Иман Кальби – Не твоя… (страница 6)

– Вот ключ,–  сухо процедил он, протягивая его молодому начальнику.

– Птичка в клетке, – с жесткой усмешкой произнес Карим.

– Только, пожалуйста, не забывай, что она здесь для других целей, твои личные счеты с Увейдатом здесь ни при чем,–  не глядя на него, себе под нос проговорил Валид.

Но Карим услышал его,– Я знаю, для чего она здесь. Вернее, пока не знаю, Валид. Это Вы притащили ее сюда. Мне нужна была Его машина, а не его баба… – резко выпалил он.

– Мы можем обменять ее…– начал было Валид, но был тут же прерван Каримом.

– Перестань меня учить, Валид. Ты забываешь, кто здесь главный…Это теперь лишь мне решать, что с ней можно сделать!

И он быстро подошел к креслу, надел свою боевую амуницию и вышел.

***

Влада проплакала с получас. После того, как слез больше не осталось, она вернулась к реальности и почувствовала все тот же холод. Опомнившись, поняв, что лежит на застеленной кровати, а под ней большое пуховое одеяло, девушка встала, откинула его и зарылась в перину почти с головой. Она так замерзла, что не думала о чистоте, хотя, надо отдать должное, комната была аккуратно прибрана, постель тоже довольно свежая. Некое подобие комфортных условий сразу позволило ей расслабиться. Она прикрыла глаза и почувствовала, как проваливается в неспокойный, но неизбежный ввиду ее усталости сон. Уже засыпая, Влада поймала себя на мысли, что эта постель пахнет мужчиной. На удивление этот запах не казался ей неприятным, хотя представлял собой не остаточный аромат французских духов, а запах мужского тела. Немного грубый, неотесанный, терпкий, но какой– то успокаивающий. Запах мужчины, но не ее, чужого, подумала она – и ей сразу вспомнился ее Васель…Её ли? Одинокая слеза напоследок успела скатиться по щеке, прежде чем глаза крепко сомкнулись в сонной неге.

***

Влада проснулась уже почти на рассвете. Постепенно придя в себя и вспомнив ужасы прошедшей ночи, то, где она находится, что все это не сон, девушка почувствовала, как под ложечкой засаднило. Сначала это состояние ей казалось скорее психологическим, ведь разве можно было оказаться в ситуации, хуже, чем у нее?–  задавалась она вопросом. Через несколько мгновений, однако, она поняла, что боль все же во многом связана с диким, пронзающим чувством голода. Странно, но из– за состояния стресса она совсем позабыла о банальных потребностях организма… Немного оглядевшись, Влада увидела на импровизированном столе, некогда служившем, по всей видимости, хозяйским трюмо, поднос с какой– то едой. На нем же находилась лампада, которые ей приходилось видеть только в фильмах. Кажется, они были на масляной основе. От лампады исходило тусклое свечение, но все же достаточное, чтобы спокойно различать предметы в комнате. Она откинула одеяло и вдруг почувствовала, что в комнате отнюдь не так холодно, как раньше – недалеко от кровати стоял маленький шуфаж. Спустила ноги на пол и хотела было уже встать, как вдруг ключ в двери начал поворачиваться. Дверь отворилась и на пороге она сразу смогла различить мощную фигуру мужчины, которую освещал слабый свет, исходящий откуда– то из коридора. Он стоял с широко расставленными ногами, будто сразу обозначая, кто здесь хозяин положения.

***

Карим медленно закрыл за собой дверь. С минуту, несмотря на полумрак, они пристально вглядывались друг в друга. Во взгляде Влады не могло не читаться смятения и страха, в то время, как пронзительные черные миндалины ее пленителя, окаймленные белоснежными белками, источали превосходство и триумф. Его тонкую линию губ искривила усмешка. Он вальяжно прошел вглубь комнаты и, не отводя от нее глаз, стал медленно снимать с себя вещи. Одну за другой. Карим был без оружия, но все еще в военной форме. С лязгом им был расстегнут ремень. Снята рубашка, под ней–  белая майка. Потом он избавился от штанов и трусов. И вот в полных ужаса и паники глазах Влады отразился образ абсолютно обнаженного мужчины, без краски смущения, с молчаливым спокойствием взирающего на беззащитную девушку, которая через несколько минут должна была стать его жертвой. Он не чувствовал ни грамма стыда от своей наготы, словно использовал ее как оружие, показывающее его абсолютное мужское превосходство. Как истукан из оникса.

– Ну и где твой Васель? Что до сих пор тебя не спас?–  никакого сострадания или симпатии, которая, казалось, изначально сквозила в его взгляде еще там, в комнате на допросе.

– Что он скажет на то, что я тебя сейчас трахну, как думаешь?

– Хайван, животное,–  самопроизвольно вырвалось у Влады отчего чернота его глаз стала еще более глубокой.

