Ильяс Найманов – Чужая кровь (страница 11)
– Ага, – затряс головой дед.
– Подойдете к роботу, у него есть камеры. Покажете вот это, – Сагитай залез свободной рукой в карман, достал кожаный мешочек и кинул деду. Тот не поймал, но поднял его с земли, отводя подальше от глаз и пытаясь преодолеть старческую дальнозоркость, разглядывал предмет. – Это артефакт «муха», единственное, что спасет от воздействия гнуса, но гнус может его отобрать. Если оператор увидит, что у вас артефакт, за вами вылетят… наверное. «Муха» сейчас как пуд золота стоить будет. 36 часов у вас есть.
– Дай сюда, отец, – протянул руку Яков.
Он вытащил из чехольчика шнурок и жестом поманил Варвару. Привязав ей на шею талисман, едва заметно провел рукой по волосам.
– Mein lieber, mein guter soldat… – протягивая руки к маске Сагитая, заискивающе скалясь, произнесло существо.
– Идите, – приказал Сагитай.
Руки гнуса уже почти касались маски бойца. Яков развернул Варвару лицом к сараям, а Сагитай вынул катану и изо всех сил рубанул немца по шее, одновременно отступая назад. В последний момент он увидел нечто вроде растерянности в больных глазах существа. Шея издала всхлип, голова отлетела в сторону, а тело рухнуло вперед, на то место, где только что стоял Сагитай. Оставшись без управления, тело шарило руками и сучило ногами, словно пыталась нащупать стоявшего за секунду до этого перед ним человека. На секунду оно даже нащупало точки опоры и встало на четвереньки, толчок ноги человека откатил тело в сторону дома. Оно начало подниматься вновь, но еще один толчок, практически удар, заставил обезглавленное тело откатиться еще на пару метров. Сагитай вернулся к машине. Черная волна гибнущей травы, сопровождаемая пощелкиванием рассыхающейся растительности, двинулась от тела, переметнулась на недалекие деревья, листья которых стали скручиваться и чернеть, словно от нестерпимого жара.
Через улицу, а затем еще где-то из соседнего дома раздались крики. Человеческие, но одновременно лишенные эмоций.
– Быстрее! Где транспорт? – прикрикнул Яков.
Девушка метнулась в одну из построек. Яков за ней. Распахнув дверь сарая, она вывела вишневую старенькую «Яву». Ловко взлетев на нее, тут же пырнув ногой по кик-стартеру, Варвара завела аппарат, который на удивление тихо и ровно заработал.
– Деда, быстрее!
Дед Захар, туго понимая, что происходит, тем не менее сел позади внучки.
– Если что, солярку с машин слейте и робота заправьте, – дал последние наставления Яков.
– Хорошо! – звонко крикнула она.
Варвара несколько раз газанула и, пульнув землей из-под заднего колеса в открытую дверь сарая, сорвалась с места. Проехав по черному пятну мимо безголового трупа немца, она лишь на секунду задержала на нем взгляд и добавила газа. Рыжая копна ее волос, которую было видно, даже несмотря на сидящего позади нее деда, скоро скрылась в уходящей на восток деревенской дороге.
Из кустов, стоящих недалеко от сарая, показалось двое. Один без руки, в рвано-паленой полицейской одежде иностранного образца с пистолетом у пояса, другой – крупный мужчина без зубов, в одежде, уже не поддающейся идентификации.
– Наш выход, – процедил Яков, поднимая гранатомет к плечу.
Первым на мушку он взял однорукого с пистолетом у пояса. Хоть гранатомет и имел планку для установки различных прицелов, Яков разумно снял его, понимая, что в их случае он не будет нужен. Расстояние между ними было около двадцати метров, и, очевидно, гнус уже пытался свалить Якова, но артефакт делал свое дело. Мушка поймала грудь гнуса. Легкое, едва заметное ощущение холода коснулось его тела, и он нажал на спуск. Мощная отдача, из-за которой это оружие не стало распространенным, было сравнимо с ударом бойца среднего уровня в плечо, отчего тело Якова сотряслось, а грохот резким механическим лязгом ударил по ушам, поселив в них звон и гудение. Зато стоявший в прицеле однорукий разлетелся снопом брызг и клочков. Две ноги, прикрепленные к тазу, лохмотья одежды и прочной кожи с верхней части тела упали на землю в том же месте, остальное веером вылетело за пределы двора. Слыша только гул ушах, Яков направил ствол на другого, который, открыв беззубый рот, изобразил что-то вроде огромной буквы «О». На самом деле он кричал, но оглушенный Яков не слышал этого. Второй выстрел в букву «О» просто снес голову, раскроив верхнюю часть тела, которое, изогнувшись назад дугой, упало в пыль. Корова и все еще сосавший ее теленок, застучав копытами по деревянному настилу, покрытому соломой, задрожав мелкой судорогой, свалились, закатывая глаза. Молодые пирамидальные тополя, стоявшие за сараями, превратились в черные свечи.
Резко обернувшись, не слыша ничего вокруг, Яков бросился к машине, возле которой стоял Сагитай. Завидев Якова, он также открыл рот, что-то показывая, но тот только потряс головой. Сагитай кивнул и сел на место водителя. Яков, оббежав машину, еще толком не уселся на пассажирское сиденье и не закрыл двери, как почувствовал, что дорога чиркнула по подошве. «Тойота», взревев двигателем, бросилась вперед по проселочной дороге, уйдя в левый поворот. Судя по рту, Сагитай что-то говорил, но звук был невнятный. Потом он глянул на напарника и, поняв, что тот нормально не слышит, замолк.
