Илзе Лиепа – Вселенная русского балета (страница 42)

Первыми афишными партиями Сорокиной были вставное па-де-де в «Жизели», «Шопениана» и вариация в «Раймонде». Было очевидно, что в труппу пришла балерина талантливая, ни на кого не похожая. Но Нина еще не нашла своего амплуа, в котором чувствовала бы себя легко и свободно. Как человек скромный по жизни она избегала намеренно эффектной подачи, но тем не менее каждое ее исполнение отличалось глубокой индивидуальностью.

И вот – первая главная роль в балете «Пламя Парижа». Но что же случилось? На Нину вдруг напал невероятный предпремьерный ужас. Репетируя с Мишей Лавровским, она думала только о том, как бы все это пережить, как бы не забыть мизансцены, как бы успеть вскочить на пушку… Тревожные мысли крутились в голове до тех пор, пока она не осознала, что уже стоит на этой самой пушке, а потом под пение толпы танцует карманьолу.

Дебют Нины Сорокиной и Михаила Лавровского в «Пламени Парижа» стал триумфальным. Все кулисы были переполнены – за ними наблюдали друзья и коллеги. Это было традицией – молодым очень важно услышать мнение опытных артистов. Годы спустя народная артистка СССР Нина Сорокина тоже будет поддерживать юных дебютантов.

Я сама бесконечно признательна ей. Однажды на гастролях в Кишиневе – в самом начале моей работы в Большом – я танцевала одну из сольных партий в балетной сцене оперы «Ифигения в Авлиде». По окончании спектакля я увидела в своей гримерной двух ведущих балерин Большого театра – Нину Сорокину и Ирину Прокофьеву. Они сказали мне теплые слова одобрения, услышать которые от состоявшихся артистов было так радостно и важно.

Партия Жанны в балете «Пламя Парижа» стала для Нины Сорокина попаданием в амплуа. На сцене она выглядела ярко и современно.

Тем временем в Большой театр ворвался ветер перемен. Артисты балета – семейная пара Наталья Касаткина и Владимир Василёв – приступили к постановке балета «Геологи» и на главную роль пригласили 21-летнюю Нину Сорокину. Хореографы и сами были молоды, дерзки и, какая бы тема ни попала им в руки, искали в подходах к ней новый хореографический язык. На репетициях «Геологов» Нина Сорокина познакомилась с Юрием Владимировым – танцовщиком, который стал для нее не только партнером, но и спутником в жизни. Они невероятно подходили друг другу и составили интереснейшую пару: он – мужественный, порывистый, нервный, и она – такая хрупкая, но взрывного темперамента.

Наталья Дмитриевна Касаткина вспоминала, что Владимиров и Сорокина появились в спектакле случайно – просто Максимова и Васильев были заняты и не смогли участвовать. Хореографы знали, что Сорокина и Владимиров обладают большими техническими возможностями, но не очень-то верили в них и просто решили попробовать. И буквально с первых репетиций танцовщики влюбили Касаткину и Василёва в себя: они отзывались на любые предложения, все у них получалось стремительно – в своем ремесле они были безупречны, хотя хореография была на грани физических возможностей. Стало понятно, что Сорокина и Владимиров – одна из самых техничных пар того времени. Безусловно, их участие в «Геологах» подняло спектакль на невероятную высоту.

Кто видел этот балет, не забудет и актерскую работу Сорокиной. В финале, а финал трагический, она выдерживала такую паузу, что зал замирал. Леонид Михайлович Лавровский, худрук балетной труппы, сказал Нине, что ей удалось самое трудное для актрисы, а тем более для танцующей актрисы, – выдержать паузу далеко не всем дано.

В Большом Нина Сорокина нашла своего педагога: Марину Тимофеевну Семёнову. Великая балерина, словно обладая даром предвидения, с первых шагов увидела в Нине огромный потенциал и поверила, что из нее получится серьезная балерина. «Марина Тимофеевна – это ВСЁ», – не раз повторяла Нина. Они по-настоящему полюбили друг друга, и Семёнова этого не скрывала, но… с любимчиками она была строга. Обычно ученицы Семёновой проходили разные этапы: критики (почти «разноса»), потом приближения и, наконец, любви. С теми, кто все стадии прошел, она начинала работать по-настоящему. Сорокину Семёнова буквально лепила: корректировала ракурсы, опираясь на уникальную телесную память, которой обладала Нина, выстраивала линию… Сорокина быстро схватывала любую задачу, а главное, она понимала – за любым выходом на сцену стоит труд, работа перед зеркалом и преодоление себя.

В конце 1964 года балетмейстеры Касаткина и Василёв приступили к постановке балета «Весна священная». Музыка русского композитора Игоря Стравинского никогда не звучала в советском балетном театре, а балета, поставленного Вацлавом Нижинским в Париже, в СССР никто не видел. Нине Сорокиной предложили роль Избранницы. Она говорила: «Каждую новую работу я начинаю с нуля, как будто бы совсем ничего не умею. И каждый раз из репетиции в репетицию я удивляюсь, недоумеваю, но все-таки иду вперед». Так было и в этом случае.

