Илья Жегулев – Ход царем. Тайная борьба за власть и влияние в современной России. От Ельцина до Путина (страница 4)
Когда Юмашев закончил, Татьяна Михайловна, все так же благосклонно улыбаясь, поблагодарила его за выступление. Но в вывешенном на следующий день списке прошедших третий тур его не было. Он провалился. Юмашев уныло поплелся забирать документы, и вдруг выдававшая их девушка говорит: «А, Юмашев? Вас пригласили еще раз зайти в приемную комиссию». «И тут я понимаю, что у меня появился шанс, – вспоминает Юмашев. – Сердце у меня гулко бьется, хочется пить, и слегка потрясывает.
Меня приглашают в аудиторию, где сидят все те же – Лиознова, Смоктуновский, Кулиджанов и еще человек десять кинематографических звезд. И тут Татьяна Лиознова говорит: "Вы знаете, вам 17 лет, вы слишком молоды. Чтобы быть режиссером, нужен другой опыт. Но в этом году мы набираем экспериментальный курс, он будет актерско-режиссерским. Мы в этом году не берем актеров, нет такого набора, но из тех, кто идет на режиссеров, хотим набрать актерскую экспериментальную группу. Мы приглашаем вас". И в этот момент моя голова работает как суперкомпьютер. Я понимаю, что я им понравился, что они хотят меня взять, поэтому надо идти ва-банк».
«Вы знаете, я настолько хочу быть режиссером, что эту профессию я ни на что не променяю», – сказал Юмашев, абсолютно гордый собой, уверенный, что такой ответ Лиозновой понравится, демонстрируя преданность профессии, и она все-таки возьмет его на режиссерский. Но режиссер кивнула и сказала:
– Ну раз так, тогда ничего страшного: приходите на следующий год.
Двери ВГИКа для Юмашева закрылись, и он попал на два года в армию. «Я помню, как в армии каждый вечер, перед тем как уснуть, и каждое утро, когда просыпался, думал: "Какой же я идиот, какой кретин, какой я самовлюбленный дурак! Вместо того, чтобы сейчас смотреть фильмы Феллини и Антониони в главном зале ВГИКа, делать актерские этюды с прекрасными студентками-вгиковками, я иду в караул, а девушек увижу только через два года!.."»
Тогда неудавшийся режиссер не предполагал, какой удачей стал его провал на экзаменах.
«Дорогой друг, увы!»
Хотя у Юмашева было время, чтобы попытаться поступить в какой-то другой вуз, он решил, что не будет этого делать, а со следующей попытки, после армии, уж точно во ВГИК поступит. Но до армии оставалось еще больше полугода, и надо было чем-то заняться. В этот момент ребята из школьного отдела «Комсомолки» предложили ему поработать курьером в газете. «Когда я пришел в школьный отдел, там был знаменитый тогда "Алый парус": Юра Щекочихин, Леня Загальский, Паша Гутионтов. Мы болтали обо всем, они там пили-курили, была, конечно, совершенно сумасшедшая для подростка атмосфера», – вспоминает Юмашев.
Тогда «Комсомолка» считалась одним из главных изданий страны, и даже чтобы стать курьером, надо было завоевать доверие. Зарплата на этой должности была вполне сопоставима с тем, что мама Юмашева получала на двух работах в Переделкино, – 80 рублей. Служа курьером, он узнал всю газету изнутри, разобрался, как что работает: бюро проверки, литературные редакторы, корректоры, верстальщики, выпускающие редакторы, цензура – Главлит (без печати его уполномоченных не выходила в свет ни одна газета в стране).
Почти год Юмашев проработал курьером, пока весной 1976 года его не призвали в армию. «Алый парус» напечатает его первый текст в «Комсомольской правде»: небольшое эссе юноши, который уходит в армию и не понимает, с чем там столкнется, но знает, с чем прощается. «Помню, после публикации мне сотни девочек со всей страны написали в ответ. "Алый парус" аккуратно эти письма пересылал в мою воинскую часть», – вспоминает Юмашев. В армии он написал одну статью об армейской жизни, тогдашний редактор юношеской странички «Алый парус» Павел Гутионтов с удовольствием опубликовал и этот текст[4].
Вернувшись из армии весной 1978 года, Юмашев решил в курьеры уже не идти. Гутионтов, капитан «Алого паруса», решил пристроить талантливого парня и позвонил своему хорошему знакомому – главному редактору «Московского комсомольца» Льву Гущину. Так Юмашев, без образования, без журналистского опыта, с двумя заметками за плечами, попал в школьный отдел «МК», где стал делать страничку для старшеклассников «Сверстник». Там он получал не оклад, а гонорары: сколько написал, столько и заработал.