Скоро звон в ушах стих, и Яков принялся разглядывать себя с ног до головы. Брызг на одежде практически не было, а сечек от осколков тем более. Боеприпас был специальный. Взрывался от удара, без осколков, поскольку находился в пластиковой оболочке, но то, что он делал с гнусом, было стопроцентным желанием Якова.
–… шишь уже? – послышался голос Сагитая.
Яков несколько раз сильно открыл и закрыл рот, одновременно стараясь пошевелить ушами, звон стих как будто окончательно, хотя все равно какой-то радиолюбитель включил в ухе звуковое сопровождение программы «Дубль четыре Восток».
– Че? – переспросил Яков.
Сагитай посмотрел на него и сплюнул.
– Ниче!
Машину здорово тряхнуло.
– Чего гонишь-то? Потише едь! Видел, как «Лера» отработала?! – вдруг заулыбался Яков.
Сагитай внимательно посмотрел в зеркала заднего вида и сбавил скорость.
– Видел, видел. Молодец! – похвалил он искренне, но сохранял серьезность. – Хорошая штука! А ты видел, что в той стороне поселка делалось?
– Нет.
– И я толком не видел, но, брат, что-то мне хреново стало от того, чего я даже не разглядел. Колобок, колобок… Сказка на ночь.
– Какой колобок? – не понял Яков, оглядываясь назад, на Трофима, который по-прежнему сидел посередине заднего сиденья, держа в руке статуэтку.
– Не знаю какой. Может, показалось. Хреновый колобок, Яков. Такой что… не знаю.
Некоторое время ехали молча. Вдоль проселочной стояли леса с редкими просветами полян. Черные точки, в которые превратились брызги на маске и одежде, Яков легко снял стерилизующей салфеткой. Перезарядил и протер чистой салфеткой «Леру», да так и остался сидеть с ней в обнимку.
– Как думаешь? Не заразно? – спросил он, показывая салфетку, на которой собралась черная крошка.
– Да не, думаю, сдохло, но контачить не советую! – усмехнулся Сагитай.
– Скажешь тоже, советчик. Тормозить будем? Отдохнуть надо, – сказал Яков.
– Погоди. Подальше отъедем, – ответил Сагитай. – Вообще подальше от населенных пунктов. Там беспокойнее всего.
Скоро показалась табличка населенного пункта Гаврилов Гут. Боец, не сбавляя скорости, взял левее, уйдя в сторону. Краем глаза друзья увидели несколько домов. В селе было тихо. Ожидать, что там могло быть что-то по-другому, то есть не так, как в предыдущих деревеньках, было бы глупо, а испытывать судьбу и помогать кому-либо бойцам совершенно не хотелось.
– Ты, кстати, сколько «мух» утащил? – лениво спросил Яков.
От равномерной тряски, пережитого волнения и короткого сна прошлой ночью его потихоньку клонило в сон.
– Еще одна осталась. Три штучки сверху взял, – ответил Сагитай.
Солнце поднималось выше, ко сну клонило и его, но, конечно, и речи не могло быть, чтобы такой незначительный недосып повлиял на его реакцию и боеспособность.
– Это хорошо, – одобрил Яков, откидывая спинку сиденья назад, обнимая гранатомет и удобнее устраиваясь на сиденье с прицелом на поспать. – Красивая девка вырастет…
Сагитай промолчал. Он понял, о чем говорил Яков. Рыжая Варвара, хоть и была еще подростком, но настолько яркую рыжину он не видел даже на фотографиях, а для Якова рыжие всегда были на особом месте. Здесь уместнее было бы сказать «если вырастет», но зачем делать больно товарищу, который уже отходил ко сну? Зачем тревожить его напрасными переживаниями? Солдатский быт, он и счастлив этими короткими моментами, когда можно забыть обо всех страхах и рисках, обо всех возможных смертях на твоем пути и на пути знакомых и близких тебе людей. Помечтать о том, как было бы хорошо, если бы… Здоровая шутка, здоровый сон, и, вообще, все, что на секунду может успокоить человека в их положении, – бесценно, поэтому Сагитай чуть сбавил скорость, оглянулся на Дока, который все так же, держа статуэтку химеры в правой руке, начал шуршать конфеткой, слегка улыбнулся чему-то своему, снял шлем и бросил его на заднее сиденье через подголовник…
Глава 7. Встреча
Регулярная армия, состоящая в основном из артиллерийских соединений, отступала. Заминированный, перетянутый колючей проволокой и забаррикадированный брошенной техникой и бетонными плитами Смоленск был оставлен. Только на крышах некоторых высоток дежурили гранатометчики и наводчики, защищенные артефактами, но их было лишь пару десятков. Еще несколько десятков артефактов было в обязательном порядке у пилотов штурмовых вертолетов, подвозящих им боеприпасы и смену, еще несколько десятков раздали корректировщикам, позиции которым строились на скорую руку еще в тылу защищающихся. Другая сотня артефактов разошлась по первым лицам страны и самым богатым людям, которые расплачивались за спасительный артефакт или слитками золота, или убежищами.