Илья Топчий – Схватка за Америку. Триумф белой лилии (страница 12)

Последние, хотя и должны были проходить обучение согласно королевских ордонансов о пехоте, на местах, в зависимости от расквартирования, быстро трансформировались или в обычные гарнизонные войска, или в своеобразные подразделения, хорошо освоившие тактику малой войны. Эти силы оказывались приспособлены к неожиданным засадам и дальним рейдам в сводных отрядах с индейцами и «лесными бродягами», но гораздо менее подходили для «европейской» войны.

Достоинства этих войск во многом нивелировались слабой дисциплиной. В будущем их ждали и успехи форта Дюкен и разгромы Ла-Бель-Фамиль. Однако возможности их применения оставались весьма специфичными.

Французские части, кроме того, вечно оставались недоукомплектованными. Так, анализ состояния их регулярных сил до и в ходе войны с французами и индейцами 1754-1760 годов говорил о том, что фактически в ротах в среднем находилось по 30-40 человек.

Это было связано с многими причинами. Болезни уносили ценные жизни, подкрепления из Европы присылались недостаточные, практика получения жалования командирами за «мёртвые души» оставляла желать лучшего, как и низкое самосознание и дисциплина самих военнослужащих, периодически разбредавшихся по домам. Тот же гарнизон Луисбурга, при штатной численности в 1200 морских пехотинцев и 100 артиллеристов совокупно имел в строю чуть более тысячи человек крепостной стражи, из которых 100-200 служак каждую весну оказывались больны и, как следствие, полностью небоеспособны.

Сопоставимая ситуация прослеживалась в Канаде, где из числа в 1500 бойцов в строю наблюдалось порядка 1000 офицеров и солдат. Даже в 1759 году, когда колонии угрожала гибель, под ружьём имелось не более 1500 морских пехотинцев из 2600 человек, полагавшихся по штату.

Всего по подсчетам канадского историка Марселя Фурнье во всей Новой Франции на 1754 год было расположено 2779 человек. Вычитая из этого числа «мертвые души», временно неспособных к несению службы и часть гарнизонов Луизианы, никогда не попавших на театр военных действий, боеспособные силы Вольных рот можно оценить в 2000 человек.

Если у англичан в основе находились слаженные батальоны регулярной пехоты, то у французов можно было говорить лишь о россыпи мелких рот. «Батальоны» в контексте морской пехоты употреблялись лишь как соединения под чьим-либо началом. Стороны, тем самым, располагали примерно по 2000 человек к 1754 году.

Размещение сил было следующее. С англичанами всё было более-менее понятно: три четверти личного состава, все самые лучшие части, находились на полуострове Новая Шотландия, в Акадии. Канадцы (речь не про гарнизон Луисбурга, он оставался на месте) значительно более разбросали свои отряды.

Самая отборная, наиболее укомплектованная часть (4 Вольных роты, отряд канониров-бомбардиров капитанов Фидмона, Вильеруа, Ванне и Броссара) численностью около 200 человек под командованием офицера де Вергора (который в дальнейшем дважды «прославится» поражениями в Акадии в 1755 году и при высадке англичан Вулфа на равнинах Авраама в 1759 году) находилась в Акадии, занимая стратегически важный перешеек Чинекто. Ещё одна рота располагалась далеко-далеко на западе, в форте Детройт на южном берегу озера Мичиган, и ещё 6 рот и 216 человек под началом некоего Контрекёра (коего вскоре сменил Бюжо) дислоцировалось в долине Огайо (в том числе 3 роты в Дюкене, капитанов Дюма и Линьери, и 3 в промежуточных фортах на волоках к югу от Эри).

Прочие войска распределялись следующим образом. 3 роты и 110 штыков при поддержке горстки канониров-бомбардиров прикрывало озеро Онтарио (форты Фронтенак, Торонто и Ниагара), 3 роты стояло на направлении Шамплейн-Ришелье (то есть, направлении главной сухопутной артерии из Нью-Йорка в Монреаль, форты Сен-Фредерик, Шамбли, Сен-Жан). В Труа-Ривьере также имелась караульная рота, в Монреале – две таких роты.

Наконец, главные силы, ядро, своего рода гвардия, «батальон» из 8 рот (300 офицеров и солдат) под началом героя минувшей войны, колониального офицера, «Лейтенанта Короля» (феодальное звание) Рамзе, стояли гарнизоном в Квебеке. Эта часть так и не сдвинулась с места всю войну целиком (хотя отдельные части, сменяя друг друга, конечно, принимали участие в боевых операциях), прикрывая решающую позицию, до самого падения крепости и столицы Канады.

