Илья Соломенный – Не время для героев (страница 9)
Честно говоря, при всей любви к родителю, я не уверен, что он сделает, если узнает правду. Нет, Трибуналу отец меня, наверное, не сдаст — это бросит огромную тень на весь род Слэйтов и доставит нашей семье столько проблем, что об этом лучше даже не думать. Но…
Дурные мысли сами лезут в голову. О том, как под покровом ночи нанятые отцом люди тихонько перерезают мне горло и топят в речке, а после он заявляет, что его сын умер от неизвестной болезни или пропал без вести…
Я зажмуриваюсь, прогоняя мелькнувшие в сознании образы и чувствую, как по загривку пробегают мурашки.
Отношение к “тёмным” в Империи однозначное, и истории, сродни тем, о которых я думаю, хоть и редки, но... Когда маги сворачивают “не на ту” дорожку и это вскрывается — их тут же отдают под суд и казнят, или тихо убирают самостоятельно. Не думаю, что меня ждёт что-то иное…
Есть и вторая причина, по которой слова отца не вызывают во мне ничего, кроме внутренней усмешки. А именно — слова Палландо о том, что магия во мне всё таки есть. Он умудрился разглядеть “восприятие”, и наверняка уже рассказал об этом отцу, так что я решаю затронуть эту тему.
К тому же, она теперь напрямую связана с моей жизнью и безопасностью.
— Спасибо, отец, но как раз об этом я бы хотел поговорить с тобой.
Родитель хмурится, внимательно глядя на меня.
— Надо полагать, речь пойдёт о магии?
В проницательности ему не откажешь, так что я просто киваю.
— Да. Тот колдун, который спас меня и всех остальных. Он сказал, что обнаружил…
— Я знаю, что он обнаружил! — резко перебивает отец. — Отголоски слабого и бесполезного дара, который практически невозможно развить во что-то стоящее!
— Он выразился слегка не так.
— Сын, я думал, что мы с тобой уже всё обсудили. У тебя другие таланты, и даже несмотря на то, что в тебе нашлось какое-то “восприятие”, — он буквально выплёвывает это слово, и я совсем не понимаю, почему его так злит проснувшаяся во мне магия, — это ничего не меняет. Ты прекрасный мечник, и отправишься учиться в военную академию Дагора. Это решено.
— Но отец! — пожалуй, впервые за всю жизнь я решаюсь спорить с ним. — Та тварь, что напала на нас — ей было плевать на мечи, алебарды, арбалеты! Плевать на стратегию и тактику! Её удалось одолеть только магией! Ты сам убил чернокнижника в Гроулонде с помощью своего дара! Ты сражался с полками Ирандера! Какой смысл быть превосходным мечником, если железо бесполезно против тёмных и их порождений?!
Несколько мгновений отец буравит меня своим холодным, колючим взглядом.
— Нужно просто не встречаться с ними, сын, только и всего. И это то, чего я от тебя требую. Забудь о магии — ты отправишься в Дагор и поступишь в военную академию. Разговор окончен.
Он резко встаёт с кресла и выходит из комнаты, не дожидаясь моего ответа. Впрочем, спорить с ним дальше совершенно бессмысленно. Вместо этого я просто иду к шкафу и начинаю собирать вещи.
Решение уже принято. И пусть оно отличается от воли отца, пусть я выгляжу взбалмошным юнцом — это совершенно неважно. Куда важнее разобраться с моим выплеском тёмной магии, предотвратить новый или научиться контролировать подобное.
И потому оставаться в родительском доме я не собираюсь.
Из поместья сбегаю под покровом ночи, когда все домашние спят крепким сном.
Отцу даже в голову не приходит караулить меня, ведь раньше я никогда не противился его воле. Он уверен — я покорно пойду указанной им дорогой… Страшно представить, как он разочаруется, когда утром обнаружит комнату пустой… Но выбора нет!
Если я о чём и жалею, так только о том, что не удалось попрощаться с мамой. Но уверен — она меня поймёт. Я напишу ей позже, когда поступлю, чтобы не давать отцу лишнюю зацепку о моём маршруте, а то с него станется силой вернуть беглого сына домой…
Я решаю отправиться в Верлион, где учится Изабель.
Выбираю этот город и потому, что среди тех, в которых находятся магические академии, до него ближе всего. Я доберусь туда уже через пару декад, как раз когда начнутся вступительные испытания.
Никаких проблем с побегом не возникает. Я беру лишь самое необходимое — один дополнительный комплект одежды, аптекарскую сумку, меч, кинжал, парочку необходимых в дороге мелочей и тугой кошель, внутри которого позвякиваю золотые армы и серебряные фисты. Ну ещё подарок мамы — небольшую кастиллу. Музыкальный инструмент из полого деревянного корпуса и расположенных в три ряда двадцати тонких металлических “язычков” прекрасно помещается в большой карман, и много места не занимает.
Недостающие для путешествия вещи можно купить по дороге, но в первую очередь мне нужно убраться как можно дальше от побережья Рунного моря, где располагается наше поместье. И проще всего сделать это по великой реке Ранд.
