Ильза Мэдден-Миллз – Дорогая Ава (страница 69)
– Работа такая, Ава! – кричит позади Карла. – Посетителям нужен пример, иначе они петь не будут!
– Всегда можно просто напиться. Скинь цену на пиво – и все будет.
– Да конечно! – фыркает она. – Давай, чтобы все уссались!
Я вдруг словно вернулась в «Кэмден», когда мисс Хендерсон сказала что-то подобное перед футбольным матчем. Воспоминания больше не терзают меня, так что я улыбаюсь.
– Ей просто нравится твой голос, – говорит Пайпер, подходя с подносом вина и пива. – Ты же сама любишь петь? – Она вопросительно смотрит, а я пожимаю плечами. Так и есть.
Я долгое время не пела, а как начала работать здесь год назад, желание выйти на сцену появилось само собой. В баре есть пианино, но я не умею играть. Зато могу побренчать на гитаре – спасибо Уайетту.
Две песни спустя в бар заходит большая компания в цветах «Ванди». Мы расположены недалеко от кампуса, так что студенты здесь – частые гости.
Карла машет рукой, и я киваю.
Опустив голову, присаживаюсь на стул и наигрываю на гитаре Шона Мендеса – тоскливую песню о парне, который умоляет любимую пощадить его сердце и не торопить их любовь. Он готов пожертвовать всем, но ему нужно время.
Толпа затихает, и я пою, вкладывая всю душу.
И слышу, как ко мне присоединяется пианино.
Вырвавшись из глубины песни, оглядываюсь: на сцене тот самый парень. Он играет, касаясь клавиш в такт словам.
Ах, мы встретились снова! По коже бегут мурашки.
Он смотрит на меня, вскинув бровь, и лицо заливает румянцем. Только сейчас я понимаю, что замолчала.
«
«
Он легко пожимает плечами, а пальцы замирают над клавишами.
– Мне нравится тебя слушать, – мягко говорит он.
Сойдет. И я продолжаю петь дальше.
Песня заканчивается под жидкую россыпь хлопков.
– Ава! Иди сюда! – зовет Карла и машет в сторону бара, где уже стоит очередь.
Точно.
Я оборачиваюсь к своему аккомпаниатору, но тот уже вернулся в компанию. Вздохнув, поправляю розовую рабочую майку и возвращаюсь в бар принимать заказы, откупоривать пивные бутылки и мешать коктейли.
– Пиво, пожалуйста, – раздается низкий голос. – Если есть, «Гиннесс» в бутылке.
Я выпрямляюсь, потому что как раз чистила контейнер со льдом, опираясь локтями на стойку из темного дерева. Он сидит прямо напротив.
– Ли, – выдыхаю я. – Неплохо играешь!
Он склоняет голову, и на губах играет застенчивая улыбка.
– А, так. Маленько.
– Им понравилось. – Обвожу бар рукой. Народа много: все столики заняты, а у барной стойки все еще стоит очередь. Где-то там суетится полная энергии Пайпер, бегая между кухней и залом.
Он придвигается, опуская крепкие руки на барную стойку. Проводит ладонью по волосам, и пальцы хотят зарыться в их шелк.
– Я тут впервые. Хорошее место! – Он улыбается. – Так и будешь смотреть? Или я дождусь пива?
– Документы с собой?
Он достает кожаный бумажник и протягивает водительские права.
– Эй, чего там смешного? – Он наклоняется, разглядывая их вместе со мной, и боже – от него исходит аромат океана.
– Во-первых, ты жутко злой на фотке. Во-вторых, что у тебя с волосами? С гелем переборщил? В-третьих, тебе нет двадцати одного.
– Но будет. Или могу дать подделку, если так хочешь.
Пожимаю плечами. Фальшивые документы есть у всех, а Карла не смотрит.
Он отдает мне вторые права, я внимательно изучаю их, возвращаю и вручаю ему бутылку «Гиннесса», предварительно сняв крышку. Он следит за моими движениями, и бабочки снова носятся в животе.
– Сколько тебе лет? – спрашивает он.
– В январе исполнилось двадцать.
– А. Как отпраздновала?
Закатываю глаза.
– На работе. Не люблю праздники.
Он смотрит на мои голые руки, задерживается на бицепсе.
– Классная татуировка!
– Это феникс. – Я поворачиваюсь к нему боком, давая рассмотреть рыжую птицу, что взмывает с плеча в небо, оставляя за собой огненный след. Я набила его летом после отчисления из «Кэмдена». Каждый укол был напоминанием пути, который выпал на мою долю. Но я восстала из пепла. Начала новую жизнь. – Брат нарисовал. А у тебя есть татуировки?
– На виду – нет.
Рядом садится симпатичная девушка в футболке женского общества и заказывает бокал шабли. Пока я его наливаю, подходит еще один человек, и девушка завязывает разговор с Ли. Он отвечает односложно, и вскоре она разочарованно уходит.
– Вниманием ты явно не обделен. – Я снова смотрю на него. Задерживаюсь на губах, и из груди вырывается вздох.
Он салютует мне бутылкой и отпивает.
– Не. Меня это не интересует. Уже давно.
– Серьезно?
– Ага. – Он срывает этикетку с бутылки.
– В монахи постригся?
– Просто жду одну девушку.
Руки трясутся, и я прячу их в карманы джинсов. Откашливаюсь.
– Я тебя раньше не видела. Ты перевелся? На какой курс?
Он улыбается.
– Только поступил на самом деле. После школы год путешествовал с папой и братом, потом учился онлайн и подрабатывал, в основном у папы на стройке. Хотел подкопить денег для… одной девушки.
Я сглатываю. Вздыхаю.
– Эх, путешествия. Где были?
– Сначала на море. У нас есть домик на пляже Киавы в Южной Каролине.
Я представляю огромный особняк на побережье, бьющиеся о берег волны.
– Неплохо. А дальше?
– Ездили на Аляску рыбачить, потом – в Италию. Жили на вилле, поднялись в горы, повидали Помпеи – виды там потрясающие! Брат… – Он усмехается. – Он так рыдал над теми руинами – не представляешь! Все говорил, как ему жалко людей и животных, погибших под вулканическим пеплом. – Он бросает на меня нерешительный взгляд. – У него мягкое сердце.