Ильяс Найманов – Янтарь. Вирус бессмертия (страница 10)

На этот раз объект даже не замер, просто никак не отреагировал, собирая карамель с земли. Но что-то насторожило Трофима. Движения мертвеца вдруг стали другими, он больше не промахивался мимо конфет, брал их точно, не мешая с землей, руки двигались быстрее и увереннее. Это можно было связать с тем, что углеводы начали перевариваться и зомбированный запустил сердце, ускоряя обмен веществ, но интуиция спорила с логикой.

– Эпидермис, – сказал Берик, готовя новый шприц, чуть короче и шире в диаметре.

– Хватит, – скомандовал Трофим, – уходим.

Его коллега без комментариев быстро убрал пробоотборники в чемодан и, закрыв его, отступил на шаг назад.

– Это тебе, это все тебе, – высыпая остатки из кулька, проговорил Трофим. – Мы уходим, спасибо за помощь, – вполне серьезно сказал он, плавно выпрямляясь и отходя.

Сзади раздался тихий выдох Сагитая. Уж кто-кто, а он явно не ожидал подобных картин, и его выдержка, особенно в начале «знакомства», была достойна похвалы. Через минуту группа вернулась к ожидавшему их Якову. Маска была снята с лица, и его слегка ошарашенный взгляд, брошенный на ученых, говорил о том, что про этих парней сегодня он узнал чуть больше.

Глава 5. Хлеб на земле

Поглядев в бинокль еще раз на оставшегося недалеко от дерева мертвеца и убедившись, что процесс поедания карамели не прерван вдруг проснувшимся интересом к людям в зеленых комбинезонах, что бывало не раз, Трофим скомандовал двигаться дальше. Согласно карте, а затем и детектора двигаться нужно было еще около километра на север. Чтобы пройти километр тут, в окрестностях Янтаря, достаточно было от десяти до двадцати минут. Все тропы были хожены, перехожены, аномалии запомнены, помечены, особо опасные мутанты давно не совали свой нос в эти окрестности, но тем не менее произойти могло всякое. Аномалии могли сдвинуться, там, за разбитым грузовиком, притаиться кровосос или, что намного хуже, контролер, кучка мертвецов, пришедшая сюда впервые и застывшая в низине, могла по неизвестным причинам выбраться наверх и открыть огонь, да мало ли, это же Зона. Трофим неоднократно разговаривал со сталкерами, были среди них и умные люди, и откровенные глупцы, были среди них те, которые могли и убить при удобном случае, чтобы снять с ученого необходимый им комбинезон. В таких случаях Трофим всегда полагался на интуицию. Иногда просто отказывался от вылазки, вот не хотелось ему носу казать из бункера, и все тут, и поскольку при его стиле работы он все еще был жив, похоже, правильно делал. Не зря некоторые мутанты больше полагались на чутье, чем на зрение. Одни слепые псы чего стоят. Но теперь он, конечно, чувствовал себя намного увереннее. Понимание того, что идущие за тобой «лаборанты» – профессиональные бойцы, позволяло не задерживать свой взгляд надолго в сомнительных местах, вглядываясь до боли в глазах в неясную рябь в кустарнике, в показавшуюся мелькнувшую черную точку на холме, не задумываться о вдруг обнаруженных на земле или на мусоре пятнах крови пусть не свежей, но, по крайней мере, не замеченной ранее. Справедливости ради Трофим понимал, что для серьезных походов они не годятся, в Рыжий Лес или Темную Долину, где с некоторого времени, как говорят многие сталкеры, стало невозможно выживать, он бы с «лаборантами» не пошел, а тут, вокруг бункера, они были в самый раз.

И вот, наконец, Берик, шедший вторым, но всегда раньше Трофима определяющий нахождение зомбированных, хлопнул его по плечу и указал направление.

– Два первой категории четырнадцатый и тридцатый и один наш два А, объект номер двадцать два, – прокомментировал он данные детектора. – Что будем делать?

Трофим в бинокль посмотрел на группу из стоящих недалеко друг от друга мертвецов. Под пасмурным серым небом Зоны, в котором холодный ветер толкал тяжелые облака, иногда припадая к земле, беспокоя жесткую серую траву, четко просматривались три человеческие фигуры. Те стояли возле бетонной трубы метрового диаметра. Труба была повернута торцом к наблюдателям, просвечивала пустотой насквозь и в длину составляла метров десять. Еще дальше лежали россыпью обломки плит, среди которых виднелись черное пятно давно потухшего костра, пара кустов с наклоненными друг от друга ветками, что говорило о присутствующей между ними аномалии, и старая пустая деревянная катушка от электрического кабеля. Мертвецы между тем стояли, помеченные такими же оранжевыми светоотражательными квадратами, пришитыми к защитного цвета рубахам. Трофим открыл свой чемодан и достал оттуда еще один холщовый мешок. Пожав его руками, он спросил,

– Яков, ты вон ту катушку видишь?

– Так точно, – ответил тот.

– Катить ее сможешь?

Боец вскинул автомат и внимательно посмотрел в оптику.

– Смогу.

– Тогда действуем просто. Я лезу в трубу, объекты лезут за мной. Я выползаю, двадцать второй выползает за мной, остальных запираете в трубе вон той катушкой. Двадцать второго успокаиваем и обрабатываем. Понятно? – объяснил Трофим.

– А если они с другой стороны вылезут? – спросил Яков.

– Не вылезут, не так быстро. Это же первая категория, они не сообразительны, – успокоил Трофим.

– Уверены, Трофим Аристархович? – озвучил сомнения «лаборантов» Берик.

– Ну, если полезут обратно… труба длинная, вы поймете. Перекатите катушку в другую сторону.

– А если они разделятся? – спросил Яков.

– Ну сбегаете за кирпичами, – пожал плечами Трофим, – видите же, там раздолбы какие-то лежат? Тут в округе аномалий нет. Разве что, может, там, в кустах повнимательнее, аномалия или была, или появилась. Но вы же в курсе, что можно ее нащупать, если сомневаетесь? – вдруг спросил он, ловя себя на мысли, что, возможно, бойцы-то и не представляют, что такое аномалия.

Бойцы переглянулись.

– Только в теории, – ответил за обоих Сагитай.

Теперь переглянулись ученые. Возникла пауза, в которой явно слышался неловкий звон неуместности данного известия именно в этот момент, когда многое зависело от автономности каждого из них.

– Теория – это всегда хорошо. Практика без теории слепа, а теория без практики мертва, – наконец нашел что сказать Берик.

Трофим поджал губы. Если там окажется мелкая аномалия, жарка, или трамплин, или еще что, что убивает не сразу, а перед этим дает о себе хоть как-то знать, трое из них с высокой вероятностью смогут выйти из зоны действия аномалии, а Яков в армейском бронекостюме – вряд ли.

– Аномалий на данном пятачке не было с последнего Выброса. Вон там сталкеры ночевали. Видите? – обратился он к бойцам. – Но я ничего не гарантирую. Это Зона, тут нигде не разгуляешься, но мы можем справиться и вдвоем с коллегой, а вы подождете здесь.

– Исключено, – немедленно отозвался Сагитай, —мы будем присутствовать.

Трофим отметил здравость суждения бойцов и, по крайней мере, понимание того, в каком месте они оказались.

– Кстати, знаешь, как забрало снимается? – поинтересовался Берик у Сагитая.

– Так точно, – Сагитай нажал на точку под подбородком. Ничего не произошло.

– Надо вот тут и здесь, – показал на себе ученый, и поляризованное забрало, выдавившись наружу, отползло в сторону. – На этой модели сделали страховочную кнопку, а то бывали случаи, что открывалось в неподходящий момент.

Боец нажал на указанные кнопки, и забрало аналогичным образом открыло лицо. Волосы на голове успели подсохнуть, но схватиться короткими сосульками, нависая над смуглым лбом азиата. Оба некробиолога знали, что, несмотря на всю идеальную систему терморегуляции костюма, так можно было взмокнуть лишь в критических случаях, либо при физических, либо при нервных перегрузках. Поскольку физических нагрузок не было и не предвиделось, очевидно, что Сагитай спалил-таки сегодня охапку нервишек. А нервные клетки не восстанавливались, по крайней мере, у живого человека.

– Ну пошли, – негромко скомандовал Трофим.

Растянувшийся отряд двинул в сторону объектов. Метров за пятьдесят Трофим, идущий первым, подал знак рукой, останавливая остальных. Затем махнул сверху вниз. Идущий за ним отряд присел. Мертвецы, определившие движение людей, стояли к ним лицом, один из них протянул вперед руку, словно ощупывая подходящего ученого, тут же выставившего в зеркальном жесте перед собой холщовый мешок. В другой его руке был чемоданчик.

– Я тут вам хлебушка принес, ребята, – произнес некробиолог.

На его голос все трое мертвецов отреагировали мгновенно. Теперь руки к Трофиму потянули другие два мертвеца. Слегка качнувшись, зомбированные начали движение. Трофим, внимательно глядя под ноги, принял чуть вправо так, чтобы лежащая труба отделяла его от объектов, и скоро стоял за трубой, с другой стороны которой вплотную подошли мертвецы. Не теряя времени, ученый выложил три куска хлеба на бетонную поверхность трубы. Мертвецы были в ужасном состоянии. Один из них ранее, видимо, попал в жарку, она опалила ему правую часть тела, и теперь одежда плачевно держалась лишь на нескольких прилипших к телу лоскутах. Зато на месте ожогов отвратительными наростами застыла серая пенистая масса, превращая лицо человека в уродливую маску и все тело с правой стороны в подобие оплывшей свечи. Тринадцатый номер читался на уцелевших остатках одежды. Следующий четырнадцатый, насколько помнил Трофим, всегда был в плохом состоянии. Судя по всему, вирус поднял его либо из болота, либо из грязи. Признаки разложения язвами виднелись по всей поверхности тела, но живущая в нем колония не сдавала свои позиции и продолжала таскать мертвеца по Зоне в поисках пропитания для них. Мертвецы плохо гнущимися пальцами схватили по куску хлеба и засунули его в рот. Трофим, пользуясь выигранным временем, изучал объекты.