Илья Стогов – Проект "Лузер" (страница 31)

— Что это?

— Вторая волна.

— Что за «вторая волна»? Что, черт возьми, за «вторая волна»?

— Неважно. Бежим!

И они побежали. Стараясь повыше выпрыгнуть из мешавшей бежать воды, они рванули в сторону выхода. В ту же сторону, падая и поднимаясь, а иногда просто падая и навсегда исчезая под поверхностью воды, бежали и все остальные, кто успел выбраться из раскуроченных вагонов. Спасатели что-то кричали и махали им своими яркими фонарями, а они пытались быстрее передвигать ногами, да только те вдруг стали совсем свинцовыми и потеряли способность двигаться быстро. Справа от майора в воду свалилась толстая тетка, та самая, что в самом начале сшибла его с ног, и он успел увидеть ее перекошенный рот. Поднятая теткой волна чуть не сшибла его с ног.

Когда-то у отца майора был самогонный аппарат. Тот сам его смастерил и очень этим гордился. Главной деталью в этом аппарате была длинная, спиралью закрученная трубка. Маленьким он любил смотреть, как папа заливает в трубку необходимые ингредиенты. Сперва жидкости затекали внутрь неохотно: мешал скопившийся в спирали воздух. Отец проливал вонючую брагу себе на брюки и очень ругался. Но после того, как весь воздух из трубки выйдет, дальше все работало уже без сбоев. Так что теперь майор прекрасно понимал, что означает доносящийся из тоннеля звук. Первая волна уже выдавила из тесного тоннеля лишний воздух. Теперь воде ничто не мешало затопить подземные помещения полностью. Через несколько секунд «Горьковскую» зальет водой по самый потолок и все, кто не успеет добраться до выхода, останутся тут навсегда.

Уже почти добежав до эскалатора, он все-таки упал. Разбил коленку и почувствовал, что сил подняться у него больше не осталось. Но сразу несколько рук подхватили его, вытащили из-под воды.

— Жив? Давай бегом.

— Спасибо, мужики.

Усатые спасатели заглядывали ему в лицо и хлопали по спине. Как это обычно и бывает, сделав шаг на неработающий эскалатор, он слегка качнулся. Наверх предстояло подниматься пешком, а перед глазами все плыло, и казалось, будто каждая нога весит тонну. Поднявшись повыше, туда, где воды пока еще не было, он все-таки оглянулся. Внизу спасатели развернули свои веревки и, держась за них, чтобы не смыло волной, выуживали из воды упавших пассажиров. Тех было неправдоподобно много. По воде плыли какие-то тряпки и полиэтиленовые пакеты. Майор перевел дыхание и почувствовал, какое соленое оно на вкус.

Рев из тоннеля становился все громче. Вода выталкивала состав все дальше на станцию, сминая вагон и кроша оконные стекла. Кто-то еще оставался внутри: майору был слышен их пронзительный визг.

(Я бы все равно не успел им помочь…

Спасти их все равно было невозможно, так что нечего и пытаться….

Я все сделал правильно, а если бы не ушел с платформы, то просто погиб бы вместе с ними.

Кому от этого было бы легче?)

Потом напор воды резко усилился. Тяжелый металлический вагон приподняло над рельсами и унесло в тоннель. Майор поразился тому, как быстро это произошло. Вжуххх — и на месте, где он только что стоял, уже ничего нет.

(Им нельзя было помочь.

Никак.

Никто не смог бы им помочь, и если бы я остался, то погиб бы совершенно бессмысленно).

Спасатели пытались вытащить людей из вагона до последнего, но теперь ловить было больше нечего, и они просто бежали к эскалатору и кричали «Уходим! Все наверх!». Вытащить им удалось немногих, но кое-кого все же удалось. Всего спасателей было человек семь-восемь, и все еще стоя на эскалаторе, майор смотрел, как они втаскивают наверх последних уцелевших. Большинство спасателей были в брезентовых комбинезонах и только один — просто в кофте с капюшоном.

Вода прибывала. Майор сделал несколько шагов вверх по эскалатору. А потом остановился и посмотрел на парня в кофте повнимательнее. Остановился, прищурился, посмотрел еще раз. Ну да, все было верно. Последним из всех на эскалатор поднимался консультант его отдела по вопросам истории и искусствоведения. С головы до ног мокрый, а на руках — мальчишка в дурацкой обтягивающей шапочке. Зеленый флажок мальчишка где-то потерял и теперь обеими руками просто держал Стогова за шею.

6

Газета «Деловой Петербург» от 11 октября

«Что именно случилось в петербургской подземке, неизвестно, но работы по прокладке тоннеля под дном Невы решено приостановить на неопределенный срок»

Прошло уже два дня с тех пор, как завершены спасательные работы, однако причины ужасной катастрофы в петербургском метро так и не названы. Случившееся во вторник на станции метро «Горьковская» было главной темой для всех выпусков новостей не только в городе, но и в мире. И вот количество жертв подсчитано, компенсации пострадавшим выплачиваются, жители эвакуированного квартала начинают понемногу возвращаться домой. Но ответа на главный вопрос, что же именно послужило причиной затопления тоннеля, по-прежнему нет.

