Илья Варшавский – Человек, который видел антимир (страница 42)

На следующий день я скупил в маленьком курортном местечке все злополучные пуговицы и бросил их в море.

Пожалуй, это было самым лучшим из всего, что я когда-либо сделал на плодородной ниве фантастики.

Пантеон бессмертия

Первыми, как всегда, начали фантасты. Это совпало с концом эры космоса в литературе. К тому времени уже был создан космический вариант «Трех мушкетеров», перенесены в далекие галактики герои русских былин и мифов Эллады, написан «Рокамболь на Марсе», а двенадцатый стул с сокровищами мадам Петуховой отправлен в кольцо Сатурна.

Назревал кризис жанра.

Легкость конвертирования любого литературного произведения в научно-фантастическое путем удаления его героев на расстояние нескольких парсеков от Земли привлекла в научную фантастику тысячи новых авторов, переработавших в течение нескольких лет все, что было написано прозаиками, драматургами и поэтами. Сейчас, подобно стае голодной саранчи, они метались среди обглоданных ими книг в поисках новой пищи.

Как всегда бывает в переходные периоды, идея уже носилась в воздухе, и сейчас трудно установить, кто же первым открыл новую эру в фантастике. Так или иначе, на рынок хлынул поток книг о человеческой душе.

Это не было возвратом к старым традициям Фламмариона и Гофмана. Оснащенная современной техникой, человеческая душа потеряла свойственный этому символу мистический оттенок и приобрела материальные черты. Она извлекалась хитроумными приборами из недр мозговых клеток, записывалась на магнитных лентах, концентрировалась в виде чередования зарядов в полупроводниковых кристаллах, воплощалась при помощи двоичного кода в молекулах полимеров, передавалась на невообразимые расстояния радиосигналами.

За несколько лет космическое пространство было населено душами умерших, живых и еще не родившихся людей с плотностью, превышающей санитарные нормы.

Однако известно, что полет самой изощренной фантазии не может намного опередить уверенную, неторопливую поступь науки. Поэтому настало время, когда то, что казалось забавной выдумкой фантаста, было получено в лаборатории ученого. Впервые за все время существования человечества таинственные черты индивидуума удалось зашифровать в зарядах плазмы. Окруженные тончайшими магнитными оболочками молекулы несли полную информацию, заключенную в десяти миллиардах нервных клеток мозга. Один кубический миллиметр газа, защищенный магнитным облаком, чудесным образом хранил неповторимые черты человеческой личности.

Это был великий день, когда сбылась вековая мечта людей о бессмертии. Освобожденный от бренного тела дух не нуждался в пище и одежде, не знал усталости, сохраняя при этом не только возможность мыслить и творить, но и некоторую свободу передвижения, ограничиваемую помещением колумбария. Кроме того, ничтожный объем синтетических душ не вызывал никаких трудностей в их хранении, так как требовал меньше места, чем урна с пеплом.

Научное открытие такого масштаба не должно было ограничиваться какими-либо социальными, политическими или географическими рамками. Неудивительно поэтому, что в Декларации прав покойников, принятой Всемирным съездом живых, право на бессмертие принадлежало каждому жителю Земли, независимо от его имущественного положения, цвета кожи, политических взглядов и вероисповедания.

Не прошло и года, как в каждом населенном пункте планеты появились элегантные белые здания с табличкой на черных дверях: «Районный пантеон».

В специально установленные дни родственники умерших могли беседовать с их душами, ибо освобожденная от груза плоти эманация обладала к тому же еще и телепатическими способностями.

В обычное время свободно плавающие в пантеоне души занимались творческой деятельностью, безобидным флиртом, а также предавались воспоминаниям о минувшей жизни.

Безоблачное существование в райпантеонах, или, как его называли, «райская жизнь», совершенно лишило людей страха смерти. Больше того, часть граждан, уверенная, что каждого смертного ожидает вечное блаженство, начала манкировать своими обязанностями, предаваться пьянству и даже позволять себе антиобщественные выходки. Поэтому Чрезвычайный внеочередной съезд живых был вынужден принять дополнение номер один к Декларации прав покойников, вводящее для правонарушителей пантеоны усиленного режима.

Теперь рядом с парадными белыми зданиями для душ, заслуживших истинное бессмертие, появились черные сооружения без окон с поучающей вывеской: «Антиобщественная деятельность». При снятии слепков с душ умерших тщательно изучалось личное дело покойника, после чего на учетной карточке делалась пометка «Рай» или «Ад».

В пантеонах усиленного режима были запрещены свидания, и вместо свободного самоуправления, практикующегося в райпантеонах, души, повинные в антиобщественной деятельности, управлялись покойником, назначаемым администрацией.

