Илья Стогов – Проект "Лузер" (страница 3)

— Что?

— Я говорю, что здание у вашего театра очень уж старое.

— Да… Наверное… Старое… Не знаю…

— И паркет тут не меняли, похоже, лет двести.

— Паркет?

— Ну, да… Паркет… Не меняли…

Он еще раз улыбнулся и даже топнул ногой, чтобы показать, что имеет в виду. Но администраторша все равно выглядела так, будто сейчас заплачет.

— Я не знаю. Это здание выделили нашему театру восемь лет назад. А что тут было до нас я не в курсе. По крайней мере, мы паркет не меняли, это точно. Насколько я знаю, до революции это был чей-то особняк, а после революции тут квартировали какие-то конторы. Вы считаете, это важно?

— Нет, что вы. Я, в общем-то, просто проявляю любопытство.

— На фасаде от прежних владельцев, сохранился фамильный герб. Не обратили внимания? Прямо над входом? Пузатый мужчина, два перекрещенных клинка и латинская надпись. Если вам интересно, можете сходить, посмотреть. Пойдете? Я могу показать вам, где выход.

Она смотрела на Стогова почти с ненавистью, но за время работы в милиции Стогов успел привыкнуть к таким взглядам. Ей было непонятно, почему этот странно выглядящий для милиционера человек, вместо того, чтобы заниматься поисками, лезет к ней с такими странными вопросами.

Стогов перестал улыбаться и сделал шаг в сторону.

— Не пойду. Там дождь и холодно.

— Да? А то я могла бы показать вам дорогу. И вообще, провести экскурсию по театру.

Она развернулась и вышла из комнаты. Стогов достал из кармана еще одну сигарету и снова закурил. Выходить из здания и смотреть на герб прежних владельцев ему действительно не хотелось. Хотя если бы он вышел, возможно, вся эта история оказалась бы, куда короче, чем она вышла на самом деле.

3

Главный режиссер театра подъехал на место только часа через полтора. К этому времени осмотр места происшествия был окончен, рапорт составлен, понятые подписали все положенные бумаги.

Режиссер оказался таким же невысоким, как и все прочие сотрудники лилипутского театра. Зато у него был хороший пиджак, ботинки из хорошего магазина и, насколько мог судить капитан Осипов, довольно дорогой зубной протез. Хотя с другой стороны, зубы вполне могли быть и своими собственными. По внешнему виду было невозможно догадаться, сколько на самом деле мужчине лет. Маленький рост, детские черты лица, — Осипову постоянно казалось, что он находится не среди взрослых людей, а в детском саду.

Администраторша представила коллегу майору:

— Это режиссер нашего театра. Вы хотели с ним поговорить.

— Да, хотел. Хорошо, что вы приехали.

Мужчины обменялись рукопожатиями. С того места, где стоял Оспиов, ему опять не удалось расслышать, как именно режиссера зовут. Расстраиваться по этому поводу он не стал. Вполне возможно, у этих маленьких людей и имена были какие-нибудь совсем маленькие. А может быть, у них и вовсе не было имен.

Майор сказал, что хотел бы задать несколько вопросов. Режиссер ответил, что будет рад помочь следствию. Без пропавшего актера весь их репертуар просто повисает в воздухе. Подойдя к стулу, он привстал на цыпочки и только так, с некоторым усилием, смог на нем усесться.

— Мне сообщили, что вчера, накануне исчезновения, между вами и исчезнувшим артистом произошел конфликт?

— Да. Это правда.

— Что же вы не поделили, если не секрет?

— Не то, чтобы секрет. Просто это не ваше дело.

— Не мое дело?

— Да. Не ваше. Вас вызвали, по какому поводу?

— По поводу исчезновения человека.

— Вот этим давайте и заниматься. Из запертой комнаты исчез человек. Зашел внутрь и больше не выходил. Куда он тут мог деться? (Режиссер обвел взглядом крохотную гримерку). А какие между нами были отношения, это, знаете, никого кроме него и меня касаться не должно.

Голос у режиссера был не визгливым, как у остальных лилипутов, а довольно низким. Этакого приятного, сразу располагающего, тембра. Вот только то, что он этим своим голосом произносил, Майору совсем не понравилось. Так с ним давно никто не разговаривал.

— Знаете, сколько я работаю в органах?

— Зачем мне это знать?

— Затем, что в сказки я давно уже не верю. Безо всякой причины из запертых комнат люди пропадают у Конан-Дойла. А в жизни причина у таких исчезновений всегда есть. И она проста.

— Да? В чем же она состоит?

— Вот в этом!

Майор вытащил их портфеля полиэтиленовый пакет, внутри которого лежала пачка денег и потряс пакетом у режиссера перед лицом.

— Свои понты можете оставить для юных актрис. А на мои вопросы отвечайте, пожалуйста, как положено. Ясно?

— А как на них положено отвечать?

— В чем состояла причина конфликта между вами и исчезнувшим артистом?

— Это мое личное дело.

— Я задал вам вопрос!

— Ну, да. А я отказался на него отвечать.

Режиссер сидел все так же, развалившись на стуле, и говорил, совсем не повышая голоса. Осипов усмехнулся. Вернее не то, чтобы усмехнулся, а тихонечко хмыкнул про себя. В такой ярости своего непосредственного начальника он не видел давно. Если быть совсем точным, в такой ярости он не видел его вообще ни разу в жизни.

— Хорошо. Где конкретно происходила ваша ссора?

— В моем кабинете.

— Где это? Далеко?

— Нет чуть дальше по коридору. Почти напротив.

— Он зашел к вам в кабинет, и вы поругались. А потом он вышел от вас, заперся в гримерке и больше его никто не видел, так?

Режиссер сменил позу и заглянул майору в глаза. Выглядеть он вдруг стал гораздо менее уверенно.

— Вы совершенно напрасно так нервничаете.

— Я задал конкретный вопрос: так все было?!

— Да. Так.

— Тогда пройдемте в ваш кабинет.

Режиссер слез с чересчур высокого для него стула и вышел в коридор. Кабинет и вправду оказался почти напротив. Перед самой дверью режиссер повернулся к майору и попробовал было что-то объяснить… сказать какие-то все объясняющие слова. Но тот просто не стал его слушать.

— Откройте дверь!

— Понимаете, вчера, когда все закрутилось… Я просто закрыл дверь, и уехал… Прибирать внутри не стал… Так что…

— ДВЕРЬ ОТКРОЙ, Я СКАЗАЛ!

Режиссер послушно достал ключи. Внутрь все столпившиеся в коридоре милиционеры заглянули одновременно, едва не стукнувшись головами. На полу кабинета были рассыпаны деньги. Лежали они довольно толстым слоем. Крупные купюры того же самого достоинства, что и в кармане куртки пропавшего актера. Поверх купюр была разбрызгана кровь. Несколько брызг виднелись так же на стене у самого входа.

Плечом раздвинув толпу, майор сделал шаг внутрь. У него было лицо человека, который только что хоть и с трудом, но доказал — таки теорему Ферма. И подумывал теперь, не набить ли этому Ферма морду, чтобы не формулировал, гад, таких сложных теорем.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь, думаю, дела у нас пойдут.

Повернувшись к режиссеру, он добавил:

— А ты, как думаешь, а?

4