Это про офицеров данного «батальона» негативно отзывался главнокомандующий войсками метрополии Монкальм, когда в мае 1756 года прибыл в Квебек. Получавшие самое лучшее довольствие, постоянное жалование, находясь на привилегированном положении, под протекцией своего влиятельного командира, бойцы и командиры квебекского гарнизона жили, ни в чём себе не отказывая, и часто вели себя соответствующим образом. Будучи способными решить судьбу кампании в той же Акадии летом 1755 года, триста штыков этого гарнизона оставались прикованы к защищаемому пункту (что было отчасти верно, так как падение Квебека означало конец войны).

В условиях дефицита качественных войск основным ресурсом войны выступали колониальное ополчение (провинциальные полки американских колоний Великобритании и французская канадская милиция) и местный элемент, контингенты индейских племён. И здесь удача также не улыбалась французам.

Американское колониальное ополчение собиралось по зову Ассамблеи колоний, собиравшейся в феврале каждого года в Филадельфии с 1755 года. Указанная Ассамблея утверждала численность собираемых войск, а также бюджет, отпускаемый на их оснащение и содержание. Качество этих подразделений очень часто оставляло желать лучшего, дисциплина была низкой, их часто использовали, чтобы заменить на второстепенных участках регулярную армию.

В лучшую сторону отличались Вирджинские полки, и, к 1759 году, полки Нью-Йорка. В дополнение к провинциальным полкам, набиравшимся на один год (или, скорее на одну кампанию) в случае крайней необходимости колонии могли собрать милицию, в которой официально должны были состоять все взрослые мужчины.

Численность этих сил была велика: из почти 64000 человек, поставленных под ружьё в пиковом 1758 году (не считая моряков), фактически, до 36000 бойцов составляли иррегулярные формирования. Всего же, как уже говорилось, по некоторым подсчетам, в той или иной мере 100 000 американцев за 1754-1760 годы взяли в руки оружие и прошли через руки бога войны.

Французы предельно смогли мобилизовать 10000 человек иррегулярной милиции в роковом 1759 году (благо, что вооружения хватало). Больше не позволяли ресурсы колонии: просто не хватало мужчин, и так поставили всех, кого смогли, под ружьё в возрасте от 12 до 85 лет.

Индейцы также являлись скорее «переходящим призом». На севере постоянным союзником французов были только крещённые индейские племена Канады, так называемые индейцы-католики и абенаки, в Луизиане – чокто. Остальные воевали то на той, то на другой стороне, в зависимости от того, которой больше улыбалась удача и где они могли поиметь максимальные барыши.

Так в 1757 году почти 2000 индейцев «со всех концов земли» собрались в лагере французского генерала Монкальма для битвы. В 1759-1760 годах уже наоборот, индейцы скорее воевали на британской стороне (хотя высшее британское командование не испытывало к ним большого интереса).

Мобилизационная схема сбора ополчения французов была более чёткой. Согласно эдикту короля, всё взрослое мужское население в пределах от 16 до 60 лет считалось военнообязанным.

По призыву губернатора колонии все, кто находился в рамках этого ценза, должны были во главе со своими капитанами округи явиться в назначенное место. Кампания 1759 года показала, что максимально Канада способна оказалась собрать порядка 100 рот (отрядов феодальных сеньорий Канады, выступивших со своими капитанами). Несколько рот объединялось в «батальон» или «бригаду», те, в свою очередь – в ополчение губернаторств Монреаля, Труа-Ривьера или Квебека (а также городов Монреаля или Квебека).

Качество этих войск было разным. Во введении приводился отзыв о канадских милиционерах, как о бойцах, отлично подготовленных для дальних рейдов в суровых условиях бойцах.

Это было верно для небольших рейдовых отрядов под хорошим командованием канадских офицеров, которые использовались в прежних войнах. При расширении масштабов военных действий, когда помимо отрядов «лесных бродяг» и хороших охотников возникла необходимость тотального ополчения, среднее качество отрядов соответственно упало. Как писал Чамберс: «среди них было мало отставных солдат, они мало тренировались и оставляли желать лучшего».

Впрочем, бывали и исключения. Тот же канадский партизан Репентиньи сумел сколотить волонтерский отряд ополчения, остававшийся вполне на высоте.

Проще говоря, канадские ополченцы служили вспомогательными и универсальными силами, которыми затыкали второстепенные направления. Например, не только в боях и набегах, но и на строительных, перевозочных работах. Тотальная мобилизация ополчение, кроме снижения качества отрядов, таила в себе и другую, ещё большую опасность –окончательно подрывала и без того слабую экономику колоний.

Англичане (у которых ресурсов было больше) для малой войны пошли по пути создания специализированных формирований. Для рейдов набирали рейнджеров (что-то вроде тогдашнего спецназа), для транспортного обслуживания сколотили два полка, лодочников-батоменов и вагонеров, которые перевозили грузы для действующей армии по рекам и по дорогам. Численность полков достигла в 1759 году значения в 4000 человек (по 2000 бойцов на полк).