Казалось бы, все шло как нельзя лучше, если бы не одно непредвиденное обстоятельство.

Поднаторевшие в телепатии души начали каким-то необъяснимым способом наведываться к живым родственникам и даже посещать различные учреждения.

Если родственные визиты, сводящиеся обычно к советам переставить мебель или обратить внимание на частые отлучки супруга по вечерам, вызывали раздоры чисто семейного порядка, то привычка шляться по официальным местам скоро превратилась во всенародное бедствие. Первыми взвыли работники патентных бюро и издательств, вынужденные с утра до ночи заниматься изучением потустороннего бреда. Когда же наиболее нахальные из покойников начали лезть с советами в государственные учреждения и являться во сне ответственным работникам, немедленно встал вопрос о принятии административных мер.

Решением постоянно действующего Комитета по делам мертвых душ все население пантеонов было переселено в космическое пространство.

Однако и эта мера не принесла желаемых результатов.

Во-первых, лишенные присмотра души совершенно отбились от рук. Они до смерти пугали пассажиров и стюардесс космических лайнеров, угрожали расправой населению малоразвитых планет и вдобавок ко всему начали бесконечную войну праведников с грешниками, искусственно вызывая магнитные бури и нарушая тем самым радиосвязь в космосе.

Во-вторых, отсутствие четкой загробной перспективы вызвало волнения в ряде стран на Земле. Хотя решением Совета производство душ было прекращено, нашлись ловкие дельцы, обещавшие каждому вечное блаженство в космосе за весьма умеренную плату. Как всегда в таких случаях, стремление обывателя к бессмертию использовалось всякими авантюристами для темных махинаций.

В этот тяжелый для Земли период, когда у ученых уже опустились руки, за проблему мертвых душ снова взялись фантасты. Справятся ли они с ней – покажет будущее. Скорее всего, справятся, хотя чужая душа всегда – потемки, живая она или мертвая.

Решайся, пилот!

Марсианка шла, чуть покачивая бедрами, откинув назад маленькую круглую голову. Огромные черные глаза слегка прищурены, матовое лицо цвета слоновой кости, золотистые губы открыты в улыбке, на левом виске – зеленый треугольник, знак касты Хранителей Тайны.

Климов вздрогнул.

Он все еще не мог привыкнуть к загадочной красоте дочерей Марса.

– Простите, не скажете ли вы мне, где я должна зарегистрировать свой билет?

Она говорила певучим голосом на космическом жаргоне, проглатывая окончания слов.

– Налево, пассажирский зал, окно номер три.

– Спасибо! – Марсианка тряхнула серебряными кудрями и, бросив через плечо внимательный взгляд на Климова, пошла к двери. Палантин из бесценных шкурок небрежно волочился по полу.

«Дрянь! – с неожиданной злобой подумал Климов. – Искательница приключений! Навязали себе на шею планетку с угасающей культурой. Страшно подумать, сколько мы туда вбухали, а что толку! Разве что наши девчонки стали красить губы золотой краской. Туристочка!»

Он отвратительно чувствовал себя. От сердца к горлу поднимался тяжелый, горький комок, ломило затылок, болели все суставы.

«Не хватало только, чтобы я свалился».

Он проглядел расписание грузовых рейсов и направился в пассажирский зал.

В углу, под светящейся схемой космических трасс, группа молодых парней играла в бойк – игру, завезенную космонавтами с Марса. При каждом броске костей они поднимали крик, как на футбольном матче.

«Технические эксперты, все туда же», – подумал Климов.

Он толкнул дверь и зашел в бар.

Там еще было мало народу. Чета американцев – судя по экзотическим костюмам со множеством застежек и ботинкам на толстенной подошве, туристы – пила коктейли, да неопределенного вида субъект просматривал журналы.

Ружена – в белом халате с засученными рукавами – колдовала над микшером.

– Здравствуй, Витя! – сказала она, вытаскивая пробку из бутылки с яркой этикеткой. – Ты сегодня неважно выглядишь. Хочешь коньяку?

Климов зажмурил глаза и проглотил слюну.

Рюмка коньяку – вот, пожалуй, то, что ему сейчас нужно.

– Нельзя, – сказал он, садясь на табурет, – я ведь в резерве. Дай, пожалуйста, кофе, и не очень крепкий.

– Ничего нового?

– Нет. Что может быть нового… в моем положении?

Он взял протянутую чашку и поставил перед собой, расплескав половину на стойку.

Ружена подвинула ему сахар.

– Нельзя так, милый. Ты же совсем болен. Пора все это бросать. Нельзя обманывать самого себя. Космос выжимает человека до предела. Я знала людей, которые уже к тридцати пяти годам никуда не годились, а ведь тебе…