Илья Стогов – Проект "Лузер" (страница 53)
— Ты не ответил на мой вопрос, — сказал капитан.
— А что ты спросил? — задрал брови Стогов.
— Я спросил, куда же все-таки делись сорок две подводы тамплиерского золота?
Стогов смотрел на его лицо и удивлялся тому, как неважно Осипов выглядит. Круги под глазами, капли пота на верхней губе. Почему-то эта последняя деталь Стогову не нравилась особенно.
— Сорок две подводы? С ними произошло то, что должно было произойти. Неужели ты не учил в школе химию?
— Стогов, ты можешь не выкаблучивать? Просто скажи, где оно, это золото!
— Странно, что тебя так волнует этот вопрос. На твоем месте я бы волновался совсем о других проблемах.
— Других проблем у меня нет.
— Ошибаешься, дружище. Ты даже не представляешь, какое огромное количество проблем свалится на тебя, когда мы поднимемся из этого тоннеля наверх. И первую я могу назвать прямо сейчас, хочешь? Думаю, что в самое ближайшее время наш майор в кровь разобьет тебе лицо. А знаешь, почему?
Майор, с интересом прислушивавшийся к их разговору, сказал:
— Этого пока даже я не знаю. С чего это мне разбивать симпатяге капитану лицо?
Стогов вытащил из кармана сигареты, прикурил и, морщась от дыма, сказал:
— С того, что это именно он поместил фотографию моих кед в телефон вашей жены.
13
Сегодня он проснулся оттого, что ему вдруг показалось, будто осень кончилась и, если выглянуть в окно, то там будет лежать снег. Ощущение было очень отчетливым. Он даже чувствовал запах этой начавшейся зимы. Вскочил с постели, дошлепал голыми ногами до окна, выглянул наружу.
Никакого снега там, разумеется, не было. Город по-прежнему утопал в потоках низвергающейся с небес воды. Наверное (подумал он) так теперь будет всегда.
Александра еще спала. Он сходил на кухню за сигаретами, а потом вернулся к окну и долго смотрел на мокрые крыши. Эта осень должна была кончиться, думал он. Потому что дальше так просто невыносимо. Слишком уж плохо все у него было каждой осенью. Слишком уж похожа была каждая новая осень на ту, когда для него все кончилось.
За окном понемногу светало. Он успел выкурить еще одну сигарету, а Александра успела проснуться и из ванной теперь доносился плеск воды: каждое ее утро начиналось с душа. Его новая девушка была очень правильной и чистоплотной. А сам он — нет. Прислушиваясь к себе самому, иногда он слышал как там, внутри, тикает часовая бомба. Рано или поздно она бабахнет и вдребезги разнесет его жизнь. Как уже разнесла в тот раз, с женой. И слушая это тикание, он каждый раз думал о том, что может быть не стоит и пытаться что-то изменить. Зачем врать себе самому: никогда в жизни он не станет таким парнем, как нужен этой высокой чистоплотной девушке. Скоро их отношения кончатся. Может быть, их не стоило и начинать.
Так спокойно, как с Александрой ему не было еще ни с кем. После всего того кошмара, в который за последние месяцы превратилась его жизнь, он снова получил возможность перевести дух. Остановиться, хоть ненадолго протрезветь и попробовать сообразить, что дальше? Ему казалось, что может быть, впереди обнаружится какой-то просвет. Шанс какой-то другой жизни. Но он не обнаружился. Стоя перед забрызганным окном, он думал, что скоро уйдет и из этой квартиры тоже. Как уже ушел из квартиры, где жил с женой.
С кухни послышался ее голос:
— Кофе пить будешь?
Он раздавил в пепельнице едва прикуренную сигарету и сказал, что да, будет. Прежде, чем отойти от окна, еще раз посмотрел на мокрые крыши. Из ее квартиры их было видно до самой площади Восстания.
С этой историей (думал он всего лишь сегодня с утра) пора завязывать. Недаром же ночью ему приснилось, будто осень кончилась и за окном лежит снег.
Майор повернул к нему голову и спросил:
— Тебе чего-нибудь жалко?
