Илья Соломенный – Не время для героев (страница 38)

— Аккуратнее со своими шуточками! Она дочь графа, всё-таки!

— Всё-всё — он примирительно поднимает руки. — Просто хотел подбодрить. Не хочешь рассказывать — не буду настаивать.

— Да нечего там рассказывать, — отмахиваюсь я, поймав в воздушный щит брошенную Тормундом в мою сторону свечу. — Я её просто проводил до аудитории.

— Книжки донёс, значит?

— Ага.

— А с чего она вообще к тебе подошла?

— Да мы же с детства знакомы.

— А-а-а! Тогда понятно, — кивает друг. — Эх, если бы у меня была такая подруга детства…

Теперь его очередь ловить свечу, но я совершаю хитрость — подхватываю её потоком воздуха, который огибает щит и свеча ударяет здоровяка в макушку.

— Эй!

— Внимательнее, — посмеиваюсь я.

— Смотри-ка, только научился пользоваться магией, а уже меня учишь! Не зарывайся, а то получится как с Граймом.

— А что с ним?

— А, — Тормунд машет рукой, — Пытался вчера сдать норматив у Хромого. Перестарался, и снёс со стола все его бумаги, часть вообще уничтожил. Тот был в ярости. Выдал ему две декады наказаний, и теперь наш солдатик всё это время после занятий будет драить лабораторию Атрая.

После занятия Тормунд отправляется на свой следующий урок, а у меня свободное окно, которым я решаюсь воспользоваться. Вернувшись к расписанию, я внимательно его изучаю и иду к аудиториям, где проходят общие занятия у группы Изабель. И нахожу её недалеко от них, на галерее, квадратом огибающей небольшую парковую зону с огромным деревом посередине. Вокруг него собрались старшекурсники. Кто-то развалился на мягкой траве, кто-то сидит у дерева, переписывая пергамент.

Моя подруга сидит в тени, на перилах и что-то сосредоточенно читает, закусив губу. Пару секунд я любуюсь девушкой, оставаясь незамеченным. Сегодня она особенно красива. Широкий пояс туго обхватывает талию, подчёркивая изящество фигуры, грудь вздымается от дыхания, волосы перебирает ветер. Даже не верится, что вчера…

От воспоминаний горячее чувство сдавливает сердце и я решаю больше не прятаться.

— Привет, — негромко говорю, подходя ближе.

— Хэл! — радостно отвечает Изи. Её глаза сверкают счастливым блеском. — Привет! Не думала, что ты бываешь в этой части академии.

— Захотел увидеть тебя, — я ничуть не кривлю душой.

— Оо, это приятно, — мурлычет блондинка. Она стреляет по сторонам взглядом и с видимым разочарованием добавляет. — Жаль, что мы здесь не одни.

— Не представляешь, насколько мне жаль, — усмехаюсь я. — Как у тебя дела?

— Всё хорошо… Насколько это возможно.

— Я думал о вчерашнем.

Щёки девушки заливает румянец.

— Я… Я тоже думала!

— И что надумала?

— Мне понравилось…

Я негромко смеюсь.

— И мне. Поверишь, если скажу, что ждал этого весь последний год?

— Так вот что ты собирался делать на… — она осекается, очевидно, собираясь сказать “на охоте”, и я быстро перевожу тему, стараясь её отвлечь.

— Я бы хотел, чтобы мы… Повторили.

— Хэл, Ялайсткий ты прохвост! — она снова заливается краской. — Убавь голос!

— Думаешь, нас подслушивают?

— Наверняка половина моих одногруппников пялится!

— И даже тот высокомерный болван?

— Который?

— Вильгельм, — делаю вид, что вспоминаю его имя.

Изабель хмурится и по её лицу я уже представляю, что сейчас услышу.

— Ты что-то путаешь, Хэл. У меня… У меня в группе нет никого с таким именем.

Я молча киваю, стараясь не показывать, что меня вот вот начнёт колотить крупная дрожь.

— Наверное я ошибся. А, да неважно.

— Ну ты даёшь! — звонко смеётся Изи, чуть подаваясь ко мне. — Переутомился на экзамене наверное. Тебе бы отдохнуть хоть немного.

Она снова смотрит по сторонам и, убедившись, что никому нет до нас дела, нежно проводит рукой по моим волосам. Я слегка успокаиваюсь.

— Пожалуй, так и поступлю. У меня сегодня ещё одно занятие, а вот после него сразу вернусь на постоялый двор и хорошенько отосплюсь.

