Иман Кальби – Брат жениха. Цена измены (страница 9)

– Плохая девочка,– слышу его шепот на ухо и…

Чувствую, как по телу снова проносится остро-болезненная конвульсия удовольствия на грани страдания.

Перед глазами пистолет, который все еще дымит. И крик- дикий отчаянный крик. Мой крик…

Резко подскакиваю на кровати.

Я вся потная. Простынь подо мной мокрая и скомканная. Не с первого раза нащупываю телефон. Полчетвертого утра. Должно быть, жаропонижающее все-таки подействовало. Я его выпила, когда отметка на градуснике превысила 38,5.

Трачу не менее часа на то, чтобы поменять постель, принять душ, хотя мне сейчас это жутко неприятно – соприкосновение каждой капли воды с телом как ножом. Наконец, снова плюхаюсь в кровать, ненавидя себя, что в бреду жара я… не просто думала о Нем. Я кончила. Кончила во сне с мыслью об этом проклятом незнакомце, по моей глупости ставшем одной из самых сокровенных, интимных частей меня самой…

А еще я понимаю, что в мой сон о Нем вклинилось нечто другое… То, что на протяжении многих лет заставляло меня просыпаться в холодном поту и с криками на губах. То, из-за чего я боялась закрывать глаза каждый вечер… По телу снова проносится озноб с крапинками холодного пота. Они вернулись. Мои проклятые кошмары вернулись… И теперь я с ним один на один…

В режиме экономии электроэнергии проходят еще два дня. Наверное, моя болезнь- это такая защитная функция организма. И она правда помогла.

Мало того, что интоксикация болезнью существенно уменьшила объемы моего самоанализа.

Изменилось и мое отношение к произошедшему. Наверное, так бывает у преступника спустя какое-то время, когда он понимает, что не пойман.

Мне уже не так боязно. И что самое странное- не так стыдно. Секс с незнакомцем теперь опять кажется далеким сном, случившимся не со мной.

Я снова могу дышать без боли в грудной клетке и даже вклиниваюсь в рабочий процесс из дома, разговариваю с дедом и Игорем по телефону и в целом просто хочу все забыть, как дурной сон.

Но вот забывается далеко не всё. Те чувства, что мое тело- да именно, тело, это была чистая физиология- испытало в постели с тем мужчиной, было чем-то особенным. Я не могла себя обманывать. Мне не пятнадцать лет. Оглядываясь назад, мне приходится самой себе признаться- это было больше, чем круто. Такого секса в моей жизни еще не случалось. И не случится, конечно. Не потому, что мой Игорь хуже. Просто это антураж и обстоятельства. Говорят, на наши ощущения влияет прежде всего внутреннее восприятие. Всё произошедшее между нами имело такую силу, потому что было запретно и нетривиально.

Но ведь это как с каретой Золушки из тыквы. Наступило 12 часов- и вся магия рассеялась. Я убежала из особняка прочь, сопливая и раскаявшаяся в содеянном, а он… Наверное, вернулся к красавице-жене и любящим детишкам, дальше строить свой бизнес и кошмарить подчиненных… Да-да, я очень хотела верить, что он женат, еще и хороший семьянин. А еще что жуткий деспот на работе, да и дома его побаиваются… Да, образ властный и доминантный, но вполне себе реальный. Потому что если он на самом деле такой, каким предстал там, передо мной- одиноким, бесстрашным, циничным и жестким, драконом, способным испепелить тебя одним дыханием, то…То перед таким мужчиной- самим дьяволом-искусителем – просто невозможно устоять.

Это как кролику смотреть в глаза удаву. Это как мотыльку лететь на огонь. Это фатально, но это неотвратимо… Хорошие девочки должны бежать от такого мужчины. И они бегут. Только вот не от него, а с ним…

Глава 10

-Данусь, спасибо! Все очень вкусно!– бодро отрапортовал Игорь, почти не притронувшись к еде.

Он врал, конечно. Там не было ничего вкусного. Вместо сносного ужина я в очередной раз приготовила жениху «свои мысли»– в виде пересоленного супа с подгоревшими гренками.

–Ты ничего не поел,– забрала тарелку, не глядя на него.

Его тактичность почему-то сейчас раздражала. Ну, скажи-ты правду, а? Дана, ты приготовила дерьмо. А он…

–Та мы с ребятами перед выездом выпили на работе немного, Данусь. Не обижайся, не голоден. Колбаска, закусочки под коньячок… Помнишь, тот мясокомбинат в Иваново, который объявил себя банкротом? По нему закрыли дело. Заказчик доволен – хорошо поработали!

Хотелось разрыдаться, швырнув посуду в раковину, и выбежать прочь. Почему он такой приторно хороший? Почему упорно врал, что все идеально? Эти его уменьшительно-ласкательные «коньячок», «светлячок», «бодрячок»… Говорят, люди так выражаются, когда заискивают. Но он же не заискивал- я точно знала. Наши отношения с Игорем всегда строились на равных. Так почему он упорно делает вид, что все нормально? И пусть у меня не хватило смелости посмотреть ему в глаза и сказать, что я поступила ужасно, он ведь мог хотя бы спросить- Дана, что происходит? Не верю, что он не видел моей пресной физиономии, потерянного взгляда, апатии.

