Илья Соломенный – Вор без имени (страница 13)

У меня при виде даже такого скромного угощения тут же потекли слюни. Я едва сдержался, чтобы не сграбастать её и не впиться в чёрствый хлеб зубами.

— Просто так?

— Просто так. Угощаю, слово «клыка». Вижу же, что жрать хочешь.

Клыка? Это что, название должности?

— Благодарю, — я взял краюху и, стараясь не показывать голод, откусил изрядный кусок, — Так что вы от меня хотите?

— Да всё просто. Ты со своей рукой внимание привлекаешь. В наших кварталах, у Старого порта, это не сильно хорошо — но в других частях района всё по другому будет. Там народ побогаче, пожалостливее, — спокойно начал объяснять Рив, — Пинка не всегда дадут, главное правильно жертву выбрать. Одного, другого отвлечёшь, разыграешь пару сцен, мол потерялся, тебя избили — и пока они жалом водят, мы тут как тут!

— Вот оно что…

— Ну а то! — улыбнулся «клык», — Мы своё дело делаем, подаём тебе знак, и ты тоже исчезаешь — толпы там такие же как здесь, а то и больше, затеряться легко. Да и сыграем кого, мол я твой брат, или наш Тур — он здоровый, сойдёт за взрослого.

Мне не то чтобы сильно нравилась эта идея. Воровать…

А если меня примут за сообщника? На рынке, меня приплели к той ублюдской банде запросто, хотя я даже не с ними был! А тут… Удирать потом через толпу со сломанной рукой?

Видимо, в моих глаза промелькнуло сомнение, потому что Рив снова улыбнулся.

— Да ты не переживай! Я и Тур будем тебя страховать, чтобы лапу не перебили снова! Утащим куда надо в случае чего, мы там все подворотни знаем! А Хрип и Щелбан — ловкие сквозняки, смотаются так, что только пыль встанет! Пока кипишь начнётся — о тебе и не вспомнят! А прибыль по чесноку поделим, каждому равная доля!

— Не жирно мальку равную долю со всеми? — подал голос привалившийся к стене Хрип.

— А ты у кого-то ещё руку сломанную видишь? — срезал его Рив, — А?

Хрип заткнулся, а я задумался.

— А зачем вам я и прям настоящий перелом? Чего бы просто не забинтовать руку и не прикинуться?

Щелбан ойкнул и отошёл на шаг, а Рив после моих слов слегка побледнел, и даже осенил себя жестом, прикоснувшись к сердцу и лбу двумя пальцами — но увидев мой удивлённый взгляд, быстро взял себя в руки.

— Феррак… Ну ты точно без памяти, приблуда, болтать такое!.. Ты это… Такое не говори. И не делай.

— Почему?

— Потому что Прилив на носу! А там… Те, кто придёт, могут и узнать о таких штуках… Подумают, что это твоё желание, привлечёт оно их, понял? И тогда реально руку сломают… Или чего похуже… Сделают.

Я из его сбивчивой речи не понял ничего — но спрашивать дальше не стал, чтобы не показаться ещё большим идиотом.

Что это за прилив такой, о котором все талдычат?.. Вода и вода…

— Ну что скажешь?

— Надо подумать.

Я не хотел торопиться с ответом — всё-таки мне предлагали поучаствовать в воровстве, да ещё и в банде. Если поймают — сломанная рука будет наименьшей из моих проблем…

Но парни поняли мою осторожность иначе.

— Да он цену себе набивает! — снова подал голос Хрип, и сплюнул под ноги.

— Точняк! — поддержал друга кучерявый Щелбан.

— Да не набиваю я ничего!

— Слушай, малёк, — Рив положил руку мне на плечо, — Я с тобой на равных говорю. Расклад выложил как есть, условия — честь по чести предлагаю. Для приблуды, которого на счётчик поставил Кривонос — это чистое золото. Не меньжуйся. Вижу же, что трудно тебе придётся. Да, не просто так — но ты нам, мы тебе. Если хочешь больше — звиняй, не соглашусь. Но что есть, могу поделиться. Место для ночлега. Жрачка — не со стола герцога, но уж точно лучше объедков из сточной канавы. Если согласишься, канеш.

— А не боишься против Кривоноса идти?

— Ты не местный, так что не буду злиться на такой вопрос… На первый раз, — пальцы Рива сжались на моём плече чуть сильнее, — Нельзя уличным говорить, что они кого-то боятся, понял? А чё до Кривоноса — так он давно меня задрал, будет приятно щёлкнуть его по носу. Раз у него ума не хватило разглядеть в тебе возможность.

