Ильяна Царь – Что хранит лес? (страница 4)

Натюрморты, портреты и многие другие кляксы и мазюки были раскиданы по всему дому. Деревянный стол был заставлен красками, кистями, карандашами и всевозможными инструментами. Ещё не высохшие пейзажи висели на окнах веранды. В сторону печи были закиданы баскетбольные комки испорченных портретов. Хаос и беспорядок посетил мой дом. Хотя ещё пару дней назад мы с Леной так тщательно всё вычистили.

Я пыталась строить планы на будущее, проверила новый проект, который прислал шеф, даже пару раз созвонилась с коллегами. Гуляла по лесу, рисовала. В общем, пыталась всячески отвлечься.

Заляпанная в краске, в полном беспорядке, но абсолютно счастливая, я стояла на веранде, трудясь над очередным творением.

– Лина, ты там жива!? – послышался тревожный голос Толи.

Он зашёл на веранду и, округлив глаза от удивления, стал рассматривать беспорядок, который я устроила в доме.

– Жива и вдохновлена! – с сияющей улыбкой ответила я брату.

– Вижу, ты время зря не теряла! – с головы до ног он оценивающе посмотрел на меня. – Ну как процесс? Продвигается?

– Я в восторге! Посмотри вот на эти рисунки. – с гордостью указав на висящие на стекле пейзажи, я ждала его вердикта.

– Да ты прям Айвазовский! – погладив по голове, отечески похвалил брат.

– Да ладно тебе. – смущаясь, я пихнула его в бок.

– Ты хоть ела? – ласково обняв за плечи, поинтересовался Толя.

Я ответила ему голодным урчанием желудка.

– Так я и думал. Хватит сидеть затворницей! Сегодня Лена в ударе! Приглашает тебя на званный ужин. Приказала доставить во что бы то ни стало. А с ней спорить опасно, сама знаешь.

– Слушаюсь и повинуюсь, тем более что мои запасы еды давно закончены.

– Зайдем по дороге в одно местечко. Мне нужно переговорить с Михалычем. Ты не против?

– Конечно нет, хоть какое-то новое развлечение… Только про беспорядок Лене ни слова!

Он изобразил замок на губах, и я пошла собираться.

Мы шли вдоль поля, на котором ещё ездила сельскохозяйственная техника. Весело болтая и подтрунивая друг над другом, мы дошли до какой-то постройки.

– Раньше он был амбаром, теперь Михалыч сделал из него мужской клуб. – смеясь, начал объяснять брат. – Мужики приходят туда после рабочего дня попить чай, обсудить новости или взять взаймы инструменты. Михалыч старая скряга, всё собирает, поэтому у него есть такие вещи, которые больше нигде не найдешь.

– Дай угадаю, тебе нужен инструмент, который есть только у него?

– Какая умница! – съехидничал он, за что я его ущипнула. – Ай, ай, сдаюсь! Прости и пощади! – взмолился брат.

Мы зашли в этот амбар, где нас радушно встретил тот самый Михалыч. Он оказался добрым, старым мужичком. Угостил меня чаем с вафлями. Михалыч часто бывал здесь, что-то постоянно делал. Его жена умерла, дети выросли и уехали кто, куда. Поэтому он никогда не торопился домой, здесь же он был всегда чем-то занят. В этом амбаре можно было найти всё, от редкого инструмента до полезного совета или доброго слова. Поэтому, наверное, работники так любили сюда приходить после тяжёлого рабочего дня передохнуть, попить чаю и отправиться уже домой.

Пока братишка объяснял Михалычу, что ему нужно, я сидела за большим деревянным столом и пила чай. Я давно не виделась с Толей, поэтому мне достаточно было просто находиться с ним рядом. Время, проведенное вместе, укрепляло нашу кровную связь. На коленях у меня уютно устроилась хозяюшка этого помещения, пятнистая кошечка Мурка. Она залезла ко мне на колени и мурлыкала как трактор, иногда поглядывая на меня влюблёнными глазами. Запах сена, тёплые лучи солнца, выглядывающие сквозь щели деревянных стен, и мурлыканье кошки унесли меня в сансару.

Недалеко стали доноситься разговоры мужиков. Это вернулись с полей Пётр Алексеевич, который работал на комбайне, и порученный ему стажер из Аграрного университета. Стажёра звали Васька, он был похож на апельсин. Рыжие волосы, веснушки по всему лицу, весёлый парень с умными глазами.

Пётр Алексеевич был им доволен, ещё и руки у него «золотые». Также с ними пришёл тракторист Шишкин. Его все так и звали по фамилии. Он не обижался. Лицо у него всегда было красное, то ли оттого, что он всегда был на солнце, то ли оттого, что он любил пригубить.

Шишкин развлекал меня анекдотами, я хохотала, набив рот вафлями. Мурка наслаждалась общением у меня на коленях. Она вообще любила, когда было много народу в амбаре.

– Ну всё, я побежал! – сказал Васька, допив чай.

– А куда так торопишься? – спросил Пётр Алексеевич.