– Да, животное. Будь по– твоему. Люблю удовлетворять женские желания,–  с издевкой проговорил он, вальяжно, в раскорячу, не скрывая своей наготы усевшись в кресло напротив. Казалось, он был одним большим средоточием мускул, ни миллиграмма несовершенства на этом теле, словно каменная скульптура. За таким совершенством всегда стоит очень жесткая работа над телом, а в его случае–  это не просто ради того, чтобы красоваться. Это тело было словно боевой машиной. Оно пугало.

– Гет ап (англ– встала).

Влада не пошевелилась. Тогда он подошел и дернул ее с силой за руку, заставил встать на ноги. Одна ее нога была обута в туфлю, в которой она так и осталась, провалившись после рыданий в сон, другая–  босая. Коснувшись ею холодного пола, Влада не смогла удержать равновесия и чуть было не упала, но Карим, так и не ослабивший свой захват, не дал ей свалиться с ног. Она судорожно нашарила вторую лодочку и обулась. Наконец, он отпустил ее, невозмутимо повернулся к ней спиной и сверкая голым задом, продефилировал обратно к стоящему в углу креслу.

– Дресс эвэй (англ–  снимай платье),– послышалась вторая команда с повелительным и небрежным взмахом руки.

Влада не шелохнулась. Лицо Карима искривила гримаса жестокости. Такие появляются у тех, кто уже успел почувствовать свою абсолютную власть и не терпят более неповиновения.

– Арджук (араб.–  прошу тебя),–  взмолилась Влада,–  плизз (англ– пожалйста). Ее губы полушептали эти слова, но глядя на его непроницаемое лицо, на котором явственно читалось ожидание запретного, надежда таяла на глазах…

– Я же сказал тебе, что не отпущу. Неужели ты думала, что я собрался играть с тобой в карты?– этот саркастичный тон, наглое поведение.–  Я ведь животное. Зачем строить из себя джентльмена?

Влада ненавидела его. Если бы рядом был нож, она бы, не задумываясь, пырнула его.

– Я прошу тебя… Я думала, ты не такой…

– Не какой? Как же! Хайван! Животное. Звери, вы все звери– не твои слова? Раздевайся, я жду! Ай ор олл (араб.– я или все),– показал он указательным пальцем в сторону двери, из– за которой продолжали доноситься оживленные крики его побратимов,–  ты так страстно извивалась от пальцев старухи, я сразу представил, что же будет, когда я насажу тебя на свой член. Сукин сын Увейдат знает толк в бабах.

Второй раз в жизни Влада начала всхлипывать от отчаяния. Соленые капли сами собой стали катиться из глаз, с чем она поделать ничего не могла. Как в далеком детстве, когда она на Новый год осталась совсем одна в пансионате. Никого, кроме злой уборщицы и ненавистной гувернантки… Еще секунда–  и слезы полностью затуманили ее взор. Девушка уставилась в пол и начала снимать с себя одежду. Казалось, это происходило не с ней, как в дурном сне… Она отбросила в сторону накинутую им же самим куртку с его "барского" плеча. Перед сном она надела ее и даже застегнула. Так было намного теплее. Почти одним движением избавилась от своего вязаного свитера, куском черной материи соскользнувшего с ее тела на пол. Осталась в одних чулках, лифчике и трусах. Карим довольно причмокнул. Слезы продолжали застилать ей глаза. Она не видела этой надменной усмешки, не видела пронзительного взгляда, в котором все больше читалась похоть. Не видела своего позора…

– Кам (англ.– иди сюда),– произнес он голосом с хрипотцой, по которой можно было понять, как сильно его возбуждение. Влада тупо повиновалась, ненавидя себя за это.

Сделав несколько шагов, она остановилась, не дойдя до него около метра.

– Акраб (араб.– ближе),–  тяжело дыша, уже на арабском продолжал он приказывать.

Девушка сделала еще шаг–  и вот– она почувствовала его жгучее дыхание на своем теле, где– то на уровне живота…

Одна его грубая большая рука скользнула по ее талии и вверх. Нащупала лифчик, умело расстегнула его сзади и, не церемонясь, сорвала, откинув в сторону. Другая тем временем по– хозяйски прохаживалась по бедрам и ягодицам. Потом на уровне талии обе его кисти снова встретились. Он стал поглаживать ее зад уже двумя руками, после чего с силой с обеих сторон разорвал трусы. Влада осталась перед ним почти голой–  только в чулках и туфлях. Карим нагло смотрел на ее тело, трогал его, словно золотой трофей…

– Хороший вкус у твоего любовника,– шептал он с хрипотцой в голосе.– Такая нежная кожа…

Руки ее мучителя снова устремились вверх– к грудям. Наконец, он встал и плотно прижался к ее телу своим. Только сейчас она заметила, что он был выше ее головы на две. Она почувствовала его тяжелое учащенное дыхание, когда Карим аккуратно утер большим пальцем очередную скатывающуюся слезу, заключив ее лицо в крепкие оковы своих рук.