Ильяс Сибгатулин – Шейпшифтер (страница 4)
Мне правда нравилось находиться в Гласстоуне. Прогулки по горным склонам под сенью могучих деревьев пропитывали мое сознание неким нектаром очищения. Я будто сбрасывал терабайты информации в мусорку и заполнял освобожденное место гораздо более важными знаниями и мыслями.
Нахождение в гостях у меня Чужака придавало этому этапу моей жизни каплю кошмара. Но этот сюрреализм, наоборот, заводил как в работе, так и в повседневных делах, помогающих скрывать мои тайны…
Десятого июля в Гласстоуне пошел дождь.
Дождь в горах – это обязательно подмыв склонов. Поэтому на прогулку в тот день я не вышел.
Но зато пришлось вновь ехать в город – Чужак к этому времени успел расправиться со всей курицей и уже пару дней как голодал.
Выехав на дорогу, ведущую к моллу, я проехал пару километров и установился на обочине. Мне пришла в голову одна грызущая мысль: «Почему это я должен тратить столько денег на этого… Чужака?» Раньше я не замечал за собой скупердяйства, мелочности или жадности, но в этот раз что-то изменилось. Дело было в госте. Я уже истратил на него половину своего гонорара за первую книгу. А что дальше?.. Сколько он еще проторчит у меня?.. Насколько обнаглеет?.. Насколько проголодается?..
Я сидел в машине, слушал дробь дождя и тут внезапно смог сложить два и два. «У меня ведь уже есть готовое мясо»… Да мой писательский мозг отвык от логических математических исчислений, но сейчас осознание пришло.
«Я могу скармливать Чужаку тела»…
Мысль эта погнала меня домой. Я повернул в сторону Блейквью, скромного одноэтажного района города, где на углу располагался мой дом.
Да, признаю, пришлось повозиться: вскрыть полы в подвале, провести эксгумацию.
Тела должны были находиться в разной степени разложения. Но запах гниения и вид гниения меня не пугали. И почему-то я был уверен, что мой гость тоже не побрезгует отведать такой вид мяса – сожрет каждое их тел.
Первой я откопал Элли. Она была самой «свежей». Темные каштановые волосы закрыли еще миловидное лицо. Я вспомнил до мельчайших деталей наш ужин… Я старался быть романтиком, я ж не маньяк какой-нибудь, а писатель… ммм, хотя так себе получилась романтика…
Дождь выгнал с улиц всех зевак, поэтому я беспрепятственно погрузил мешок с телом в багажник.
Ну и, конечно, я навестил Кэтти. Она все еще была без сознания… Как я и предполагал.
Еще часа полтора я выезжал их города и добирался обратно в Гласстоун.
Чужак ждал меня. Я был уверен, что он наблюдал, как я выволакивал тело из багажника и тащил в коттедж.
Он встретил меня недоуменным рычанием. А когда я извлек из мешка тело Элли, Чужак подошел на всю длину цепи и осмотрел обнаженный труп. Он быстро сообразил, что к чему, и стал громко возмущаться.
– Эй! Эй! Ты чего? Отказываешься от мяса? – я хотел пресечь все попытки возмущения. – Ты же ел медведя, чертов пришелец!.. Чем тебя не устраивает человечина?..
Чужак по-прежнему бурчал что-то на своем и махал руками. При этом он не переставал принюхиваться и не отрывал взгляда от нового вида мяса.
А я продолжал давить.
– Ты сейчас что ли начнешь мне говорить о своих моральных принципах?.. Не пори чуши, Чужак!.. Ты явился в мой дом!.. Раненый!.. Я выхаживаю тебя!.. Кормлю!.. А ты еще отказываешься от еды!.. Где твоя благодарность, мужик?! – я давил, как мог. – Да, это человек. Точнее тело человека… Но тебе-то какая разница!.. Я уже понял, что ты не мы!.. Ешь!..
Чужак был в смятении. Он явно не привык к такому отношению и такому виду мяса.
– Или мне оттащить ее обратно?.. Послушай, она уже мертва… Ты ей больно не сделаешь… Просто ешь…
В конце концов, Чужак кивнул. И я кивнул в ответ.
Под его недовольное рычание я помог перенести вонявшее тело в ванную.
Чужак закрыл за собой дверь. Пару минут чавканья не было. Но потом я все же услышал знакомый, уже привычный, звук.
И удовлетворенно улыбнулся. Минус одна улика, указывающая на меня.
Когда гость вышел из ванны, он был весь в крови. Мерзкий запах распотрошенного трупа и гнили распространился по коттеджу.
Пока Чужак умывался и тупо сидел на диване, я вымыл все и проветрил дом.
Чужак молчал, поглядывая на меня странным взглядом.
Я понял, что даже у пришельца есть совесть. И что ее можно глушить каждым новым куском мяса.
Чужак «употребил» Элли за неделю. И тогда я с готовностью привез ему Аманду… А потом Селин… А потом Матильду… Все… Четыре тела… Больше не было… Я ж не маньяк какой-нибудь, я писатель…
К августу с уликами было покончено, подвал в доме почти опустел.
По этому случаю я сел писать очередную главу книги: