Ильяс Найманов – Рабы бессмертия (страница 4)

Долговец, лежащий на спине, с поврежденными приводами гидроцилиндров хода молча следил за индикатором желтого цвета, показывающим неопознанный объект, приближающийся к нему. «Давай же, собака, подойди, проверь, живой или нет», – думал долговец, ожидая момента, когда противник приблизится на то расстояние, когда бежать и прятаться ему будет уже бесполезно, чтобы схватиться ему за глотку железными руками и оторвать голову, выкинув ее подальше в аномалию. Если не получится схватиться руками, то пулемет с наполовину полным коробом уравняет их шансы, он отстрелит ему ноги. Долговец непременно хотел навалиться на врага, заползти на руках на него всей своей почти двухсоткилограммовой тушей брони, раздавить, уничтожить в отместку за все те два часа, когда снайпер, издеваясь, разбивал ему механизм. «Давай, давай… все подходите… по одному порву…» – холодно думал он, видя, как уменьшается расстояние, наблюдая теперь три желтые не определенные маячком, запеленгованные детектором жизненные формы. Фигуры шли медленно, треугольником, очевидно, держа его на прицеле, готовые стрелять в любой момент. Овод слегка прикрыл глаза, он дождется их, даст приблизиться вплотную, притворится, что без сознания от потери крови. Умереть он всегда успеет, он даже даст приоткрыть себе маску, чтобы они могли посмотреть на его лицо, а затем он включит прожектор и ослепит светом первого, схватит его, подомнет под себя и не отпустит. Потом, если переживет очереди прикрывающих, возьмется за пулемет и уничтожит их… И только потом вылезет из скорлупы и двинет к своим. Три желтых маячка уже подошли вплотную. Кто-то явно остановился над ним… смотрит, не видимый на фоне черного ночного неба. Усиленный динамиками внешней акустической связи шум подсказывает, что противник присел рядом. Долговец закрыл глаза. Чья-то рука потянулась к маске экзоскелета, пытаясь оторвать или открыть ее, но даже не представляя, где кнопка открывания. «Дикари… дегенераты… вы даже маску открыть не можете, я вас тут всех оставлю…» – зло думал Овод, понимая, что противник ни черта не смыслит в конструкции экзоскелета. Рядом присел еще один враг, шурша одеждой и броней, и сразу нащупал нужный рычажок под подбородком. «Двое сразу, в руки, ну держись!» – Овод врубил осветительные приборы одновременно с дуновением внешнего ветерка, залетевшего под открывающуюся маску. Яркий сноп света ударил в нечто склонившееся над ним, руки, взлетевшие в движении к неприятелю, застыли. То, что нависало над ним, не было человеком. Ржавые струпья тонкой кожи, как сворачивающиеся чешуйки рептилии, на некогда человеческом лице, тонкий нос с горбинкой, лысая ржавая голова в тех же струпьях, узкие губы и желтые глаза с ушедшими в точку зрачками. Он что-то шептал…

– Добро пожаловать, – шепнуло существо, и йодного цвета слюна сорвалась с его губ, капнув на лицо Овода.

Овод заорал и рванулся, чтобы схватиться с чудовищем в борьбе, но руки ослабли, вырывающийся крик ярости вышел бессильным стоном, и он обмяк, не в силах противостоять чему-то, что вдруг лишило его сил и практически сознания. Он почувствовал, как его схватили за элементы экзоскелета и поволокли, выключив освещение. «Это не Свобода» – последнее, что успел понять он, перед тем как совершенно потерять контроль над телом и сознанием.

***

Ночь подходила к концу. Посеревшее на востоке небо еще только начало окрашиваться в зеленый цвет, и разбуженный ветер легко толкал опавшие с деревьев листья по старому растрескавшемуся асфальту, чиркая трескучими сухими кромками по его поверхности. Легкий, едва заметный туман начал подниматься из увлажненной почвы, постепенно сгущаясь по мере наступления холода. Вороны как всегда возмущенно орали утреннему холодку в вершинах деревьев. Долговцы, залегшие вокруг Пепелища, пользуясь сгустившимся туманом, начали отползать, оставляя погибших и раненых. Свобода не стремилась уничтожить выживших, в следующий раз они сделают больше выносных постов и сделают подобное отступление противника невозможным, но сейчас ввязываться в бой и нести потери не являлось целью зеленых. Противник и так потерял больше половины убитыми, а раненые останутся и, если захотят помощи, то получат ее в обмен на информацию о позициях Долга, а если не захотят помощи, то пусть выбираются как знают, Зона сама рассудит, кому и что положено.

Тем временем где-то на территории, приближенной к научному комплексу Янтарь, в неприметной лощине, заполненной туманом, поросшей чахлыми деревцами тополей и осины, шевельнулся и провалился вниз верхний слой земли, увлекая за собой клубы пара и прелую листву подстилки. Черный прямоугольный люк образовался в том месте, где никогда ничего не было. Через минуту оттуда появился хорошо сохранившийся мертвец в куртке новичка и с автоматом АК. Он с не свойственной его братии ловкостью огляделся и, оскалившись редкими коническими зубами, вдохнул утренний воздух. Тут же рядом с ним появилось еще несколько голов. Постояв немного, один из, как их называли некробиологи Янтаря, объектов, одетый в драную олимпийку с нашитыми на ней светоотражающими нашивками с цифрой шесть, и наколкой «Зубр» на костяшках пальцев выбрался на поверхность. Осмотревшись, он выбрал направление и, ничуть не отличаясь походкой от живого человека, двинул в выбранную сторону, постепенно исчезая в тумане. Двери позади него закрылись с легким лязгом, оставив сырую поверхность ржавого железа прямоугольным вырезом на фоне бурой лесной подстилки, вскоре затянутой туманом.

Редкий туман, появившийся и на Пепелище, вполне мог стать гуще, дать маскировку долговцам, позволив им уйти, поэтому Якорь не стал ждать, когда Зона даст им эту возможность, и с опережением событий предложил сдаться всем желающим.

– Господа долговцы, – зазвучал динамик, вынесенный на один из чердаков, – с вами говорит сталкер Якорь. Делаю уникальное предложение. Кто хочет сдаться – встает и поднимает оружие над головой, кто ранен и не может встать – ставит оружие стволом в землю, кто хочет уйти без спроса – пеняет на себя. Это территория Свободы, отныне Пепелище – наша укрепленная база. Мы будем находиться здесь столько, сколько считаем нужным, и ни у кого спрашивать не собираемся. На все раздумья даем вам двадцать минут, через двадцать минут открываем огонь по всему, что не выполняет наши требования. Время пошло.

Динамик щелкнул выключателем, оставив бойцов Долга в тягостных раздумьях один на один с собой. По истечении двадцати минут пара бойцов встала с поднятым оружием и еще несколько воткнули автоматы стволом вниз рядом с собою.

– Стоим, не двигаемся, – приказал динамик над Пепелищем.

Два бойца в зеленых экзоскелетах, аккуратно перешагивая специально подсвеченные для них лазерной указкой мины, перетащили раненых и сдавшихся в деревню.

– Время вышло, – сказал Якорь. – Работайте, – кивнул он своим.

В туман полетели гранаты, очереди пулеметов, автоматов, умертвив не сдавшихся и добив раненых. Белый туман похоронным саваном накрыл дымящийся и разбереженный взрывами участок с обеих сторон Пепелища, скрывая от взгляда наблюдателя тайны смерти и новой жизни, захватившей управление над телом человека, заставившей четырех бойцов встать и, постояв несколько минут, подобрав оружие, двинуть неровной, ломаной походкой в сторону Янтаря. Кружащие сверху вороны, казалось, видели сквозь туман, сделав несколько кругов в высоте, они безошибочно выбрали действительно умерших и с громким карканьем спикировали на них за своим куском. Почуявшие пиршество смерти в околице в тумане, не являющемся для них препятствием, пришли слепые псы, тревожно прядая порванными и прокусанными ушами. Часто припадая широкими мордами к земле, они переминались и поскуливали от нетерпения и опасения, вызванного большим количеством запаха пороха и крови. Наконец они выдернули одно тело, лежащее ближе к ним. Оттащив его с рыком, забирая друг у друга кровавые куски мяса, принялись разрывать его, мотая мощными шеями и клацая зубами. Еще несколько псов учуяли замершего в страхе неподвижного бойца и, рыча, одновременно бросились к нему. Крик и выстрел пистолета оборвались еще с одной жизнью.

Вздрагивая и шарахаясь собственного движения, из подлеска в точке минометного расчета вынырнуло несколько плотей. Одна из них, самая крупная, осторожно приблизившись к убитому Сахарком бойцу, подняла острую хитиновую клешню и с размаха пробила ею бронежилет и тело человека, тут же кинувшись прочь, но боец был недвижим. Вернувшись и победно стрекоча, мутант, работая обеими клешнями как ножницами, принялся терзать броню, с усилием, но неумолимо разрушая защиту. К обнажившемуся телу уже тянули рты меньшие мутанты, исходящиеся нитями слюны. Вскоре совместными усилиями тело было объедено. Вздрогнув, словно от холода, шевельнулся и сел на земле еще один боец с пулевым ранением шеи, лежавший под кустами, из шеи которого серой влажной губкой выступило тело вируса, залатав рану. Посидев несколько минут, боец встал и поплелся на известную ему базу в сторону Ростка. Мутанты, мигом попрятавшиеся в кустах, проводили мертвеца взглядом и снова принялись за еду, как только его силуэт растворился в тумане. Мелкая синеватого цвета плоть боязливо обнюхивала направленный в небо ствол миномета, сильно пахнущий порохом. Открыв свой обагренный кровью ротик, она попыталась куснуть металл. Миномет не устоял и с глухим стуком упал на землю. Присев от страха, мутант отскочил, но тут же приблизился, поднимая одну из клешней. Подойдя чуть ближе все в той же напряженной присевшей позиции, он изо всех своих сил ударил по трубе, неожиданно громко звякнув металлом. Неодобрительное хрюканье от большого мутанта вернуло его обратно ближе к сородичам, уже головами провалившимся в тело выедаемого ими бойца.