Вместо того, чтобы стирать задницу в седле, останавливаться в забитых клопами постоялых дворах и жариться на солнце, я приезжаю в ближайший речной порт и отыскиваю там капитана идущего в Верлион судна. Поторговавшись с ним, арендую каюту, оставляю украденного из отцовских стойл коня на ближайшем постоялом дворе и отправляюсь в путь.
За полторы декады, которые провожу на борту “Одноглазой сирены”, не проходит ни дня, чтобы я не прислушивался к своим внутренним ощущениям. Периодически перед глазами встаёт бойня, учинённая Келауром, и в душе начинает ворочаться страх. Но никаких проявлений тёмной магии, никаких давящих ощущений, как было перед “выплеском” в прошлый раз — ничего такого не происходит.
Однако беспокойство, поселившееся внутри, никуда не уходит, даже когда я добираюсь до пункта назначения. Страх, что случившееся может повториться, крепко засел внутри. Я стараюсь держать его под контролем, но иногда он прорывается потоком мрачных мыслей, погружая меня в меланхолию...
К счастью, отец точно не успеет перехватить меня, даже если послал весточку друзьям, которых у него везде хватает. Гильдия гонцов быстрая, но обогнать несущееся под парусом судно даже они не смогут.
Тем не менее, чем ближе я оказываюсь к Верлиону, тем сильнее переживаю и сомневаюсь. До этого дня мне ни разу не доводилось уезжать так далеко от дома. Я не путешествовал один, не видел столь больших городов — и потому всё время думаю, получится ли осуществить задуманное?
Но стоит судну причалить к Верлиону, как сомнения уступают место другому чувству — я оказываюсь ошеломлён!
Со всех сторон наваливаются звуки, запахи, ощущения. В речном порту жизнь бьёт ключом. Прилавки с разнообразными товарами тянутся вдоль реки насколько хватает глаз. Чего тут только нет! Свежая рыба, одежда, оружие, выпечка, фрукты и овощи, птицы в клетках, украшения, музыкальные инструменты, лекарства, злаки, инструменты и всё, чего только можно пожелать!
— Све-е-е-жие пирожки с рыбой, с яйцами, со сладкой зеленью!
— Тарийские мулы! Прямиком из земель кочевников!
— Халифатский шёлк! Тонкий как паутина, крепкий как сталь!
— Заточка топоров, кинжалов, ножей, мечей! Острые клинки мастера Гвелта!
Торговцы перекрикивают друг друга, зазывая всех к своим палаткам и лавкам, таверны на первой линии зданий заполнены до отказа, гул людей напоминает жужжание тысяч шмелей.
Я слышу, как покупатель ругается с торговкой из-за несвежей рыбы, купленной вчера. Слышу, как прохожий сетует на подрезанный кошелёк, а стражники неподалёку от него велят уличному воришке остановиться. Слышу, как город дышит, и…
Запах, что он выдыхает, весьма своеобразный. Сладкие духи, цветы, выпечка — все эти ароматы смешиваются с протухшей на солнце рыбной требухой, сушёными водорослями и городскими нечистотами, выливающимися прямо в реку… Местами от неё разносится такой аромат, что хочется зажать нос надушенным платком.
— Эй парень! А ну подойди! Ты с “Одноглазой сирены”?
Меня окликает портовый смотритель, заметивший, что я встал на пристани как вкопанный, и на некоторое время приходится забыть об ощущениях, и сосредоточиться на бюрократии.
Афишировать пребывание в городе не хочется как можно дольше, поэтому я представляюсь вымышленным именем, оплачивая въездной сбор.
— Красавчик, ау! Не хочешь развлечься?
Девица, которая ко мне обращается, стоит у стены ближайшего здания в откровенном наряде, оголяющем плечи, бёдра и даже часть груди. Рядом с ней ещё четверо одетых подобным образом “дам”. Красивыми их при всём желании не назвать — грязные нечёсанные волосы, дряблая кожа с какими-то пятнами, обломанные ногти, гнилые зубы, потрескавшиеся губы… Я прекрасно понимаю, что это “жрицы любви”, как их называют матросы, и делаю вид что не расслышал призыв.
Бр-р! Уже пройдя мимо, я кривлюсь, не стараясь этого скрыть. Нет уж, связываться с такими — себе дороже! Страшно представить, что можно подцепить от этих дамочек!
Какое-то время приходится потратить, чтобы покинуть портовый район и выбраться в жилые кварталы. Осматриваться в городе, пока не улажен вопрос с поступлением, я не собираюсь, так что сразу отправляюсь на поиски академии магов.
Первый же прохожий в грязной кожаной куртке, с залысинами и в драных сапогах, у которого я спрашиваю дорогу, смотрит на меня как на идиота, но всё же отвечает странным, непривычным говором, “проглатывая” часть букв.
— Первй день в горде, чтоль? На цнтральную площдь тебе над, паря. Вона тда, — машет он рукой.