Ильяс Сибгатулин – Заратустра. Капище Тенгри (страница 11)
– Ждешь ответ?
– Угу.
– Как я понимаю, тебя в профессию привели родители.
– Да.
– Отец известный в Британии археолог, мать хотела прославиться, изучая родину. Так?
– Да.
– Но это их путь. А твой.
– Эй, я первый спросил.
– Я тут главный…
– Мхм… ладно, – сдался Гарольд, – помимо моего обещания умершей маме, я с детства бывал с родителями в их походах и экспедициях. Видимо, любовь к копанию в истории передалась и мне. В Британии и до меня уже все успели исследовать, а вот тут, в Казахстане, есть еще что изучить. Как я говорил, история этой азиатской земли мне весьма любопытна. Understand?.. Я понятно говорю?..
Заратустра кивнул.
– У вас тут богатая культура кочевников. Я узнал, что верблюдов приручили здесь; что, уж простите, Зороастризм, Манихейство и Тенгрианство процветали в свое время. Тут были и Македонский, и Чингисхан, и Тамерлан. Сюда ссылали великих деятелей культуры…
– Да, так и было, – прервал ученика профессор, – этим тебя привлекают эти места?.. Неисследованостью?..
– Да, наверно.
– Не верю.
– Во что ты не веришь?
– Не верю, что ты такой любознательный и чистосердечный, – прищурился Заратустра, глядя на Гари, – должно быть что-то еще....
Гарольд оторвал взгляд от дороги и так же пристально посмотрел на преподавателя. А затем молча достал из кармана какую-то мелочь. Протянул ее Заратустре и снова уткнулся вперед.
– Ого. Римский наконечник. Период британских завоеваний?
– Да, сорок пятый год нашей эры, – Гари улыбнулся.
Заратустра увидел в этой улыбке душевную тоску и с тем теплоту.
– Это одна из первых находок моей мамы после переезда с папой в Корнуолл. Они тогда обнаружили большой древний арсенал, там штук сто было этих наконечников. Один мама припрятала. Он висел у меня над колыбелькой до трех лет. Ношу с собой и сейчас… ее подарок. Она всегда говорила мне, что, когда берешь в руки такой артефакт истории, надо представлять, как он был изготовлен: добыли руду, кузнец выковал заостренный треугольник, воин пустил стрелу в цель, вместе с умершим воином наконечник лежал в земле, покрывался вековечной пылью, «видел» смену эпох, ушел на дно земли. И вот она его откопала и смогла поведать эту историю миру. Вот поэтому я хочу заниматься тем, чем занимаюсь, – завершил Гари, – хочу рассказывать истории.
– Вот эта причина, – кивнул удовлетворенный Заратустра, – вот эта экзистенция. Дааа… бытие истории. Ради этого стоит жить… хм, ты же бывал, наверно, во всех музеях Алматы. Так?
Гари кивнул.
– Ездил по туристическим маршрутам?
– Не приходилось… пока.
– Чтобы история «вошла» в твой разум, надо буквально прикоснуться к ней. К камням, к реликвиям, к записям.
– Я успел потрогать те валуны, которые мы откопали, – вставил Гари.
– Это только начало, – со знанием дела заметил профессор.
Дорога тянулась нитью вперед, не сворачивая. С обеих сторон кучковались невысокие подлески, то тут, то там показывающие, что за зелено-желтым «занавесом» отдыхает степь.
– Ну а ты, Заратустра. Что скажешь о начале своего пути?
– Насчет моего пути… ндааа, – затянул профессор, – ты разве не читал об этом в Сети?.. Обнаружил тайное поселение кыпчаков на берегу Сырдарьи, у самой иссушенной дельты. Сенсация. Сразу дали докторскую степень. Затем многочисленные поездки по миру. Находил разное то там, то здесь… Сделали профессором…
– Это в общих чертах, – не унимался Гари. – Но как ты начал?.. Почему полюбил историю?
Прочел Заратустра таинственным голосом.
– Снова стихи!? Нет! – взмолился Гари.
– Мне приглянулась эта книжонка, – улыбнулся профессор, демонстрируя в руках сборник поэта. Затем продолжил, невзирая на протесты водителя, довольно слабые, надо сказать.
Профессор снова хитро и довольно взглянул на ассистента и заговорил на распев громче.
Профессор хотел читать дальше, но тут увидел в боковом зеркале несколько автомобилей.
– Хм, странно. Эти же машины ехали за нами в городе. И едут уже на протяжении десятка минут.
– Какие машины? – гари посмотрел в зеркало. – Не знаю, просто едут…
– …нет, тут что-то не так, – Заратустра выключил музыку и отложил книгу, – Давай-ка, сверни резко налево, вон в ту степь.
– Что? Зачем?
– Проверка.
Делать нечего, Гарольд резво крутанул руль, и старенький «Форд» помчался по пересеченной местности, сменив асфальт на вспаханное поле. Три автомобиля притормозили и успели свернуть в том же направлении.
– Да, – кивнул Заратустра, – кто же это может быть?
– Явно недоброжелатели, – затем Гари, – прибавлю газа.
– Нет, —остановил его профессор, – тормози. Познакомимся с ними. В нашем случае информация важна. А получить ее можно вежливостью. Как ты считаешь, Гари, удирать от проблем – это вежливо?
– Нет? – удивленно переспросил студент.
– Тормози.
Про себя Гари давно уже вспомнил все грязные слова родного языка, но учителю перечить не стал.
«Форд» остановился, и его примеру последовали машины-преследователи. Между ними было метров пять, и при желании археологи могли еще дать по газам и оторваться. Но Заратустра, явно раздраженный текущей ситуацией, решил идти до конца.
Из машин поочередно вышли десять человек явно криминальной наружности. Археологи узнали и двух контрабандистов, пытавшихся ограбить лагерь.