Илья Соломенный – Не время для героев (страница 3)
Третий охранник чернокнижника тоже обнажает меч. С искажённым мукой лицом он спрыгивает с эшафота и набрасывается на своих товарищей, стоящих ниже. Вскрикнув, один из солдат падает на брусчатку, заливая её кровью. Вокруг мгновенно вспыхивает паника.
— Тёмный вырвался, А-А-А!
— Йорган, Йорган?! Где мой сын?!
— Мама-а-а-а-а!..
Толпа кричит от ужаса на все лады, народ пытается разбежаться — но людей слишком много, и на площади возникает страшная давка. В первое мгновение меня тоже охватывает паника, но уже в следующий миг я беру себя в руки и обнажаю меч.
Норман, который стоит в паре шагов, начинает суетливо формировать в ладонях заклинание.
Последний из охранявших «тёмного» солдат невероятным рывком перепрыгивает на наш помост, оказавшись в десяти шагах от меня. Он начинает двигаться так быстро, как обычный человек двигаться не может…
Первый взмах коротким клинком — и оглашающий приговор толстяк падает с рассечённым горлом. Ещё одно движение — и мечник отрубает голову писарю. Следующий удар должен отправить на тот свет Нормана, готовящего какое-то заклинание…
Я успеваю отбить оружие одержимого. Клинок летит снизу вверх и отсекает солдату кисть, но тот и не думает отступать.
Из обрубка хлещет кровь, но мужчина налетает на меня всем своим весом, опрокидывает, и лишь благодаря долгим и упорным тренировкам я успеваю сгруппироваться и в падении оттолкнуть его от себя ногами. Солдат пролетает пару метров и падает в толпу, я вскакиваю — и снова натыкаюсь на алый взгляд чернокнижника, с которым нас разделяет не больше десяти метров.
По спине пробегает озноб. А в следующий миг с пальцев малефика срывается заклинание, направленное прямо в меня.
Уклониться уже не получится, слишком быстро дымное щупальце преодолевает разделяющее нас расстояние… Я не успеваю даже напугаться…
— Осторожно! — кричит Норман. Он, наконец, заканчивает заклинание, и всех нас накрывает светящийся купол.
Вовремя!
Щупальце тьмы бьёт в преломляющийся поток магии прямо перед моим лицом и растекается отвратительной жижей. А через мгновение ещё три «дымных» удара проламывают защитное колдовство. Брат стонет, из его носа начинает течь кровь, и он падает на колени. Только это его и спасает — над Норманом пролетает ещё одно щупальце, разбивает в щепки одно из кресел и насквозь пронзает прятавшегося за ним торговца.
Уши закладывает — я никогда не слышал, чтобы люди кричали так высоко, пронзительно, облекая в истошный визг саму смерть. Одежда торговца начинает тлеть вместе с плотью. Зараза, расползаясь по его телу, превращает плоть и кости в вонючую жижу…
Которая через секунду меняет форму, затвердевает и становится похожа на облитую дёгтем здоровенную собаку с торчащими из спины шипами и провалами глаз, в глубине которых полыхает красный огонь.
Тварь, несколько мгновений назад бывшая человеком, с рыком бросается на ослабшего Нормана. На меня она не обращает внимания — и очень зря. Шагнув вбок, я с силой рублю тёмное отродье прямо в полёте. Рык сменяется визгом, во все стороны летит мерзкая жижа, которая заляпывает мои сапоги, а голова твари падает на помост отдельно от тела. Норман, пришедший в себя, с ужасом смотрит на происходящее.
— Не спи! — рявкаю я, — Где твоя магия?!
Ответить он не успевает. Раздаётся глухой звук, будто в ворота крепости ударили тараном, и мы синхронно оборачиваемся.
Малефик, вставший с колен, вскинул руки со скрюченными пальцами, и держит вокруг себя алый купол, похожий на щит Нормана. А из толпы, ослепляя окружающих, в него бьют мощные лучи света. Они настолько яркие, что мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть хоть что-то.
Я вижу, как свет оплетает защиту чернокнижника, сдавливает её, проламывает и, превратившись в крошечные солнечные копья, пронзает малефика со всех сторон. Он кричит, его тело начинает светиться, и через мгновение вспыхивает ярким оранжевым пламенем.
Колдун падает на помост, и лишь тогда свет, заливающий площадь, рассеивается.
Я вижу отца, стоящего на площади, к которому руками тянутся не успевшие сбежать люди. Они уже не кричат, а вполголоса боготворят своего спасителя…
— … Тогда я накинул на нас защитный купол, и чернокнижник не смог его пробить, — продолжает заливать Норман. — Так что мы легко продержались, пока отец не раздавил эту тёмную гниду!