– Ну как, Пётр Алексеевич, вы же знаете! – смущённо ответил Васька. – Сегодня же пятница, танцы, ещё в баню надо сходить!

– Ну давай, давай беги! Но чтоб в понедельник, был как огурчик на работе.

– Понял! – и счастливый побежал на выход, чуть не сшибая входившего Рима.

– О, здорова! – быстро пожав руку, Васька полетел дальше.

Все дружно поздоровались, Рим присоединился к беседе Толика и Петра Алексеевича. Ну а Шишкин дальше развлекал меня своими анекдотами, сидя за столом. Только что-то мне уже не смешно. Я сидела, делала вид, что я его внимательно слушаю, а сама поглядывала на Рима.

Ну повезло же мне, хотела избавиться от мысли о нём. И вот он, здрасьте! Пока есть возможность, я решила разглядеть его получше и понять, чем он меня зацепил.

Сегодня он выглядел по-другому. Расчесался, побрился, и не сливался с природой. Оказывается, у него не только красивые глаза, но и улыбка. Густые чёрные волосы были чуть длиннее обычного, ну прям итальянский красавчик. На нём были потёртые джинсы и такая же футболка. Повернувшись ко мне спиной, я смогла оценить его восхитительную задницу и широкие плечи.

Спасибо!

Они ходили по амбару и искали какой-то инструмент, как оказывается, имеющийся в закромах у Михалыча.

Пётр Алексеевич, уставший, но довольный выполненной работой, собрался домой. Но увидев, что мой интерес угас к рассказам Шишкина, браня, начал того гнать с собой.

На весь этот разговор Рим повернулся в нашу сторону. Его взгляд буквально секунду задержался на мне. Но от этой секунды мое сердце сделало кульбит… Два дня стараний забыть его ни к чему не привели!

Весело ругая друг друга, Пётр Алексеевич с Шишкиным разошлись по домам.

Сижу и думаю, и что мне теперь, сидеть тут просто и таращиться на его восхитительную задницу? Нет! Надо делом заняться. Пойду помою кружки и уберу со стола. Пусть видит, какая я хозяюшка. Ага, гениальный план! Тут я встаю очень грациозно, так подумала я, совсем забыв, что на коленях лежала кошка. Мурка не ожидала такого предательства и, пока летела с моих ног, цеплялась за жизнь чем могла, а точнее, своими когтями за мои голые ляжки.

– ААААА!!! – пронзительно ору я. – Твою мать, блядь!!! – Забыв, что я леди, возмущаясь, хватаюсь за ноги.

Мохнатая ракета понеслась из амбара с перепуганными глазами, мужики оставили свои дела и повернулись в мою сторону, ожидая развязки нашей истории.

– Ой, Мурочка, прости меня! – бегу вдогонку, осознав свою вину перед перепугавшейся кошечкой.

Вслед за собой слышу громкий смех мужиков.

Ну капец! План сработал, как и всегда! Не поймав кошку, с надутыми губами и раскровавленными ногами, я зашла в амбар. Не смотря в сторону мужиков, доковыляв до стола и схватив эти долбанные кружки, намереваясь вымыть их во что бы то ни стало, я вышла с гордо поднятой головой.

Я же! Мать его! Хозяйка!

Умывальник находился в трех метрах от амбара, возле высокой березы. Стоя возле дерева и тихонько всхлипывая от досады, я поняла, что уязвленная гордость болит сильнее чем разодранные ноги.

– Тебе нужна помощь? – спросил Рим, стоя у меня за спиной.

Такое ощущение, что меня парализовало, я ни повернуться, ни ответить не могу. Не ожидала такой заботы с его стороны, ведь мне его описали как человека, который не проявляет интереса к девушкам.

Улыбнувшись, он осмотрел меня с головы до ног, и остановил взгляд на моих ногах.

– Давай помогу. – ласково предложил Рим.

Я не дышу!

Замерла…

Боюсь спугнуть.

Не дождавшись ответа, Рим принялся за дело. Он намочил свою руку, сел на корточки передо мной и начал вытирать кровь с моих ног. Его теплые, большие ладони, нежно гладили мою кожу, аккуратно промывая мои ранения. Я стояла, не шевелясь, смотря на него и вдыхая его аромат. От него пахло луговыми травами и весенним ветром. От этих прикосновений мое сердце бешено забилось в груди.

Повторив манипуляцию несколько раз, он поднялся и приблизился ко мне близко-близко, и заговорщически сказал:

– Жить будешь! – и, улыбаясь, ушел.

А я, начала дышать.

Да что со мной такое? Я что, мужчин не видела?

Встречала я разных мужчин. Были красивые и успешные, и интересные. Но, чтобы так, молниеносно мое тело отзывалось! Со мной такое впервые.

А, да, кружки! Моем кружки!

Немного придя в себя, я пошла обратно в амбар.

– Я думаю, через пару дней закончу и занесу тебе. – объяснял Рим Михалычу.

– Не торопись, мне не к спеху. – все так же радушно отвечал Михалыч.