Ильза Мэдден-Миллз – Не мой Ромео (страница 2)

Его взгляд добирается до меня и, не останавливаясь, ползет дальше.

Я ни капельки не удивлена.

Я делаю шаг назад, в тень.

Черт с ним! У меня судорожно сжимаются пальцы. Я мечтала о милом зануде… а не о сексуальном звере!

Судя по его гримасе, он раздражен. Жизнь слишком коротка, чтобы сердиться, мистер. Чего он, собственно, бесится? Я здесь. Вот она я!

Грег, между прочим, видел мою фотографию, как утверждает Тофер.

Что, если на самом деле он не хочет с тобой встречаться? Вдруг надеется, что ты не придешь?

Я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Пора уходить. Время вышло.

Дома меня ждет уйма дел. Кое-что зашить, пообниматься с Ромео…

По «Милано» витают завораживающие ароматы, мой желудок отзывается на них голодным урчанием. Все уже наверняка заметили застрявшую перед туалетом особу…

Представляю, что все рестораны, кафе, закусочные между Нэшвиллом и моим Дейзи забиты сейчас под завязку. Можно, конечно, купить что-то в «Макавто», но это так жалко и унизительно – биг-мак с жареной картошкой в День святого Валентина! К тому же завтра вся любопытная семейка замучает меня вопросами. Все они в восторге от этого свидания вслепую: «Оооо, у Елены свидание с ведущим прогноза погоды! Спроси, носит ли он в кармане барометр или это он просто так рад тебя видеть?» Эта жемчужина юмора – детище тети Клары. Если я сейчас струшу и сбегу, придется дорого за это заплатить: как я ни храбрюсь, всем известно, что я уже много месяцев сама не своя.

Я устраиваю себе мысленную выволочку.

Отрасти себе яйца, Елена. Нельзя провести всю жизнь на обочине.

Соберись, в конце концов, с силами и возьми то, чего тебе хочется.

Он такой горячий, что того и гляди испарит из розы всю росу. Подумаешь!

Он кажется опасным – подумаешь!

Ты голодна как волк. Вот и действуй – хотя бы ради пасты.

У тебя с ним свидание. Хватит мяться.

Я собираю все силы, разворачиваюсь на каблуках в сторону Грега и выхожу из тени.

2

Джек

– Вы – это он, да? – Нервный смешок. – Он самый?

Я поднимаю глаза от стакана с виски и всматриваюсь в маленькую темно-рыжую женщину, выросшую передо мной в тот самый момент, когда я наконец-то собрался насладиться едой, чего чертовски трудно добиться, когда моя физиономия торчит на всех экранах. Вот и здесь все либо откровенно на меня таращатся, либо по меньшей мере повернулись в мою сторону.

На ней застегнутая почти до самого подбородка блузка, узкая черная юбка, туфли на низком каблуке. Ну-ка, что у нее за личико? Заколотые на макушке волосы, очки в белой оправе. Только этого не хватало: очередная репортерша! Я сжимаю под столом кулаки и озираюсь. Куда запропастился официант? Я тяжело вздыхаю, откидываюсь на спинку кожаного кресла, сердито на нее гляжу. Отчасти нервничаю, отчасти негодую.

– Все верно, я – это он.

«Какого дьявола тебе нужно?» – читается у меня на лице.

Трепет темных ресниц на кремовой мордашке, попытка собраться с мыслями, гримаска, изображающая решимость. Она сглатывает и, не давая мне возразить, садится в кресло передо мной.

Теперь моргаю я.

Она шумно выдыхает.

– Слава богу! Вас выдал воротничок на пуговицах – и то, что вы один. – Девушка скользит глазами по моей груди, похоже, ее впечатляет размах моих плеч. – Рада, что нашла вас. Простите мое опоздание. У меня была фотосессия для Ромео – у него очень популярный Инстаграм, а главное, в центре Нэшвилла жуткие пробки!

Простить ее опоздание?

Фотосессия? Ромео? Где-то я слышал это имя… Новый игрок в Лиге?

– Ммм… – Чтобы скрыть замешательство, я снова прикладываюсь к виски, недоверчиво на нее поглядывая. Лоренс – он у меня за PR-менеджера – что-то говорил о спортивной блогерше, сочувствующей мне в связи с тем, что я в последнее время теряю популярность, и задумавшей изобразить меня в благоприятном свете.

Впрочем, ему отлично известно, что я не перевариваю репортеров.

Почему он меня не предупредил? Черт бы его побрал! Вечно он своевольничает, никогда ни во что меня не посвящает!

