Ильяс Качовски – Заседание писателей (страница 4)
— Нам нужно понять, что произошло, — сказал он ровно. — Паника никого не вернёт.
Мими стояла рядом, сжав руки.
— А если это не случайно? — спросила она тихо. — Если кто-то из нас…
Она не договорила.
Антония Аллен нервно вдохнула и покачала головой.
— Нет. Пожалуйста, нет. Мы же только приехали… это не может быть правдой.
Тер Дейл убрала телефон в карман.
— Я уже вызвала скорую помощь, — сказала она.
Никто не задал лишних вопросов. Этого было достаточно.
Вечер
.
В особняк прибыли две женщины в тёмных медицинских куртках. Они говорили негромко, почти шёпотом, и двигались уверенно, будто подобных комнат в их практике было слишком много.
Кая уже уложили на пол. Свет лампы падал неровно, подчёркивая беспорядок вокруг. Перевёрнутый стул, сдвинутая тумба, разбросанные листы. Врачи обменялись коротким взглядом и приступили к осмотру.
Одна проверила пульс, другая проверила зрачки. Затем последовала пауза.
— Остановка сердца, — сказала первая. — Вероятно, внезапная.
— Следов борьбы нет, — добавила вторая после быстрого осмотра рук и шеи.
Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Для большинства этого оказалось достаточно.
Но Ханна Трейт, стоявшая у стены, не отвела взгляда от комнаты. В её голове всё никак не сходилось. Слишком много следов движения, слишком много хаоса для простой, тихой остановки сердца. Развалина в комнате казалась ей маловероятной случайностью.
Одна из врачей проверяла карманы пальто Кая и вдруг замерла.
— Здесь кое-что есть.
Она достала небольшой предмет. Красную головку цветка, аккуратно сделанную из ленты.
— Он всегда это с собой носил? — интересовалась Лииса Мортон.
— Дайте его мне. — говорила Тер Дейл и взяла его красная головка цветка из ленты.
— Значит… просто сердце? — тихо сказал Дмитрий Добряков, глядя на тело, но не приближаясь. — В таком возрасте?
Он неловко усмехнулся, будто сам не поверил своим словам.
Максим Борисов скрестил руки на груди и фыркнул:
— Сердце, нервы, переутомление… Удобное объяснение. Всегда подходит.
— Кай Карсон… — сказала Тер Дейл с грустным тоном. — Ты был один из тех, кто привносил в этот мир свои истории.
Она сделала паузу, будто подбирала слова, чтобы не сломать хрупкую тишину в комнате.
— Прощайтесь.
Дмитрий Добряков подошёл первым:
— Ты был странным, но талантливым. Прощай, Кай...
Лииса Мортон тихо, почти шёпотом:
— Я верю, что твои истории будут жить навечно...
Либу Кэхлер склонил голову, ровно и сдержанно:
— Стиль ушёл вместе с тобой. Мир стал беднее на одного великого сказителя...
Франсуа Вивьон вздохнул, чуть качнув головой:
— Жаль, что мы не успели поговорить... Пусть земля будет пухом, а строки вечностью...
Ханна Трейт сжала кулаки и сдерживала эмоции:
— Спи спокойно. Пусть тебе там будет легче.
Эрих Грант коротко:
— Надеюсь вы обретали... Покой...
Мими Грант шагнула вслед за братом, тихо:
— Надеюсь, тебе было спокойно…
Один за другим гости попрощались с Каем.
Врачам хватило нескольких минут, чтобы подготовить тело. Они аккуратно уложили Кая на носилки и проверили, что всё закреплено.
— Готово, — сказала одна из врачей, кивнув коллеге.
Тер Дейл шагнула в сторону.
— Вы можете забрать его, — спокойно произнесла она. — Пожалуйста, аккуратно.
Врачи кивнули, вынесли носилки и вышли из особняка, закрыв за собой дверь. В особняке стало на одного писателя меньше.
Ночь
.
Ночь спустилась на особняк, и коридоры уже окутала тишина. В одной из гостевых комнат собрались три девушки:
Лииса Мортон, Антония Аллен и Гай Селфарк.
Они сидели на диване, тихо шёпотом обсуждая происходящее.
— Смотри на Алексея Нефритова, — сказала Лииса, чуть улыбнувшись. — Стоит у камина, пишет что-то. Скорее всего вдохновляется этой атмосферой.
— Да, — подтвердила Антония. — Красивый мужчина, и… такое ощущение, что у него прямо изумрудное чувство. Даже в свете лампы он выглядит как герой старых книг.
Гай Селфарк скрестила руки и фыркнула:
— Молодёжь даёт волю романтике. А кто старший здесь вообще? Мне кажется, Либу Кэхлер. Он всё время такой манерный, старается держать всех в узде.
— Ну да, Либу явно не молодой, — согласилась Лииса. — Но по возрасту… я бы поставила на Элио Ортиса. Ему точно больше всех.
— Именно! — вмешалась Антония, держа руки на коленях. — 79 лет, трость у него… и всё равно он пишет, хотя мог бы просто сидеть и вспоминать прошлое. Вот он, самый старый в этом доме.
Девушки замолчали на мгновение, слушая, как тихо потрескивает камин, где Алексей продолжал писать. Свет от огня бросал мягкие тени на стены, а особняк казался одновременно уютным и зловещим.
— Интересно, — сказала Гай Селфарк, — как все эти разные личности уживутся вместе, если даже ночь такая странная…
— Самое странное это смерть Кая… — начала Лииса, тихо, почти шёпотом, — как пусто стало после Кая Карсона? Странно, что его уже нет, а кажется, будто он всё ещё здесь.
— Да, такой же чувство — вздохнула Антония.