Ильза Мэдден-Миллз – Не мой Ромео (страница 61)
– Этот праздник… Тебе это надо?
На террасу выскакивает Жизель, ей нужна щетка. Глядя на ее кольцо, я жду неприязненного чувства, которое всегда возникает в такие моменты, но почти ничего не чувствую – не то что в прошлый раз, в библиотеке. Она машет мне рукой, делает вид, что бросает мяч, и потешно хмурит брови. Она прибежала в восемь утра и с неуверенным видом оглядела дом. Кажется, она не была здесь со Дня независимости, когда познакомилась с Престоном. Неудивительно, что она чувствует себя виноватой.
Дождавшись, чтобы она вернулась в дом, я отвечаю Джеку:
– По большому счету она – моя семья. Мы не все решения принимаем вместе, но все же мы – одно целое. Так говорила моя бабушка.
– А Престон? В День святого Валентина он сильно тебя огорчил. Ты всегда так быстро влюбляешься и так же быстро охладеваешь?
– Что это за вопрос? – вспыхиваю я.
– А что? Хороший вопрос.
Я фыркаю, вспоминая слова Жизель в библиотеке насчет того, что раз я так сильно его любила, то почему тогда не возразила матери?
– Все в Дейзи знали, что он закрутил с Жизель уже после меня, а она все же моя сестра. Как я должна была к этому отнестись?
– Значит, уязвлена была твоя гордость, но не сердце?
Почему он взялся задавать такие резкие вопросы?
– Если бы это была история про разбитое сердце, то я не согласилась бы устроить этот праздник.
– Почему, ты могла бы, ты же добрая… Не нравится мне он! Не нравится, что вы сегодня увидитесь.
– Ревнуешь меня к моему бывшему парню и к священнику? Ай-я-яй.
– Слышу по телефону твою улыбку.
Я смеюсь, он вздыхает.
– Выходит, со мной ты увидеться не хочешь.
– Ничего подобного!
– Значит, хочешь. Всегда можно вместе поужинать… и вообще. – Джек понижает тон.
Появляется мама с Ромео на руках. Она натянула на него связанный мной в прошлом году синий свитерок. Она видит, что я говорю по телефону, я показываю ей жестом, что через минуту освобожусь.
Мать, ни на что не обращая внимания, шепчет:
– Елена, твоя швейная мастерская заперта. Почему бы не открыть ее в праздник? Можно занести туда стулья. Жизель насчитала под сотню гостей.
– В чем дело? – спрашивает Джек.
– Ни в чем, мне пора.
Я обрываю разговор, даже не попрощавшись, и, тяжело дыша, тороплюсь обратно в дом. Мать бежит за мной по пятам.
– Не хотела тебе мешать, – говорит она, входя вместе со мной в кухню.
– Ничего страшного. – Я смотрю на дверь своей мастерской. – Мне не хочется впускать туда чужих. Там такой беспорядок! Всюду валяются отрезы, машинки трудно двигать… Давай обойдемся без этого. – Я стараюсь говорить твердо, не спуская глаз с матери.
– Что же, дом твой, тебе решать.
Я облегченно перевожу дух. Мать исчезает в гостиной.
Через два часа, полируя лестницу из вишневого дерева, я слышу на подъездной дорожке хлопки дверей. Кто-то приехал. Престон? Один или с кем-то? Его еще не видно, и Жизель не перестает бомбардировать его сообщениями.
– Тофер, ты не глянешь, кто к нам пожаловал? – кричу я с верхней ступеньки.
– Сейчас, Эль! – Он выбегает их кухни в прихожую и распахивает дверь. – Вот это да! – доносится с крыльца.
Выскочив из кухни с тряпкой в одной руке и со стаканом чая со льдом в другой, он определенно застигнут врасплох.
Я одергиваю на себе старый шерстяной свитер, явно слишком теплый для такой работы, и тороплюсь вниз. Не надо было прерывать телефонный разговор с Джеком. Надо было…
Тетя Клара, встретив меня внизу, идет за мной.
– Это кто?
Я открываю дверь.
Джек, Куинн, Девон и Эйден обходят, болтая на ходу, дом, любуясь моими клумбами.
Я замираю, мысленно браня себя за то, что не накрасила губы, не подумала о прическе, обута черт знает во что. Уверена, на лице у меня слой пыли.
Мама тропится им навстречу. Тофер в недоумении застыл на месте.
– Вы – тот самый футболист! – восклицает она вместо приветствия, оглядывая его с головы до ног. На Джеке черные дизайнерские джинсы, прорисовывающие каждый мускул, водолазка, синяя фланелевая рубашка. Я уже таю. Как он умудряется выглядеть таким соблазнительным абсолютно в любой одежде?
– Совершенно верно, мэм. А вы, должно быть, мать Елены. Рад с вами познакомиться. – Джек протягивает руку, но она не сразу ее жмет.
Я поднимаю глаза к небу.
– Да, нам пора познакомиться. Вы сбежали из церкви и забрали с собой Елену. Она пропустила воскресный обед. Раньше с ней такого не бывало. В этот раз я готовила для нее. Там был наш проповедник, он так огорчился!
А вот и нет! Ему приглянулась Лаура.
– Если так, примите мои извинения. Елена вызвалась отвезти меня домой. Сложилась своего рода экстренная ситуация. – Он, краснея, смотрит на меня. Мама прослеживает его взгляд, изображая невозмутимость.
Я ни капельки ей не верю: она напряженно размышляет, а это значит, что…
Не важно. Гораздо важнее, что я сейчас похожа на чучело!
Я соскребаю с лица пыль, убираю со лба прилипшие пряди.
Мама смотрит на Джека, сложив руки на груди.
– Все, что о вас понаписали в интернете, – правда?
О нет! Что за манера – без промедления брать быка за рога?
Джек засовывает руки в карманы джинсов.
– Смотря о чем речь. Там столько всего… – Он делает паузу. – Кое-какими своими поступками я не могу гордиться, но это было очень давно.
Ловкач! Его обобщение охватывает случаи вождения в нетрезвом виде и загулы.
– Некая девушка написала про вас целую книгу. Я прочла отрывки, это кошмар!
Я закрываю глаза.
– Нет, мэм, все это неправда. Ей нужны деньги, а людям только дай повод обо мне посудачить. Я стараюсь не отвечать, это сводит их с ума.
– Конечно, вы же знаменитость. – Мама упирает руки в бока. На ней старые штаны для бега и футболка с розовым логотипом салона
– Я всего-навсего играю в американский футбол.
– Раньше я о вас не слышала, – парирует мама. – У нас в Дейзи никогда не было своей футбольной команды. Слишком маленькая школа.
– А я, миссис Райли? – смеется Девон. – Неужели даже обо мне не слыхали?