— Не представляю, как можно всё время жить в таких заведениях, — девушка встаёт с подоконника. — Надеюсь, вы с отцом помиритесь, и ты сможешь поселиться в нормальном месте. В таком, куда пригласишь меня в гости. Вместе с пачкой служанок, разумеется.

— Да, я тоже на это надеюсь. Всё течёт, всё меняется. Быть может, он перестанет думать, что я страдаю мальчишескими фантазиями.

— Я надеюсь на это, — девушка улыбается. — Увидимся завтра?

— Конечно. Я найду тебя, — улыбаюсь ей в ответ, тянусь вперёд, чтобы обнять, но тут же одёргиваю себя, понимая, что уж это явно заметят все вокруг.

Она картинно качает головой и уходит, а я остаюсь в галерее. Мысли в голове бродят самые мрачные…

Похоже, нет смысла разговаривать с другими одногруппниками Изабель. Во-первых, большинство из них меня на дух не переносят… а во вторых, вряд ли они помнят, что с ними ещё вчера учился Вильгельм. В голове начинают понемногу складываться разрозненные осколки… и открывающаяся картина вызывает тошноту.

К алхимику меня отправил Тормунд и после того, как я поговорил с Аланом — он бесследно исчез, а мой друг отрицал, что вообще знает этого парня.

Теперь Вильгельм, которого я атаковал ментально. Его припадок увидели профессор Атрай и Керс, они же потащили его в лазарет. Но, судя по всему, до туда они его не донесли и тоже забыли о парне. Как и Изабель, которая с ним училась…

Всё это странно, очень странно… Что-то неладное творится в академии и мне это совершенно не нравится. Студенты исчезают бесследно и никто о них не помнит. Никто — кроме меня! Значит, это как-то связано со мной?

Но это же бред! Да, я контактировал и с Аланом и с Вильгельмом, но оба раза они исчезали уже после. Если бы у меня были провалы в памяти, я бы мог подумать, что сам замешан в их исчезновении — но нет…

Хм… В голову приходит неожиданная мысль — и в том и в другом случае последний, кого могли видеть пропавшие, это профессор Атрай… Неужели с исчезновениями связан он? Но как?..

Эта загадка не прекращает крутиться в сознании. Меня посещает не совсем недостойная мысль, что пропажа Вильгельма сыграла мне на руку. Никто не узнал, что я воздействовал на него ментально, да ещё и проблема с его ревностью к Изабель решилась сама собой — но это не меняло того факта, что прямо из академии пропадают люди, а все вокруг о них забывают!

И по хорошему, об этом стоит сообщить в Трибунал или, хотя бы, ректору. Вот только… лишнее внимание мне ни к чему! Вдобавок, я не уверен, что не сошёл с ума. Не уверен, что о пропавших студентах остались хоть какие-то записи… Вот если бы узнать наверняка, есть ли какие-то списки, в которых они числятся…

На следующем занятии я сижу, слушая в пол уха. От бесконечных размышлений начинает ломить виски. Я даже пробую растереть их, но боль только усиливается, обхватывая голову раскалённым ободом. Ни думать, ни слушать учителя совершенно невозможно!

Поэтому последние уроки я пропускаю, решив вместо них вернуться на постоялый двор. Переступив порог своей комнаты, скидываю обувь и падаю на кровать... Нет ни сил, ни желания заниматься с Беренгаром, хотя он и говорил, что я должен каждый день уделять время своей “двусторонней” магии.

Рассуждать о природе способностей, заниматься выданными в академии занятиями или рассуждать о пропажах студентов, не имея никаких фактов, тоже не получается, так что я просто лежу на кровати, уставившись в потолок и стараюсь успокоить мечущиеся в голове мысли.

К восемнадцатому колоколу голова начинает просто раскалываться! В виски будто вколачивают тупые гвозди.

Боль всё нарастает и я, не желая её терпеть, иду в ближайшую аптекарскую лавку за снадобьем из корня мирта. Выпиваю две кружки разведённого порошка, но боль не утихает, а становится только сильнее! Раздражённый и злой, я отказываюсь от ужина, ложусь на кровать, пытаясь заснуть, но всё бестолку!

Мыслями снова возвращаюсь к исчезнувшему Вильгельму, вновь прокручиваю в голове нашу стычку… и вдруг замечаю странное. Чем старательнее я думаю об этом придурке, тем сильнее накатывает боль. Эксперимента ради, я пытаюсь вызвать в мыслях его надменное лицо, и тут же чувствую, что в голову будто вонзают стальную спицу!

— Хрраш проклятый! — выругираюсь сквозь зубы.