Ильза Мэдден-Миллз – Дорогая Ава (страница 31)

Что скрывается в медальоне, зажатом в руке?

Что ее радует?

Что она находит в проклятых помидорах?

Я бросаю взгляд на блокнот, в котором она рассеянно записывает возникающие по мере просмотра мысли.

Кто называет взрослую девушку Бэби?

Неловкая, зато на все свое мнение. Настоящая героиня. Храбрая, заставляет семью взглянуть на мир своими глазами.

Джонни шикарный. Умеет танцевать. Добрый. Заботится о друзьях. Мужчины ДОЛЖНЫ быть такими. Потрясно целуется. Капец! Вот уж кто знает, как нужно смотреть на женщину. И танцевать. Вроде актер занимался балетом.

Любовная линия: первая любовь. Невзгоды и испытания. Притяжение противоположностей. Химия между героями, тут без комментариев.

А затем ручка выпадает из ее руки, она покачивается, склоняется в сторону, откидывается на стену – и ложится головой мне на плечо. Уснула. Вырубилась с концами.

Становится жарко. Душно до ужаса.

Руки сжимаются.

Так близко.

Она так близко!

Надломленная.

Пылкая.

Только моя.

Господи, как же я этого хочу!

Она придвигается ближе, совсем чуть-чуть, и ее голова падает мне на грудь. Фильм заканчивается: все танцуют, и Джонни ловит Бэби в прыжке. Начинаются титры, но я едва ли обращаю внимание: что уж, едва ли дышу, потому что минуты идут, а Ава спит, и мне страшно пошевелиться, страшно лишиться тепла ее тела и приятного запаха волос…

Медленно двинувшись, я касаюсь их, скольжу пальцами по подбородку. Такая хрупкая! Нежная. Заправляю прядь за ухо, вспоминая прошлый год, вечеринку Ченса и… то, что там случилось. Я так злился – и на себя, и на нее; смотрел, как они танцуют, и сходил с ума, представляя большее. Она принадлежала ему – и я, конечно, мудак, но ни за что бы не поступил так со своим лучшим другом.

Я глажу ее по затылку, скольжу к нежной коже на шее…

– А? Что я пропустила? – Она вздрагивает, трет лицо и отодвигается от меня.

Мгновение проходит.

Я опускаю руку. Не могу смотреть на нее, а потому пялюсь в ноутбук.

– Да блин! Я что, проспала концовку? – отдувается она.

Выдыхаю.

– Не судьба, Тюльпан.

И я не только про фильм. Пора заканчивать с этим цирком.

Она раздраженно стонет.

– Блин! Это все школа, работа и Тайлер. Вымотали меня… – Ее перебивает звонок. – И библиотека через пятнадцать минут закрывается! Мы даже фильм обсудить не успели! – Она встает, уперев руки в бока, и расхаживает по тесной комнатушке насколько может. – Что делать будем? – Она проверяет время на телефоне. – Уже почти десять, общежитие скоро закроется…

Я наконец нахожу в себе силы двигаться и тоже встаю.

– Пойдем, провожу тебя до машины. Обсудим фильм на уроке.

Она хмурится, но собирает вещи.

– Можем сесть на лестнице у фонтана, там довольно светло, так что…

– Нет.

– Почему? Я проснулась. Потом позвоню Уайетту, он мне откроет…

– Нет.

Она замолкает и смотрит на меня. Но я – камень. Гранит. Без вариантов.

– Понятно, – говорит она. Горбит плечи.

Я убираю ноут в рюкзак и собираю оставшийся за нами мусор. Ава наблюдает за мной.

– Злишься, что я уснула?

– Мне просто надо идти, стипендиаточка.

Она поджимает губы.

– Могли бы и в звонке посмотреть, блин!

Но она говорит это мне в спину, потому что я выхожу и придерживаю перед ней дверь. Наши взгляды встречаются. В ее глазах – бушующее море. В моих… Черт! Холод, надеюсь.

Коротко выдохнув, она выпрямляет спину и проходит мимо. Обдает меня ароматом ванили, и я вдыхаю его в последний раз.

– Меня ждет… Дейн.

Я не вру: он действительно уже несколько раз написал, спрашивая, где я. Он дома один, а я не ответил, и это на меня не похоже.

Она не отвечает, и я иду следом, выдерживая расстояние. Вместе мы спускаемся на первый этаж, минуя других студентов. Она шагает уверенно, с высоко поднятой головой – чувствуется, что здесь ей самое место. В отличие от «Кэмдена», где она чередует ядовитые ремарки с грустным изгибом плеч.

Она мельком улыбается какому-то парню, и тот смотрит ей вслед, разглядывая задницу. Испепелив его взглядом, я догоняю ее и встаю рядом.

Мы выходим на улицу, проходим мимо фонтана и идем по парковке к машине в абсолютном молчании. Открыв дверь, она кидает рюкзак на пассажирское кресло, ставит ногу в машину, но вдруг оборачивается. Резко вдыхает.

– Что вдруг случилось? Ты же сам напросился! Сам хотел посмотреть фильм вместе. Почему ты такой мудак? – В ее глазах вдруг отражается удивление; потянувшись, она кладет мне руку на грудь. – Нокс, тебя трясет… В чем дело?

Ее ладонь ложится прямо на сердце. Чувствует ли она, как оно бьется?

Во рту сухо. Я часто моргаю. Такое ощущение, что вот-вот отключусь.

Мы смотрим друг на друга. На улице тепло, ее рука обжигает, и по телу бежит электричество. Я думаю: «Может, если вновь и вновь тешить себя иллюзиями, они превратятся в реальность?» Но она не моя. Не моя, не моя, не моя.

Мне нужно думать о себе. О Дейне. О футболе.

«Какая же у тебя хреновая жизнь!» – шепчет в глубине души мрачный голос, невесело усмехаясь.

Если бы я подошел к ней до Ченса…

Если бы…

Я резко отступаю, а она смотрит на меня с растерянным удивлением. Трясет головой.

– Нокс?

Перевожу взгляд под ноги. Знакомый стыд захлестывает, впивается в сердце и разрывает его на куски.

Я бросил ее.

Бросил одну, потому что она целовалась с собственным парнем и меня это взбесило.

Ну что за пиздец?

Я хочу быть с ней.