Илья Тё – Никто, кроме Господа Бога (страница 57)

Когда он смотрел на себя в зеркало, в голову лезли мысли весьма далекие от аскетических. Иногда он даже трогал себя, как будто знакомясь с телом, в котором жил уже столь долго, но которое со всей этой свистопляской так и не успел как следует изучить. Но тут же сам себя одергивал, ибо, в конце концов, вожделение к собственной физической оболочке если и не граничит с онанизмом, то с шизофренией — уж точно.

В общем, всего через час после вылета из отеля Катрина уже была во всеоружии женского совершенства — блистая бриллиантовым колье и едва ли не пудовыми сверкающими камнями в крохотных мочках нежно-розовых ушей, юный бог Гор признался себе, что выглядит настолько роскошно, что впору ставить сигнализацию от угона…

И вот приехали. Выйдя из гравикара демиурга Корпорации Эс Си Рукса, ее кавалер, буквально источавший всем своим видом аромат богатства и представительности, предложил Катрине взять его под локоток. Сначала возможность подобной композиции для их пары довольно-таки покоробила бывшего грозного легата-катафрактария и уж тем более бывшего «Охотника на богов», однако этикет требовал и… Катрина смирилась.

В итоге она прошла по расстеленной зеленой дорожке, держа его под ручку, как заправская и безумно дорогая общительница-агнатка. По ступеням высокого белокаменного строения в обрамлении из классических дорийских колонн вверх и вперед в обширный зал, освещенный софитами под потолком и белым ворсом подиума посередине.

Катрина ахнула. Никогда, ни в унизительные дни обучения в школе наложниц Седана, ни в панические дни бегства из разрушенного его даром Буцефала, ни в часы мести на Торватине, когда она исполняла под рукотворными звездами Корпорации зловещий танец смерти на пару с Правительственной моделью над дымящимися трупами врагов, никогда она не чувствовала себя женщиной настолько, как почувствовала сейчас.

Холеные длинные ноги, которые несли ее навстречу кровавой судьбе, роскошный бюст, колыхавшийся при исполнении костедробительных рукопашных приемов, и даже физическое олицетворение женской сущности, спрятанное у нее между ног, все это не делало ее женщиной на самом деле.

«На самом деле» возникло только сейчас.

Феерия дефилирующих агнаток еще не началась, и сотни пар мужских глаз обратились к ней, возможно, единственной женщине по эту сторону от портьер.

Восхищенные взгляды пронзили ее тысячами жгущих стрел, конной лавой, ощетинившейся навершиями уланских копий. Свет софитов заиграл на ее тончайшей коже, оттеняя черты совершеннейшего из лиц.

Красавица! Именно такая, какую только можно себе вообразить, купаясь в яде наркотической полудремы.

Во тьме рядов и в лучах софитов она прошла мимо сидящих вокруг мужчин, немного сжавшись от их обжигающих взглядов и жмурясь от гордости за собственную красоту.

Сели. Саймон как, пожалуй, богатейший из присутствующих (и самый расторопный) выкупил лучшие места прямо перед подиумом. Катрина села по-женски, чуть наклонив плотно сдвинутые упругие бедра и возложив ногу на ногу. Идеальная голень, выскользнув из разреза платья, показала всем туман колготок и собственный, будоражащий воображение, изгиб.

— По-моему, — произнес Саймон, крякнув и скользнув по ее ноге взглядом — по-моему, сударыня, вы произвели здесь фурор. Показ еще не начался, а половина клиентов уже сходит с ума от вожделения. Можно сказать, вы сыграли на руку местному агентству моделей. Думаю, аукцион уже удался.

— Во-первых, — прервал его Гор — я все-таки сударь, а не сударыня… Уж не думаете же вы, что… Впрочем, не важно. Сегодня мой последний день пребывания в женском теле и, собственно, первый спокойный день, после всех этих злоключений. Хотелось просто проникнуться моментом, и раз уж угораздило попасть в тело длинноногой девчонки, то хоть спокойно проанализировать ощущения, которые при этом испытываешь. Понять, в чем заключаются принципиальные отличия от мужского тела, кроме чисто внешних. И потом, не мог же я притопать на показ элитных моделей в женском теле, но в тряпье и без косметики? Да вас бы просто засмеяли!

— Возможно. Ну и как, вы прониклись моментом? Как ощущения?

— Может быть, на «ты» перейдем?

— О, с такой девушкой — и так быстро…

— Да иди ты!

— О'кей, перешли. «Ты», значит, «ты», друг мой. Ну и как тебе быть бабой?

Катрина вальяжно откинулась на спинку стула. Как раз в этот момент на подиум вышел ведущий и что-то во всеуслышанье объявил…

— А знаешь, нормально, — ответил Гор, не обращая внимания на церемонию открытия дефиле. — В каком-то смысле в цивилизованном обществе, в современном городе, вот как здесь и сейчас, быть женщиной, да еще свободной богатой, — просто класс!

— Вот удивил! А что, богатым и свободным мужиком быть хуже?