Позвонить ему, что ли, пусть доложит, кто она такая. Хотя…

– То есть вы – блогер? – спрашиваю я.

У нее расширяются глаза и бледнеет лицо.

– Да, я веду блог…

– Гм…

Она молча смотрит на меня, качает головой.

– Придется спустить с Тофера шкуру! Зачем он вам про это разболтал? А-а, поняла, он считает, что я должна всем об этом рассказывать. Никак не возьмет в толк, что такое маленький город, особенно наш Дейзи. Только попробуй выдать свои секреты – и все, увидев тебя на улице, будут вспоминать только их. А уж слухи… Боже упаси!

Я изучаю ее из-под полуприкрытых век, прикидывая, с кем имею дело. Никакого Тофера я не знаю. Зачем ей скрывать свой блог? Вдруг она не спортивная блогерша? Я привык к женским приставаниям, особенно к назойливым фанаткам. В прошлом, особенно в колледже и в первые годы выступления в профессиональном футболе, я это только приветствовал, выбирая самых красивых и принимая их предложения: ключи от гостиничных номеров, бумажки с номером телефона… Некоторые просачивались на наши профессиональные вечеринки. Нет, эта не из их числа. Платье не облегающее, макияж на минимуме, образ прилежной студентки.

А она продолжала тараторить:

– Хотите правду? Клара – это моя тетушка – выпроваживает своего бойфренда через черный ход, чтобы его никто не увидел. Он оставляет машину за церковью и тащится к ней пешком. Ей сорок, между прочим. Это чтобы ей не пришлось всем рассказывать, что у нее роман с почтальоном. – Она выгибает изящную бровь. – Скотти на десять лет моложе ее. Не мужчина, а находка.

– Понятно. – Оказывается, «Черная туфелька» разговорчива! И не обязательно на тему футбола.

Она слабо улыбается.

– Вам ли рассказывать, что значит избегать публичности, не выставлять напоказ свою личную жизнь!

Святая правда. Даже стаканчик виски в людном месте для меня – причина паранойи. Каждый мой шаг я представляю в виде заголовков. «Джек Хоук выпивает! Неужели нэшвиллского квотербека снова поймают пьяным за рулем?» Меня наказали за пьяную езду всего раз в жизни, пять лет назад, на втором году игры в Национальной футбольной лиге, тем не менее этого никто не забыл. Было дело, в прежние времена я вел разгульную жизнь. Думал, со славой и деньгами мне море по колено. Дурак был.

– Верно, моя приватность мне очень дорога.

Я приступаю к пасте, жую, глотаю, не спуская с девушки глаз. Она взведена как пружина, часто дышит, того и гляди вскочит и убежит.

Черт, кто сказал, что она из числа сочувствующих? Вдруг это просто хитрость, способ раскрутить меня на сюжет для статьи?

Несколько секунд мы оба молчим, она принимается ерзать, но взгляд по-прежнему внимательный. То, что я ем, а она нет, – это, конечно, грубость с моей стороны, но не родился еще репортер, про блогеров и первых встречных я вообще молчу, из-за которого я бы не стал…

Она кусает свои пухлые алые губки – злится, что ли? Не губы, а какое-то буйство плоти. Греховное зрелище.

Смотрит сквозь большие белые очки прямо мне в глаза. У нее они зеленовато-голубые, с густыми черными ресницами, и от их суровости мне становится не по себе.

– Между прочим, это невежливо – начать ужинать, не дождавшись меня. Я же отправила вам сообщение, что буду чуть позже.

– Я не видел. И очень проголодался. Извините. – Я небрежно пожимаю плечами, раскаяния в моем голосе не расслышать при всем желании.

Официант торопится к нашему столику, поправляя на бегу свой черный костюм.

– Сэр. – Он косится на… кем бы она ни была… и наклоняется ко мне. – Извините нас за то, что она проскочила. Вы же понимаете, это самый напряженный вечер в году. Приносим вам извинения. Вызвать охрану?

«Черная туфелька» вся на нервах. Она сверлит взглядом официанта, на ее лице нешуточный гнев.

– Между прочим, я здесь, перед вами. И имею на это полное право. Мы условились о встрече. Это свидание.

Я мечу глазами молнии. Не пойму, о чем это она.

Девушка выпрямляет спину и с вожделением смотрит на мою тарелку с пастой.

– Мне то же самое, и хлеб тоже. – Она указывает на мои наполовину съеденные спагетти болоньзе. – И бокал красного вина. Нет, лучше джин-тоник и двойной Hendrick’s с огурцом. Давайте начнем со спиртного. Благодарю вас.