В своей постановке хореографы сумели раскрыть индивидуальность каждого артиста. Нина Сорокина опять танцевала с Юрием Владимировым (по счастью, их дуэт запечатлен на пленке). Владимиров в партии Пастуха проявил всю необузданность своего темперамента, показал брутальность мужской натуры – после этого уже никто не осмеливался сказать, что московская балетная школа лишена мужественности. Совсем другой была Сорокина – нежная, сломленная, она тянулась к этой силе и становилась жертвой. Натальи Касаткина, хореограф, исполнила в «Весне священной» роль Бесноватой.

Тема спектакля осталась прежней – той, которую развил в 1913 году гений балетной сцены Нижинский: воскресение природы, дикие, необузданные страсти язычников, жертвой которых становилась Избранница. Нина Сорокина хорошо чувствовала порывистый, резкий ритм музыки Игоря Стравинского, хотя это сложнейший музыкальный материал, не всем доступный и сегодня.

Балет «Весна священная», грянувший в 1965-м, стал вершиной творческого союза Сорокиной и Владимирова. Молодые балетмейстеры Касаткина и Василёв подарили им счастье быть первыми исполнителями, что так важно в жизни любого артиста. Касаткина вспоминала: «Мы получили уникальных исполнителей, ничем не скованных ни в технике, ни в эмоциях. Мы сочиняли, не ограничивая себя. И в дальнейшем, когда мы ставили этот спектакль в других театрах, с другими актерами, работа Сорокиной и Владимирова всегда оставалась для нас высоким ориентиром».

В 1969 году Нина Сорокина стала участницей Первого Московского Международного конкурса артистов балета. Состав участников конкурса был феноменален: ярчайшие личности, грандиозные танцовщики, многие из которых впоследствии станут руководителями балетных трупп. Из Дании приехал Питер Шауфус, с Кубы прилетел Лойпа Араухо, Америку представляла Ева Евдокимова, Францию – Франческа Зюмбо и Патрис Барт, среди советских претендентов – Наталья Бессмертнова и Михаил Лавровский, Александр Богатырев и Маргарита Дроздова, Михаил Барышников, Людмила Семеняка, Наталья Большакова и Вадим Гуляев из Ленинграда, Малика Сабирова, Любовь Кунакова (представляла Пермское училище). И в этой немыслимой конкурентной борьбе Сорокина и Владимиров, показав па-де-де из «Пламени Парижа» и «Дон Кихота», а также па-де-де Дианы и Актеона, получили Гран-при. Этим сказано всё – молодым артистам не было равных.

Победа на балетном конкурсе, союз с Юрием Владимировым на сцене и в жизни, участие в спектаклях Касаткиной и Василёва «Геологи» и «Весна священная» стали для Нины Сорокиной главными ступенями первой половины ее звездной карьеры.

В шестидесятые годы заканчивалась эпоха драмбалета, который царил на сцене в сороковые и пятидесятые. Лучшие спектакли того периода еще оставались в репертуаре («Бахчисарайский фонтан» и «Ромео и Джульетта»), но становилось ясно, что пришло время искать новые формы для балетного театра. И тогда возникла идея балета «Асель» по произведению Чингиза Айтматова «Тополек мой в красной косынке». На балетную сцену вышли шофер Ильяс, его жена Асель, вернувшийся с войны работник автобазы Байтемир. Спектакль был построен как воспоминания героев, где каждый рассказывал свою историю любви. Хореографом стал Олег Виноградов, а на главную партию пригласили Нину Сорокину. Современные героини были ей невероятно близки, и она была великолепна даже несмотря на то, что премьеру танцевала Нина Тимофеева (Сорокина была во втором составе). Балетмейстер Олег Виноградов писал: «Семёнова (педагог Сорокиной) принимала мой материал с интересом и отбирала наиболее сложные варианты, а Нина Сорокина, при ее лирическом характере будучи безупречно выученной, поразительно легко владела техникой. Когда я попросил ее попробовать сделать не просто тридцать два фуэте, а усложнить их еще и прыжками, Нина сразу с этим справилась. А Марина Тимофеевна сказала: “Вот бы мне в молодости такое попалось!”» Кстати, кроме Сорокиной этого больше никто не смог исполнить.

Виноградова вообще было трудно исполнять – хореография, особенно в этом спектакле, была даже избыточной. Но у Сорокиной всегда оставался пластический резерв, границ или рамок в исполнении сложных па для нее практически не было. Но при этом она все-таки была актрисой – ее никак нельзя назвать «техничкой» или балериной, недостаточно одухотворенной. На сцене она была интересна драматургически. А впереди была работа над классическими партиями и участие в спектаклях Юрия Григоровича.