Вот выплеснуть бы это все ему в лицо вместе с горячим чаем. Может хотя бы это привело его в чувства… Я уже представляю, как он вскакивает с места, подавляя крик.

Но вместо этого я ставлю чашку чая перед ним, поймав ручкой фарфора идеальные девяносто градусов с линией стола. Зачем-то кладу рядом сахарницу и конфетницу. Нелепость. Он же не ест сахара…

–Ты молодец, Игорь! Горжусь тобой,– произнесла на одном дыхании. Чтобы он не услышал, как голос сорвался.

Рада я за него? Должна быть рада. Игорь весь поглощен своим успехом и это круто. У него и правда белая полоса. Одно выигранное дело за другим. Дед не без гордости за будущего зятя говорит, что это новой Боровик (прим.-один из ведущих адвокатов 90-х). Но на самом деле, мне все равно на эти достижения. Чудовищно в этом признаться, но именно так.

Что изменилось за эти три недели, что прошли с того рокового субботнего вечера? Ничего. И всё. Я врала себе, когда думала, что не смогу смотреть в глаза Игорю и врать. Смогла. Все мы можем. Не зря говорят- «не зарекайся». Человек никогда не знает до конца своих границ. Не знает, как высоко он может взлететь- и как низко пасть. Никогда не знает, как подло поступит или, например, с чего-то проявит невиданное благородство. То, что внутри нас- то ли это пресловутый характер, то ли логика, то ли что-то еще -определяют кривую нашего пути. Мое внутреннее повело меня именно этим путем- молчать. Не высовываться. Пережить… Вот я и переживала…

Я минимизировала личные контакты с дедом. Отвратительно чувствовала себя по этому поводу, но иначе не могла. Созванивались, справлялась о его здоровье, регулярно заказывала доставку еды ему на дом, но посмотреть ему в глаза пока просто не могла. К счастью, со стороны дедушки это не встречало ни обиды, ни недоумения. Во-первых, дед мысленно уже выпроводил меня из гнезда, считая недели до нашей скорой свадьбы с Игорем. Во-вторых, как я поняла путем несложных вычислений- на дне рождения у друга он встретил жену своего старого приятеля, тоже вдову и сейчас они мило общались… Ну а что? Любви все возрасты покорны. Я была рада за деда. Это, пожалуй, единственное, что за эти недели меня реально порадовало.

Игорь… Здесь же как раз радовать ничего не могло. Мои чувства, связанные с изменой, прошли несколько фаз. Агония, сожаление, стыд, шок, отрицание, апатия и… раздражение. Не могла понять, в чем дело, но да, я была раздражена на Игоря. Мы отдалились. Я сама отдалила себя от него. Смотрела на нас как на пару словно бы со стороны. Думаю, это пройдет. Но пока так.

За эти три недели у нас так и не было близости. Сначала просто одна мысль о том, что он прикоснется ко мне, вызывала панику до тошноты. Я придумала вымышленное воспаление придатков и около десяти дней прикрывалась рекомендацией врача, а потом… Потом, когда тянуть было уже нельзя, зная въедливо-волнительный характер жениха, который бы сам усиленно «занялся моим здоровьем», я просто с замиранием сердца каждый раз ждала, что он захочет секса… Как только думала об этом, внутри все застывало студнем.

Тот день не задался с самого утра. Сначала какой-то грубиян-заказчик, которого следовало послать с самого начала, потом жуткая головная боль, этот отвратительно невкусный ужин, да и вообще, не очень желанный вечерний приезд Игоря ко мне домой…

Не заметила, как он оказался рядом. Как рука легла на мое бедро и сжала кожу.

–Я соскучился, Данусь… Сколько еще терпеть? Что доктор говорит?

Внутри все скукожилось. Сколько терпеть? Нет, неправильный вопрос. Сколько еще я буду врать? Сколько буду откладывать неизбежное?

Повернулась к жениху, улыбнулась ему, преодолевая себя. Надо двигаться дальше, Дан, раз уж ты выбрала путь скрыть правду. Либо побори это, либо проваливай в свою новую реальность, от которой ты так бежишь. Семьи без этого быть не может. Да и кто захочет строить семью с конченой истеричкой с ломанной психикой, еще и изменщицей…

–Можно, только осторожно,– прошептала, выдавливая из себя улыбку.

Хотела добавить что-то из привычно нежного нашинского. Игоша, например… Нем смогла…

Игорь поцеловал мою кисть, проследовал губами по руке, коснулся локтя. Он часто так делал, смотря мне в глаза. И мне это обычно дико нравилось.

Притянул к себе, глубоко вздохнул. Я тоже вдохнула- впитать его запах- знакомые духи, приятная теплота бархатной кожи под пальцами… Это же мой Игорь… Мой! Родной!