Ильза Мэдден-Миллз – Дорогая Ава (страница 27)
– Как ему «Кэмден»?
Она склоняет голову.
– Ну эй, откуда ты все знаешь?
Я пожимаю плечами и сдерживаю улыбку. Она так свободно со мной общается! С каждым разом открывается все больше и больше. Хочу ли я этого? Сейчас, в этот самый момент, – очень.
– Траск обратился в совет попечителей, а мой отец в него входит. Он упомянул.
И не раз. Неожиданно позвонил в понедельник и неуверенно спросил, действительно ли Ава вернулась. Как член совета он знал, что Траск хочет выделить ей место, и, хотя сам сомневался, все же проголосовал в ее пользу. Видимо, тоже помнил, как Дейн отреагировал на новости о той вечеринке.
– Я так понимаю, ему понравилось?
Она мягко улыбается, и я задыхаюсь.
– Он в полном восторге! От администрации, от учителей, от одноклассников… От всего.
Я мельком пролистываю меню, лежащее рядом с салфетками.
– Ты же поэтому и вернулась? Что, ворвалась в кабинет Траска, похвасталась своим невероятным умом, парочку раз пригрозила, а потом попросила взять брата в школу?
Ава прикусывает губу.
– С чего ты взял?
– У тебя есть яйца. Я бы тоже так поступил. Да и не вижу других причин возвращаться.
Она на мгновение прикрывает глаза, и ресницы трепещут. Мои слова порадовали ее.
– Ничего себе, Нокс! А ты немало времени посвятил изучению моих мотивов. Приятно, что ты обо мне думаешь!
Ага, последние три года.
– Что вам принести? – К нам подходит мужчина, которого я видел за стойкой. Почесав бороду, он кидает на Аву мягкий взгляд, а меня одаривает мрачным.
– Мне бургер с картошкой, Лу, – широко улыбается она. – Только без майонеза. И положи побольше помидоров. Ну, ты в курсе, как я люблю. И еще колу.
Он поворачивается ко мне и хмурит кустистые брови.
– Тебе?
– То же самое. И воду. – Черт, я же терпеть не могу помидоры! Что со мной такое?
Он уходит, перекрикиваясь с девушкой, стоящей за грилем.
– Я ему не нравлюсь.
– Ах, бедный Нокс, у него совсем нет друзей! – смеется Ава. – Я работаю здесь три года. Лу хороший мужик.
– Это радует.
Она склоняется ближе.
– Хочешь, раскрою тайну? Монахини его пугают. Они иногда заглядывают сюда с Тайлером, чтобы мы могли вместе перекусить. Он называет их Дартами Вейдерами в юбках.
Я с улыбкой оглядываюсь на грузного мужчину.
– Серьезно? Попроси их как-нибудь прийти и сказать: «Лу, я твой отец».
Она качает головой.
– Идея хорошая, но это неправильная цитата. В фильме было просто «Я твой отец», без «Люка». В «Звездных войнах» много хороших сюжетных поворотов, но от этого момента у меня всегда мурашки по коже. Все время кажется, что это просто обман, очередная уловка, но Дарт Вейдер говорит правду, потому что знает, какую боль это причинит Люку.
Губы дергаются сами собой.
– Какой ты гик, оказывается!
– О да. – Она вертит карандаш в пальцах. – «Ты не знаешь силы Темной стороны. Я должен подчиняться своему господину», – моя любимая цитата оттуда. Дарт Вейдер так ее произносит! С таким страхом, с такой внутренней борьбой… Видно, что в нем еще осталось что-то хорошее, но он не может вернуться к свету. – Она смеется. – Эй, заканчивай пялиться! Да-да, люблю я «Звездные войны». Типичная чокнутая фанатка! Составляю топы любимых фильмов, тащусь по симпатичным инопланетянам, которых создали исключительно ради фансервиса, схожу с ума от сюжетных дыр. Тайлер тоже их обожает. Такой же гик, весь в меня!
Я просто смотрю на нее. Охренеть! Какая она…
– Ты меня поражаешь. Давай, какой у тебя топ?
– Не готов ты к таким разговорам. Ты хоть все фильмы видел?
– Ага. Кроме последних, – пожимаю плечами я.
– Кошмар! – Она смотрит на меня с ужасом.
– Из-за футбола времени на развлечения не остается, – смеюсь я.
Она фыркает:
– Тогда никаких топов, пока не посмотришь все фильмы. В хронологическом порядке, а не по мере выхода! Все спорят, как их смотреть, но я для себя все решила.
Я вздыхаю. Затем добавляю, просто чтобы позлить:
– Да, надо было писать сочинение по «Звездным войнам». Ты бы с закрытыми глазами его накатала!
Она краснеет.
– Увы,
Я смеюсь. Замечаю пытливый взгляд аквамариновых глаз, а потом Ава отводит его, кашлянув.
– Расстраиваешься, что с тобой здесь никто не разговаривает? – спрашивает она.
– Нет. Я же на свидании.
Ее глаза расширяются.
– Еще чего, Злой-и-Неприступный! Мы домашку делать пришли!
– Ты накрасилась.
Она действительно подвела и завила ресницы, припудрила щеки – или попросту покраснела? – а алую помаду сменила на розовый блеск. Или тоже помаду? Понятия не имею, как они правильно называются.
Ее возмущение забавляет, и я сдерживаю улыбку. Постепенно она успокаивается, смягчившись, и в конце концов усмехается.
– Может, я накрасилась ради себя? Жалко, что я удалилась из соцсетей. Так бы обязательно тебя тегнула, чтобы твоих друзьяшек позлить!
Я со вздохом вспоминаю вчерашний инцидент.
– Видел твой шкафчик. Сочувствую.
Она тут же горбится, и ее лицо принимает отрешенное выражение, которое я так ненавижу.
– Ничего. Его почти отмыли.
Насчет этого…
– Мы с Ченсом ходили к нему вчера после тренировки. Он принес специальное чистящее средство, чтобы стереть следы маркера. А то уборщику пришлось нелегко.
Она расправляет плечи, но ерзает.
– Это была его идея.
– Угу. Давай сменим тему.