«Этот год в "Московском комсомольце" невозможно сравнить с пятью годами на факультете журналистики: опыт колоссальный, жесткие сроки, точное соблюдение размера публикации, придумывание заголовков – всему этому я учился с колес, получая огромное удовольствие», – вспоминает Юмашев. Несколько публикаций в месяц – это норма для любого гонорарщика «МК». Через год 21-летний Юмашев уже ощущал себя бывалым журналистом. Там же он влюбился в девушку из спортивного отдела Ирину Веденееву, они почти сразу поженились. В 1980 году у молодой пары журналистов родилась дочка Полина Юмашева.
В 1980 году Гутионтов пригласил Юмашева в «Комсомолку», в любимый отдел «Алый парус», выпускавший страницу для старшеклассников: там наконец освободилось место стажера. «Это была довольно свободная территория, там совершали маленькие революции, – рассказывает журналистка Людмила Телень, тогда – коллега Юмашева по «Комсомолке», а с 2014 года – замглавы «Ельцин-центра». – Кое-что можно было сделать такого, что в остальных отделах делать было страшновато». Хотя в «Комсомолке» иногда выходили статьи типа «Рагу из Синей птицы»[5] (с этого материала началась травля группы «Машина времени»), но все же в редакции были довольно свободные порядки. «Часть людей была номенклатурой ЦК комсомола, в основном редакторы отделов, – вспоминает Телень. – Но среди остальных журналистов было много ярких, талантливых людей».
«Внутри редакции знали, что такое хорошо, что такое плохо и где проходят границы», – говорит Телень и вспоминает, как редакция не согласилась опубликовать текст «Кто усыновит Чебурашку» – о негативной роли сказки Успенского и ее героя, у которого нет родителей, а только друг крокодил.
Юмашев не был похож на бюрократов-начальников. «Когда мы попадали в сложные, конфликтные ситуации, когда нужна была взаимная поддержка, он никогда не подводил. В этом смысле мы всегда стояли на одной позиции, наши взгляды совпадали», – вспоминает Телень. Круг единомышленников много значил и для Юмашева. Когда он стал главой администрации, в первую очередь он позвал, чтобы посоветоваться, своих коллег, которых знал по работе в «Комсомолке» и «Огоньке».
«Алый парус» обычно получал больше читательских писем, чем любой другой отдел в «Комсомольской правде». Подростки были неравнодушной аудиторией и заваливали редакцию своими историями, рассказывали о непростых жизненных ситуациях, в которых они оказались. Газета была обязана отвечать на каждое письмо. Это было установлено специальным постановлением ЦК КПСС[6].
«Если вы вдруг не ответили, автор письма мог пожаловаться в прокуратуру или в ЦК КПСС, поэтому за всеми ответами на письма читателей строго следили руководители "Комсомолки". На письмо в газету невозможно было не ответить», – рассказывает Юмашев.
«Мы, конечно, изгалялись, придумывали, как в два слова дать ответ, чтобы успеть ответить на эти сотни писем. Помню, самый короткий ответ, который мы сочинили, был: "Дорогой друг, увы!" Или: "Дорогой друг! Успехов!" Это все надо было напечатать на машинке, в двух экземплярах, потому что оригинал шел автору, а копия оставалась в архиве отдела писем. Все эти ответы хранились лет пять‒десять, а потом, конечно, сжигались».
Вскоре Юмашев из стажеров был переведен в корреспонденты школьного отдела «Комсомолки». А затем его назначили капитаном – руководителем «Алого паруса». «В школьном отделе всегда был особый, непокорный дух. А "Алый парус" – единственное место, где рассказывали о проблемах подростков, о том, что к ним надо нормально относиться, что они должны быть самостоятельными и их не надо гнобить и мучить. Об этом никогда в федеральных СМИ не писали. Это была единственная газета, которая защищала мальчишек и девчонок в этом самом ранимом возрасте», – рассказывает Юмашев.
У Юмашева был свой язык, непохожий на язык остальных, и поднимал он темы вневременные. Вот Юмашев рассказывает о драматичной истории любви школьника, которому родители запрещали встречаться с девочкой из его школы, что привело в итоге к самоубийству.
«Просто он нужен был всем. Бывает, человек не придет в школу, никто, кроме соседа по парте, этого не заметит. Если Руслан вдруг заболевал, это было видно сразу, как будто что-то самое важное отсутствовало в классе.
Но, впрочем, не о том я должен рассказывать. Совсем не о том. В субботу утром Руслан встал, оделся, умылся, потом позавтракал. После этого зашел в кладовку, зарядил ружье патроном и выстрелил. Почти сутки врачи боролись за жизнь Руслана. Спасти его так и не удалось»[7].
Вот Юмашев рассказывает о трудных подростках, которые попадают на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних, и о людях, которые им помогают.
«Мир подростка вроде бы понятен и все же далек. От родителей, от школы, от милиции, в конце концов. Можно быть с ним рядом, но не быть с ним вместе. Да так и происходит. Родители рядом, учителя, участковый инспектор. А кто вместе, внутри его мира, его жизни?..