Илья Соломенный – Нейросити (страница 10)

К счастью, мы с Петей, как жители, зарегистрированные в своих районах, не нуждались в таком контроле. Поэтому просто продемонстрировали солдатам «Оборонэкса» документы на одном из постов (даже не покидая глайдера) и спокойно поехали дальше. Никто не поинтересовался целью нашего визита.

– Ты так и не сказал, зачем мы едем в эту дыру? – уточнил я, когда стена оказалась далеко позади.

– Мне нужно встретиться кое с кем. Перекинуться парой слов, кое-что забрать. Ничего особенного.

– И для этого обязательно было переться в этот отстойник?

– Я думал, ты бывал в местах и похуже.

– Бывал. Но это не значит, что мне нравится находиться в них.

– Да ладно тебе, Мот – отмахнулся друг, – Это не займёт много времени. К тому же, местечко там весёлое, развлечёшься, пока я занят.

– Ну-ну, – сомнительно протянул я, уже жалея, что согласился на поездку с котом в мешке, – Какого чёрта ты сам сюда попёрся? Не мог отправить подручных отца?

– К сожалению, не в этот раз.

– Что так?

– Дело личное и… Ладно, не буду врать – лучше бы никто не знал, что я сюда приезжал. Надеюсь, это между нами?

– Знаешь, – я нахмурился, – О таких деталях лучше уточнять заранее. И неплохо бы спрашивать – вдруг твой пассажир против тайных поездок в злачные районы?

– Знаю, знаю, извини. Просто… Блин, вчера мы с Саней неплохо так затусили, и я ещё в себя не пришёл, честно говоря. Надо было сразу всё обозначить.

– Ладно, проехали.

– Можешь просто в тачке подождать, пока я…

– Да заткнись уже. И на дорогу смотри внимательнее.

Новенький серебристый глайдер Годунова выделялся. Среди обшарпанных зданий, потрескавшего асфальта, валяющихся в проулке сломаны вирт-капсул и мусора, разбросанного по улице мобиль выглядел словно… Признаюсь – на ум приходили лишь непечатные аналогии.

Мы остановились возле одного из «ульев». Оставили глайдер прямо на тротуаре под разбитой камерой, нисколько не переживая, что прилетит штраф за парковку в неположенном месте.

Бетонные стены жилого комплекса уходили высоко вверх. Он был очень большим – навскидку, около пятидесяти этажей. Напротив расположился точно такой же «улей».

Выйдя из мобиля я заметил возле одного из входов ниже по улице банду подростков. Ребята были одеты весьма вызывающе – розовые и зелёные волосы, кожаная одежда с заклёпками (и это в такую-то жару?!), светящиеся ботинки на огромной подошве. У каждого на руке мелькала голограмма с огромным тесаком и окровавленным куском мяса. Видимо – знак принадлежности к какой-то банде.

Подростки пили дешёвое пиво и с интересом разглядывали глайдер Годунова.

– Я сейчас.

– Мот, оно тебе надо? Быстрее закончим…

– Две минуты, – перебил я друга, уже направляясь к юным панкам, – Эй, молодёжь!

Меня встретили четыре взгляда исподлобья.

– Чё надо, старый?

Я ухмыльнулся такому определению.

– Вы местные?

– Ну допустим, – парнишка лет пятнадцати (очевидно, самый старший из этой шайки) сделал шаг вперёд. Отбросив от себя пустую алюминиевую банку из под пива, он скрестил руки на груди, – Тебе какое дело?

– Тачку видишь?

– Ну.

– Присмотрите за ней, пока меня нет – получите сотку.

– Деньги вперёд, – без колебаний согласился парень.

– Разбежался, – хохотнул я, но всё-таки велел спутнику запросить данные у парнишки. Тот дал мне лишь номер своего счёта, и я перевёл на него двадцать рублей, – Остальное – когда вернусь. И слушай – в твоих интересах, чтобы с глайдером ничего не случилось.

– Не ссы, дядя, – фыркнул парень, доставая новую банку пива из стоявшего рядом с ним розового рюкзака, – у нас квартал спокойный, за ним Мясо приглядывает. Никто не шалит с незнакомцами. Если они себя правильно ведут, конечно.

– Рад слышать. Значит, договорились?

Дождавшись кивка и вернувшись к Пете, я кивнул на вход, предлагая заходить.

– Что ты от них хотел?

– Попросил приглядеть за твоей серебряной пулей.

– Она бронированная и на сигнализации, – пожал плечами друг, – ничего бы с ней не случилось.

– Может быть и так, – согласился я, – но эти детишки могли просто разрисовать её флэш-краской. Хрен отмоешь, поверь. За чистку заплатишь куда больше сотни, которую я им обещал. Ты что, первый раз тут?

– Не заморачиваюсь такими мелочами.

– А зря. Иногда стоит потратить пару минут на вежливый разговор даже с такими ребятами.