Говорил Рив складно — но всё же я сомневался. Понятно, что он увидел во мне возможность получить «наживку» для своей банды — но… Меня до сих пор смущало всё происходящее, и кидаться в первую попавшуюся (и опасную!) авантюру мне не казалось разумным решением.

— Ты всё верно говоришь, — кивнул я, стараясь оставаться спокойным, — И предложение хорошее, торговаться я не собираюсь. Но мне надо подумать. До завтра, лады?

«Клык» пристально посмотрел на меня, отпустил плечо и кивнул.

— Лады. Завтра тут же, в полдень.

— Сдурел⁈ — возмутился Хрип, отлипая от стены и подскакивая к нам, — А ну приведёт стражу⁈ Побежит щас рассказывать, сдаст… Ай!

Получив подзатыльник, он отошёл на шаг.

— Цыц! — шикнул Рив, — Чего он расскажет? Болтовню простую? Мы не делали ничего! Да и не дурак он с виду, чтобы новых врагов себе наживать! Не надо ему ни с кем ссориться, оттого и просит время подумать! Чтобы прикинуть всё!

Словно убедив самого себя, он кивнул, повернулся ко мне и повторил:

— Завтра, тут же, в полдень. А если откажешься… Тогда бесплатный совет — лучше подыщи другой квартал или район для жизни. Без симории тебе тут придётся туго.

Вот ведь заладили! Сначала рыжая, теперь этот Рив! Будто я сам не понимаю!

— Ладно, — кивнул я, — Тогда и тебе бесплатный совет.

— А ну, удиви! — усмехнулся парень.

— Чтобы к увечному проявляли жалость в нормальном квартале — надо чтобы он выглядел нормально. Не оборванцем гулял, а в хорошей одежде.

Не знаю, что побудило меня сказать эти слова — но когда разворачивался и уходил я заметил во взгляде Рива озадаченность. И чуть большую заинтересованность, чем раньше.

До своего убежища я брёл уже в потёмках.

Город изменился — народу на улицах поуменьшилось, всюду зажглись фонари, из окон домов лился свет, из-за дверей доносились крики, смех и пение. Лоточники впопыхах пытались сплавить остатки дневного товара, и один из них, проносясь со своей тележкой мимо, не заметил, как с неё упал нанизанные на короткую деревянную шпажку кусочки подгорелого мяса.

Зато заметил я, и тут же завладел едой, пока она не попала кому-нибудь под ноги.

Ну… Хоть что-то.

Осторожно вскарабкавшись на чердак, я устроился у трубы и с остервенением набросился на мясо. Оно было жёстким, пахло странно — но для меня это была лучшая еда за всю жизнь — я ведь помнил только вкус чёрствого хлеба и яблока…

Стараясь жевать медленно и как следует, я думал обо всём случившемся.

Не хотелось становиться вором.

Тут даже не в том дело, что это нечестно — даже несмотря на потерю памяти я понимал, что воровство это плохо — а в том, что очень опасно.

Но с другой стороны… А что мне делать? Попрошайничать, пока рука сломана? В других кварталах может и сработает… Вот только я понятия не имел, какие тут где порядки… Сколько времени пройдёт прежде, чем я насшибаю мелочи — и сколько, прежде чем на меня обратит внимание какая-нибудь ватага «уличных», изобъёт и всё отберёт?

А на работу с такой рукой пока никуда не устроиться… Даже если бы кто-то меня куда-то и взял — что я умею делать?

Понятия не имею…

Может, это глупо — выбирать, кем быть, когда ты живёшь на продуваемом всеми ветрами чердаке, не знаешь, что будешь есть завтра (и будешь ли вообще?) и шарахаешься от стражи, и уличных банд. Или как там Рив их назвал — симории?

Угнетаемый этими мыслями, я устроился в углу, подальше от щелей в крыше, откуда дул холодный ветер, положив под голову мешок, набитый соломой.

Правая рука болела — тупо, но терпимо, куда меньше, чем раньше. И жар вроде ушёл… Хорошо, что я сходил к вульфарам…

Тишина стояла плотная, почти осязаемая. Только скрипело дерево, да где-то далеко плескалась вода в заливе. Я закрыл глаза, пытаясь уснуть.

И через какое-то время, уже сквозь дрёму, услышал скрежет.

Сначала подумал, что это крысы. Потом — что это просто звук старого здания, в котором трещит какая-то балка. Но звук был слишком… Громким и тяжёлым.

Как будто что-то огромное ползло по крыше…

Я раскрыл глаза, окончательно избавляясь от только-только подбирающегося сна — и в этот момент раздался хруст. Тонкие доски перекрытия треснули, посыпалась черепица, и на чердак свалилось что-то большое и чёрное.