— Ну, не хуже, — согласился бог Гор, — но ощущения, знаешь ли, совсем иные. Вот если бы я сейчас ввалился сюда в своем старом теле тертого вояки, в дорогом костюме, да еще и с триллионом лишних кредов на карточке, то типаж был бы примерно такой: «Ну кто на меня? Все тут куплю! Всех тут завалю и всех тут трахну! Весь мир мне враг, и мне плевать на это». Вот примерно так.

— Ну а сейчас?

— А сейчас… сейчас все совсем наоборот… Что тут сказать? Ведь женщина — это центр. Понимаешь? Мужчина — всего лишь двигатель, а женщина — сама ось движения. Все смотрят на нее, говорят о ней, думают о ней и, выражаясь прямо, хотят ее, вожделеют… А значит, никого не нужно заваливать, стоит лишь мигнуть, и всякий упадет к твоим ногам сам! И не нужно ничего доказывать — все доказательства меркнут пред мановением твоих трепещущих ресниц. И ничего не нужно брать самой. Лишь намекни — и тебе принесут. Это неописуемо, понимаешь? Это другая концепция мироздания, другая философия бытия! И черт его знает, какая правильней.

Саймон смутился.

— Э, мой друг-демиург, — выдавил наконец он, — а ты точно будешь это тело обратно на мужское менять? Что с ориентацией, брат?

— Саймон, ты дурак.

— Да ладно, шучу.

В этот момент их прервали рукоплескания. Дефиле началось. Сверкая искрящейся кожей глубоких декольте, открытых рук и обнаженных плеч, на ворс помоста выступили агнатки. Ноги, чуть скрытые в роскошных и длинных вечерних платьях, замелькали под разлетающейся от стремительных движений тканью.

Защелкали вспышками фотографы, завертелись, ловя момент, операторы телекамер. Некоторое время Гордиан Оливиан Рэкс смотрел на это действо почти без эмоций, ибо те чувства, которые он испытал, впервые увидев искусственную красоту агнатки (то была Мерелин почти шесть месяцев назад), слишком давно не поддерживались бурлением тестостерона в крови и приятной тяжестью в области налитого расплавленной сталью паха. И поэтому он смотрел на пролетающих мимо девиц-пантер и девиц-колибри в развевающихся фантастических платьях с разборчивым интересом, но без восторгов, характерных для большей, по-настоящему «мужской» части зала.

Но вот несколько партий минуло, и на помост вышла…

Мерелин!!

За ней одна за другой проследовали Роксана, Лилит и, конечно, старая сучка Эффи с копной смоли над хорошеньким, точеным лицом.

— Неужели это… — прошептал Гор, поперхнувшись воздухом, — неужели…

— Нет, это не твой прайд, приятель, — усмехнулся Рукс и постучал товарища по плечу. — Перед тобой всего лишь его точная копия. Клоны, конечно. Но они ничем не отличаются от «твоих», ни внешностью, ни кодом ДНК. Разве что только памятью до того момента, как вы очнулись в адаптационной камере… Удивлен?

— Да не то чтобы. В принципе где-то подсознательно я знал, что во вселенной множество школ, и секс-агнатки могут клонироваться множество раз. Но что увижу своих дорогих «подружек» так скоро и так вот близко…

— Хорошо. Собственно это и есть ответ на твой вопрос, заданный недавно… Ты спрашивал, о каком обещании твердил наш господь, разговаривая с тобой на космодроме Пестика Розы? Ну вот, он говорил об этом. Если не ошибаюсь, то по завершении операции ты, вернее — Кэти, просил его предоставить свободу твоим подругам. Вот сам их и выкупай, если еще осталось желание… А оно осталось, кстати?

— Ах, вот о чем речь… — вспомнил грозный Гор и пожал хрупкими плечами. — Как тебе сказать, желание сделать подруг по прайду, конечно, осталось. Правда, слишком ярки воспоминания о том, как я убивал их своими руками… Если помнишь, мы не слишком-то поладили в последний раз.

— Помню. Но, между прочим, это еще не все. Будь внимателен, этого нельзя пропустить. Сейчас выйдет лидер показа, отобранный из всех прайдов школы. Агнатка, признанная лучшей на курсе по успеваемости и внешним данным. Итак, внимание, смотри!

Они выждали несколько секунд, и под рукоплескания других агнаток на помост вышла… на помост вышел…

Сам Гордиан Рэкс!

Воскрешенный бог замер на своем месте в позе чугунной статуи…

По подиуму, гордо смотря вперед, выступал он сам. Точнее — абсолютная копия Катрины Беты 19–725. Тоже клон? Ну разумеется. Тот же код ДНК, а значит — тот же наклон головы, и водопад роскошных волос, и игривый взгляд томных голубых глаз, и… вообще все! Точная копия с оригинала. Впрочем, кого из них считать оригиналом, надо еще подумать.

— А скажи-ка мне, Саймон, — спросил экс-кавалерист и экс-бог внезапно упавшим голосом, — а это существо… этот клон, — черт, язык не поворачивается назвать его Катриной! — он такой же, как я, только внешне? Или внутри, я имею в виду — в голове, он тоже… он тоже, как я?