Войдя в обшарпанный серый холл со сломанными камерами, Петя вызвал лифт. Войдя внутрь, он направил его на двенадцатый нижний этаж, и мы быстро спустились.

Коридор, честно говоря, по чистоте мало отличался от улицы. Пыльно, грязно. Неприятный затхлый запах витавший в воздухе, также не вызывал приятных ассоциаций. Десятки дверей с голограммами цифр на них тянулись вдоль всего коридора в тесной близости друг от друга. Я поражался – неужели в таких узких квартирках можно жить?

Как оказалось – можно, и ещё как! Шумоизоляция тут была совсем ни к чёрту – даже в коридоре было прекрасно слышно всё, что происходило в «сотах». Секс, ругань, детский плач, громкая музыка, удары, звуки кухонных комбайнов и ещё чёрт знает что разносилось на пару этажей вверх и вниз.

– Ну и дыра, – высказал я своё мнение.

– И не говори, – поддержал меня Петя, – В отцовских «ульях» куда приятнее.

– Неужели?

– Серьёзно! У нас с сервисными службами заключён договор, там и ремонтные работы проводят при необходимости, и уборку.

Комплекс был огромным. Не знаю, сколько тут насчитывалось «сот», но идти до нужной пришлось довольно долго. Мы миновали несколько поворотов коридора, длинный и плохо освещённый переход в соседнюю часть здания и лишь после этого оказались перед дверью с цифрами «0124». Петя нажал на кнопку коммутатора, и через пару десятков секунд перегородка с тихим шуршанием ушла вбок. На пороге стоял высокий мужчина.

Очевидно, это был охранник – широкие скулы и высокий лоб испещрены сеткой ровных шрамов, говорящих об установленных имплантах. Одна рука встречающего оказалась искусственной, и в ней он держал ужасающе огромный револьвер. Ладно, хоть на нас его не наставил.

– Ну? – коротко спросил мужчина.

– К Ольфи, – коротко ответил Годунов.

Внимательно оглядев меня и Петю, он отошёл в сторону. Внутри грохотала электронная музыка, а вместо нормального освещения горели красные и синие лампы, превращая окружающую действительность в какую-то пародию на артхаусный голо-фильм.

Тусовка шла полным ходом – люди, которых внутри оказалось порядочно, танцевали и выпивали. Часть так и вовсе устроилась где попало, явно находясь под воздействием чего-то очень тяжёлого. Я поначалу даже удивился – зачем устраивать рейв-вечеринку в таком маленьком помещении? Но пройдя вслед за другом, который, кажется, неплохо ориентировался в этом содоме, я понял – «сота» была соединена с несколькими соседними. И притом, самым банальным методом – с помощью слома тонких пластиковых перегородок, разделяющих «квартиры». Кто-то постарался, и превратил этот гадюшник в подпольный клуб. С монолитными колоннами каркаса здания посреди танцпола.

Пройдя по импровизированному коридору через пару помещений, мы оказались возле бара. Громкое название, конечно – просто пара столов, на которых в беспорядке были расставлены бутылки дешёвого алкоголя и пластиковые стаканчики. Петя повернулся ко мне, кивнув на один из свободных стульев:

– Подождешь меня тут? Я минут на десять, не больше.

– Хорошо. Если что – зови.

– Всё нормально, расслабься! – друг хлопнул меня по плечу, – Тут относительно нормальная публика.

Я с сомнением проводил его глазами и сел на предложенное место, постаравшись дистанцироваться от происходящего. Годунов, мать его… Какого чёрта ему потребовалось якшаться с отбросами, да ещё и вне закона? Явно же его встреча проходила здесь неспроста – скорее всего, собеседник Пети просто не может покинуть трущобы, или пройти проверку на КПП. Других причин тащиться сюда я не видел. А если это так – значит, друг ведёт какие-то не слишком законные дела.

Я не моралист, нет. И прекрасно знаю, что Годунов-старший получил своё состояние не совсем законными путями. Это меня совсем не смущает, учитывая, что с его сыном мы дружим вот уже десять лет. Но Петя, имея в этой жизни все возможности, вполне мог вести законопослушную жизнь. Вероятно, поговорка про яблоню и яблоко в этом случае достаточно актуальна…

– Не помешаю?

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как на соседний стул рядом со мной уселась девушка. Она была красива – круглое лицо, «свежее», в отличие от большинства тех, кто тут тусовался; ярко фиолетовые глаза – явно импланты; пухлые губы, тонкие брови и причёска вполне соответствующая современным стандартам моды – выбрит левый висок, розово-зелёные волосы длинные и зачёсаны направо.

На незнакомке была одета белая футболка, короткая кожаная курточка чёрного цвета, потрёпанные синие джинсы и ботинки на высокой платформе. На правом предплечье виднелась татуировка в виде компаса, обрамлённого канатами.