Вопрос был дурацкий, но Стогов понял, о чем это. Воздуха и электричества в лифте должно было хватить на три часа. А они сидели здесь уже почти три с половиной. Сперва им казалось, будто проблема не очень серьезна: их хватятся, их вытащат. Но чем дольше Стогов думал, тем яснее понимал: некому будет их искать. И вытаскивать некому. Рабочих в тоннеле нет, майор сам велел им убираться. Сказать коллегам, куда направляются, они не успели. А если кто-нибудь и проявит интерес, то капитан Осипов постарается, чтобы искать их именно здесь, именно на пятом подземном уровне недостроенного тоннеля под дном Невы, никто бы не стал.
Так что вопрос был очень верным. О чем и думать еще, как не о том, что именно ты не успел сделать в этой недлинной жизни.
— Ничего не жалко. Все было правильно. Все успел.
— А библиотеку Ивана Грозного так и не нашел…
— Да и хрен с ней.
Они еще помолчали. Стогов подумал, что может быть последнее, чего бы ему хотелось, это выкурить сигарету. Да только кислорода в лифте осталось так немного, что наверное не хватит даже на то, чтобы ее зажечь.
Наверное, им стоило четче договориться обо всем между собой. Да только, что уж теперь об этом. Майор как обычно предпочитал ввязаться в драку, а там посмотрим. А Стогов в таких делах и вообще мало чего понимал. Короче говоря, правильно среагировать они не успели. Как именно Анатолий сбил его с ног, Стогов так и не понял. Просто яркая вспышка в глазах, и он уже неудобно завалившись, лежит на полу. Осипов провозился с майором чуть дольше, но результат был точно таким же.
Анатолий несколько раз ударил Стогова носком дорогого ботинка. Целился он в голову, но Стогов прикрывал голову руками и ботинок попадал куда-то в плечо. После этого Анатолий ухватился за капюшон его куртки и рывком приподнял с пола. Внутри головы немного гудело. Чтобы не упасть, он оперся рукой о стену. Прямо перед ним Осипов упирал дуло своего служебного пистолета майору ровно в лоб. Лицо у Осипова было злое и решительное. Стогов удивился: с этим парнем он выпил целое озеро крепкого алкоголя и еще большее количество алкоголя не очень крепкого… на протяжении нескольких последних месяцев ни с одним другим человеком он не проводил времени столько, сколько с ним. А теперь капитан стоял перед их общим милицейским начальником и упирал дуло пистолета тому в лоб.
— Оба встали! Быстро!
Даже голос у Осипова был какой-то другой… не тот, что у Осипова прежнего.
— Вперед! В лифт! Я сказал, быстро!
Стогов с майором поднялись и зашли в подъехавший лифт. Столкнулись в дверях плечами, но все же зашли.
Прежде, чем двери лифта закрылись, майор все-таки сказал:
— Зачем ты это делаешь? Рано или поздно я же выйду отсюда, И ты знаешь, что в эту секунду тебе лучше оказаться где-нибудь далеко.
— Ты никогда отсюда не выйдешь. Никто не выйдет. Через полчаса тоннель будет затоплен. А я окажусь, действительно где-то очень далеко.
Двери лифта закрылись. Было слышно, как капитан Осипов и его брат Анатолий ушагали по тоннелю куда-то влево. Стогов оперся спиной о стенку и сполз на пол. Голова болела. Из разбитого носа струйкой стекала кровь. Стогов похлюпал носом и через некоторое время кровь идти перестала.
О том, что они братья Стогов догадался еще вчера вечером. И тогда же позвонил капитану, чтобы рассказать всю историю от начала до конца. Все эти упоминания о состоятельном брате из Англии, который способен одолжить Осипову дорогую машину, все эти обмолвки Анатолия о его семье, как-то сами собой сложились у него в голове во вполне внятную историю. Не очень реальную, выглядящую странной, — все-таки речь шла ни о ком-нибудь, а об их общем коллеге, которого он знал, чуть ли не лучше себя самого. Но зато эта история объясняла всю картину последних месяцев. И он набрал мобильный номер майора.
Сперва тот сказал, что Стогов сошел с ума. Разумеется, это — как еще он мог среагировать на столь бредовую версию? Потом немного подумал и сказал, что перезвонит через десять минут. А когда перезвонил, то говорил уже совсем другим тоном.
— Все сходится, — сказал он. — Правда братья они не родные, а сводные. Судя по нашей базе, этот одноглазый Анатолий жил с папой в Лондоне, а Осипов с мамой у нас. Вот ведь, сука.