Именно с этого вопроса наш корреспондент начал интервью с главным инженером петербургского метростроя, Игорем Фроловым.

— Что же все-таки, Игорь Васильевич, случилось во вторник утром на станции метро «Горьковская»?

— Трудно сказать однозначно. Ясно, что при прокладке тоннеля под дном Невы строители наткнулись на что-то, на что совсем не планировали наткнуться. Оказалось, что в непосредственной близости от коммуникаций метро существуют какие-то еще подземные пустоты. Огромное пространство, которое почему-то не значится ни на одной доступной нам карте городских коммуникаций. Строители задели его, и произошел прорыв невских вод непосредственно в метро. Погибли люди. Но что это было, установить сегодня невозможно.

— И что это может быть? Карстовые пустоты?

— Ну, бросьте, какие пустоты? Петербург, как известно, стоит на болоте. Никаких карстовых пустот у нас быть не может. Сейчас все работы на объекте остановлены, под землю закачали тысячи тонн цементного раствора. Нам удалось залатать пробоину и тоннелям метро ничто больше не угрожает. Но прежде, чем закрыть эту дверь навсегда, мы провели исследование методом эхолокации. И выяснили, что под Заячьим островом, на котором стоит Петропавловская крепость, находится громадное, почти идеально круглое помещение. Размером с небольшой квартал. Мне трудно представить, чтобы это было естественное образование, типа карстовых пустот. Речь явно идет об искусственном сооружении.

— Но что это такое, вы не знаете?

— Честно сказать, ни у кого из специалистов внятного ответа на этот вопрос нет.

— Сразу после катастрофы стали появляться статьи о том, что строителям тоннеля под дном Невы стоило посоветоваться с историками и краеведами. У тех, мол, давно уже имелись данные о подземных помещениях под Петропавловским собором. И что даже царей в этом месте стали хоронить неспроста, а потому что…

— Да-да! Я тоже читал все эти статьи. Мол, наши экскаваторы провалились в области, трогать которые не стоило. Древние языческие святилища, старинные подземные ходы, по которым бродил еще барон Мюнхгаузен, и все в таком роде.

— Как-нибудь их прокомментируете?

— Комментировать все это должен тот, кто владеет предметом. А я не историк и не археолог, — я инженер. Что за подземные святилища могут скрываться под Заячьим островом, — не мое дело. Свою задачу я вижу в том, чтобы не допустить повторения того, что случилось во вторник. И я могу сказать, что повторения не будет. Да, пустоты под Петропавловской крепостью действительно есть. И судя по всему, довольно обширные. Что это, мы сказать не можем. Но работы по прокладке тоннеля под дном Невы остановлены, входы в подземелье надежно блокированы, горожанам больше ничто не угрожает.

— Спасибо, что согласились ответить на вопросы нашей газеты.

7

Первые трое суток после аварии выдались такими, что лучше и не вспоминать. А потом, начиная с четвертого дня, стало немного полегче.

Прямо с места происшествия Стогова увезли в чумазую больницу на Литейном проспекте. Как это было, он почти не помнил. Навещать его в больнице никто не пытался. Только один раз приезжали какие-то московские телевизионщики с кучей камер и микрофонов наперевес, но разговаривать с ними Стогов не захотел. Во-первых, терпеть не мог московских телевизионщиков, а во-вторых, ну что он мог бы им рассказать? Он ведь действительно почти не помнил, как именно выбрался из вагона.

До самого понедельника он просто провалялся в палате. Стрелял у соседей сигареты, давился невкусной больничной едой, вечером вместе со всеми ходил смотреть выпуски новостей. Как-то договорился с дежурной сестрой и та (молодая, смешливая) разрешила ему до трех часов ночи просидеть за компьютером в ординаторской. Два раза он просился на выписку и объяснял, что совсем не пострадал при аварии, но врачи говорили, что необходимо провести еще какие-то анализы. А в понедельник утром за ним, наконец, заехал Осипов и велел собираться: весь их отдел вызывают в управление. Явка обязательна, и он отвезет его на своей машине.

— Сигарет привез?

— На. И давай скорее. Майор уже на месте, ждут только тебя.

Стогов подождал, пока сестра-хозяйка выдаст ему конфискованные на входе в больницу кеды, джинсы и куртку. Взамен сдал ей синие бесформенные больничные штаны. Его собственная одежда казалась на ощупь слегка влажной и все еще пахла пережитым в подземке. Но обращать на это внимание Стогов не стал. В конце концов, никакой другой одежды у него все равно не было.