиальта один глаз был прострелен Аполлоном, другой — Гераклом. Эвритиона убил Дионис своим тирсом, Клитиона Геката забросала раскаленными камнями. Энкеладон бежал, но Афина бросила на него остров Сицилию. С Паласа Афина содрала кожу. Полибот убежал от Посейдона через море и достиг острова Кос, но Посейдон отломил кусок острова и бросил его в Полибота. Гермес сражался в шлеме Гадеса, делающем воина невидимым, и убил Ипполита, Артемида убила Гратиона, а мойры — Агриона и Фоона, которые бились железными палицами. Остальных Зевс поражал молнией, а Геракл — своими стрелами[25].

Филемон и Бавкида

На холмах Фригии стоит липа, а возле нее — дуб. Оба дерева окружены невысокой стеной. Поблизости находится болото. Некогда это была обитаемая земля, но теперь на болоте только во множестве плавают водяные птицы.

Когда-то здесь побывал Зевс. Он пришел сюда в человеческом образе. С ним был Гермес с жезлом вестника, но без крыльев, чтобы никто его не узнал. Они стучались в тысячи домов, прося ночлега, как усталые путники, но двери тысячи домов закрывались перед ними; лишь один дом принял их: маленькая хата с крышей из соломы и тростника. Благочестивые старики — матушка Бавкида и отец Филемон провели в этой хижине свои молодые годы, здесь они и состарились вместе; они легче переносили свою бедность, довольствуясь тем, что имели, и никогда не стремились стать богаче. Только они двое и являлись обитателями хижины. Здесь не было господ и слуг, они отдавали распоряжения друг другу, и каждый слушался другого.

Как только небожители прикоснулись к гостеприимному домашнему алтарю и переступили порог, наклонивши головы, чтобы не удариться о притолоку, отец Филемон принес скамью, чтобы усталые гости могли отдохнуть на ней, а заботливая Бавкида расстелила на ней простое домотканое сукно, затем раздула вчерашние тлеющие угли, положила на них сухих листьев и древесной коры и до тех пор, старчески нагибаясь, подкладывала паклю, пока все это не запылало. Потом она принесла с чердака сухих веток, наломала их и, кроме того, захватила небольшой медный котел. Ее муж принес овощей из хорошо возделанного огорода, Бавкида очистила их. Филемон достал с потолка двухзубыми вилами копченое свиное мясо, вырезал часть получше, которую давно приберегал, и бросил в кипящую воду.

При этом старики вели разговор, чтобы гости не замечали проходящих часов. Из мягкого камыша и ветвей ивы они устроили удобное сиденье, покрыли его ковром, которым обычно пользовались лишь по праздникам. Правда, этот ковер был изношен, это скорее были старые тряпки, пригодные лишь для того, чтобы покрыть ими ивовое сиденье. Боги удобно уселись за столом, который старушка подвинула к ним дрожащими руками. Одна из ножек стола была короче остальных, нужно было подсунуть под нее кусочек черепицы. Потом Бавкида цветущей мятой надушила приборы и подала кушанья: простые оливы, осенние вишни, цикорий, сладкие коренья и печенные в золе яйца — все это в простой глиняной посуде; потом на столе появились серебряный кубок и обмазанная желтым воском буковая чаша. Вскоре была готова и горячая пища, после этого принесли вина. Морщинистыми руками были положены в плоские корзины разнообразные фрукты и плоды: орехи, фиги, сливы, ароматные яблоки и виноградные гроздья, сорванные с багряноокрашенных лоз. Посреди стола поставили мед в сотах. Хозяева глядели очень добродушно, а их сердечные заботы заставляли забывать об их бедности. Во время обеда, если кубок опорожнялся, он снова наполнялся сам собой. Старая супружеская чета с удивлением видела, что их вино в сосуде не только не убывает, но и прибывает. Оба были потрясены чудесным зрелищем и сложили руки для молитвы, так как по этому чуду узнали богов в своих гостях; трепеща, они просили прощения за то, что так просто и скромно приняли их. У них был гусь, бережно хранимый, единственное их имущество. Они хотели зарезать его в жертву богам, заглянувшим в их приют, но гусек, конечно, проворно убежал, взмахнув крылами для полета, а старики были уже неповоротливы от старости; они тщетно старались поймать гуся, он все время убегал от них. Наконец он ринулся к богам, словно обращаясь к ним и ища защиты; боги взяли крылатого под свое покровительство, запретили убивать его и сказали так: