Иман Кальби – Эльдар. От него не уходят (страница 6)
Меджид запретил.
Сказал, чтобы кредиторы отца не донимали.
А мне всё равно было, пока Эльдар в моей жизни не появился. Потому что с кем мне переписываться было? Смысл было держаться за старых школьных подруг, если меня выдрали из той старой жизни? Только боль в этом и нестерпимое сочувствие с их стороны, которое было травматичнее самой этой боли…
Он хмурится. Но продолжает наступать. Снова и снова…
— Ты моя, Малика… С детства была мне обещана… Не переживай ни о чем. После запуска проекта я поговорю с отцом, и мы решим этот вопрос — отпускать тебя, такую красавицу, в город на учёбу без присмотра не может быть и речи. Так что мы поженимся — и пойдёшь учиться… Я же не тиран… И вижу, что ты не создана для этой жизни неотёсанной…
«Поженимся»!
Он сказал «поженимся»!
Радость вибрирует по всему телу табунами мурашек!
Господи, как же я счастлива от этих слов! Как счастлива!
Он подхватывает меня на руки с рыком, а я зарываюсь в его густые волосы.
Люблю… Люблю… Горю…
Заносит в парилку.
Жарко. Кожу обдаёт огнём, но тот, что внутри, — ещё жарче.
Чувствую, как ягодицы касаются тёплой поверхности дерева лавки.
Он заставляет меня опрокинуться, сам пристраивается ниже.
Бесстыдно разводит мои бедра.
— Нет… — выдыхаю в агонии смущения.
Снова улыбается своей белоснежной улыбкой, откидывает прядь с лица.
Напряжённый, страстный, мой…
— Никогда это никому не делал, лапуля… Ты первая и последняя… Моя сладкая девочка… Моя…
Я ахаю, пытаюсь закрыть ноги, зарываюсь руками в его волосы — но остановить его уже не могу.
Эльдар касается меня там своим языком.
Гладит, сосёт, прикусывает.
Заставляет сойти с ума…
— Созданная для меня… — шепчет он одержимо… — только для меня…
— Для тебя… — выгибаюсь дугой и впервые в жизни взрываюсь таким сокрушительным, всепоглощающим фейерверком удовольствия, что даже понять не могу, где я, кто я, что мы только что сделали… Он сделал со мной…
В бриллиантовых осколках. В золотой мелкой крошке. В звездах…
Я поражена и поглощена им.
Назад пути нет…
Он гладит мои бёдра, целует их нежно, жадно впитывает каждый всполох моего экстаза…
— Я никогда и никуда тебя не отпущу от себя, малышка Малика… Ни за что… Во всём белом свете одну тебя отыщу… — шепчет, как заклинание.
Мозги всмятку. Я даже не успеваю вникнуть в его роковые слова. Просто лежу, поражённая пережитым, а духи гор, которыми так любит Раисат пугать маленьких детей в округе, танцуют над нами свой танец неизбежности…
Наверное, когда это судьба, так и бывает — однажды наступает тот момент, когда вы друг для друга становитесь неизбежными. А вот плохо это или хорошо, счастье за этим или горе, ведомо только этим самым духам.
Глава 8
— Что-то щёки у тебя красные, Малика, — задерживает на мне свой пронзительный, пристальный взгляд Раисат.
Слишком подозрительно она смотрит на меня последние дни.
Прямо не по себе.
Задумчиво так, многозначительно…
— Жара нет у тебя? — касается моего лба, проверяет словно бы температуру, я на автомате отшатываюсь от чужой холодной руки. — Взгляд какой-то шальной у тебя, девочка… Ничего не случилось? Точно? Температура вроде нормальная…
— У меня всё хорошо, за исключением того, что я должна была бы сейчас быть занятой учёбой в институте, — надавила я опять на старую мозоль. С Раисат я начинала и заканчивала разговор именно темой института. Мне почему-то интуитивно казалось, что она как раз может меня услышать, может понять, может в итоге принять и как-то повлиять на Меджида. Кто бы что ни говорил, а свою сестру, в отличие от жены, глава семейства слушал. Я понимала это по маленьким, незначительным деталям, по тому, как сама Написат часто с умоляющими глазами смотрела на золовку и надеялась, что та сможет достучаться до её мужа в тех вопросах, в которых у неё самой не получалось…
— Мы уже это обсуждали, Малика… Выйдешь замуж — и делай, что муж разрешит. А тут некому за тобой приглядывать… А ты уже созрела… Знаешь, что это значит?
— Не понимаю, к чему вы клоните, — вскинула я голову.
— Созревшая ягода, Малика, если её вовремя не сорвать, начинает бродить… А алкоголь у нас не в почёте… Он подходит только для падших, гулящих и бесчестных людей, сама знаешь наше общество… Не дело вкусной сладкой ягодке превращаться в брагу…
Она прожигала меня глазами, буквально жарила…
Что это значило?
— Максимум, чего могу тебе обещать, что поговорю с Меджидом о том, чтобы поскорее выдать тебя замуж.
Моё лицо, наверное, просияло, потому что мысли сразу метнулись к Эльдару… Он ведь говорил, что тоже подготовит отца… Праздник по открытию рыбхоза уже в конце недели… Может, потому Раисат такая напряжённая? Смотрит на меня теперь не как на приживалку, а как на… будущую невестку… С невесток у нас ведь большой спрос…
Холодные костлявые пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо так, чтобы посмотреть в глаза.
— Скажи мне, девочка, есть ли что-то на кончике твоего языка, что могло бы слишком сильно ужалить, если не знать об этом?
Витиеватый вопрос… И такой намёк в глазах, что аж ток пробегает… О чём она? Она что-то подозревает о нас с Эльдаром?
— Мне нечего скрывать, — отвечаю честно…
Что бы ни было, я чиста… То, что на сердце, это только моё и его, а тело… Он сам сказал, что чтит мою честь…
— Это хорошо, Малика… У меня просьба к тебе будет. У меня сыр заготовлен со вчерашнего вечера. Можешь голову отнести в дом к Умбекову Раджабу?
— Это глава района? — спросила я, поняв, что речь идёт о большом красивом особняке на возвышенности в конце улицы.
— Ему самому. Позвони в дверь, тебе откроют. Я предупредила, что моя племянница придёт, принесёт.
Раисат улыбнулась мне.
И мне даже искренней показалась в тот момент её улыбка.
Я тоже улыбнулась.
До дома Умбековых я дошла быстро.
Немного стеснялась, но дверь мне отворила приятного вида доброжелательная женщина. Через пару мгновений в ней я признала ту самую третью, что обсуждала меня, когда я только оказалась в доме у Аскеровых после смерти матери.
— Проходи, лапочка! Давай чай с медом горным попьём! Брат только привёз сегодня с утра! У него пасеки в соседнем селе! И дочь тоже дома! Вы же с ней ровесницы! Давай познакомлю! Вы точно с ней найдёте общий язык!
Глава 9
— Я доволен, сынок. Очень-очень сильно доволен... — сказал отец, расслабленно откинувшись в кресле.
Перед нами стояла початая бутылка коньяка. На людях Аскеров категорически запрещал пить себе и людям, но по особым поводам, чисто за закрытыми дверями, со мной и Анзором, он мог пригубить исключительного пятизвёздочного местного коньяка. Терпкого, крепкого и эксклюзивного, каким был он сам и его решения.
— Честно скажу тебе, когда ты предложил такой смелый проект, я решил, что это блажь, правда, которую мы сможем себе позволить, но исход… — поражённо и удовлетворённо разводит руками. — Потрясающий. У нас ещё открытия не было, а уже очередь… туристический маршрут специально изменили.