Его слова встречают гулом одобрения, несколько человек из мелкородных дворян панибратски хлопают рассказчика по плечу, а я, наблюдая за этой сценой, презрительно фыркаю.
Норман, как всегда, пользуется возможностью выставить себя в выгодном свете. Ведь кроме меня здесь нет никого, кто видел, как всё происходило на самом деле, и мог бы опровергнуть его слова.
Но мне плевать на то, что средний брат любит придать себе больше значимости, чем заслуживает на самом деле. Когда-нибудь это ему аукнется, но какое мне дело? К тому же, при всех его недостатках — он всё же успел возвести защиту, которая спасла меня от заклинания чернокнижника… Пусть для этого мне пришлось спасти его самого от обезумевшего мечника.
Интересно, как братец вообще умудряется оставаться таким весёлым?
Лично я с трудом перевариваю произошедшее в том городке… Впервые в жизни видел чернокнижника, и уж точно не ожидал, что его казнь выйдет из-под контроля. Погибли люди, а малефик оказался настоящим чудовищем. Ещё и усмехался мне в лицо! И как он взял своих стражников под контроль! Что было бы, если бы он также решил подчинить меня? Также легко превратил бы в послушную куклу? Что вообще чувствует человек, когда с ним проворачивают такое?!
Что заставляет людей идти по пути тьмы? Почему им не хватает светлого дара? И так ли нужна мне магия, раз она так сильно меняет людей? Может, даже лучше, что её как не было, так и нет?
В Гроулонде пришлось задержаться до вечера. Отец, спасший горожан от малефика, устроил городским властям такой разнос, что его эхо донеслось, полагаю, до самой столицы. Первым под него попал местный маг, который должен был присутствовать на казни, но вместо этого пропадал в таверне. Он мгновенно потерял должность, даже не появляясь перед глазами графа.
Мэр лишился жалования на полгода, его обязали выплатить огромные компенсации семьям погибших, и карьера повисла на волоске. Усатого капитана городской стражи разжаловали до сержанта, а околдованные чернокнижником стражники и вовсе не выжили.
Также отец написал письмо в ближайший крупный город и вызвал оттуда группу Трибунала — магов, расследующих тёмные проявления и охотящихся на чернокнижников. Обязал их выяснить, как малфеик умудрился взять под контроль своих охранников, несмотря на талмеритовые оковы, ограничивающие любое колдовство.
После разноса мы продолжили путь. Всю оставшуюся дорогу братья, особенно Роберт, никак себя не проявивший и пропустивший весь бой, помалкивали.
А я не прекращал восхищаться хладнокровию отца. Другой на его месте отложил бы поездку, пока всё не утрясётся, но Кристиан Слэйт был не таков.
Не зря раньше его называли «Железный генерал».
На место мы приехали уже поздней ночью. В небольшом перелеске через дорогу от мелкой деревушки, было установлено множество шатров, освещаемых светом десятков костров.
Охота, ежегодно устраиваемая графом Канти, проходила в большом лесу на границе земель трёх родов — Канти, Слэйтов, Ростберри. Но приглашались на неё вельможи со всей центральной части Империи. В этот раз кроме нас здесь собрались представители двадцати не самых влиятельных семей. Всего чуть больше шестидесяти охотников, а кроме них — слуги, солдаты, жёны, дети, любовницы, барды, шуты, и ещё невесть кто.
Отовсюду доносятся обрывки разговоров, смех, звон стальных кубков, музыка, перешёптывания, треск костров, запах жареного мяса и свежей выпечки, которую только-только подвезли из деревни.
Отец с остальными главами семей беседует за большим столом, братья треплются со сверстниками, и на меня, устроившегося в отдельной палатке под раскидистым деревом, никто не обращает внимания. Откинув мрачные мысли, я хочу переключиться на что-то приятное, и решаю отыскать человека, с которым давно жду встречи…
Шатёр графа Канти удаётся обнаружить без проблем — он вычурен, огромен, и установлен в самом центре лагеря, как обычно. Побродив вокруг него и немного понаблюдав за женской половиной, я вижу, как на входе появляется Изабель.
Как всегда — прекрасная, в свободном белом платье, перехваченном красным поясом и ничуть не скрывающим подтянутую фигуру. В толстую, золотистую косу вплетена красная лента, в ярко-зелёных глазах отражаются всполохи огня от ближайшей жаровни, чувственные губы чуть сжаты, словно девушка кого-то ждёт.
Я чувствую радостное волнение, сердце начинает стучать чаще. Как же я скучал!
С Изабель мы познакомились ещё в детстве, когда нам было лет по шесть. Я рос практически изолированно от мира, и единственным моим другом стала девочка, приезжавшая на лето в соседнее имение.
Я прекрасно помню, как нас представили друг другу, помню дерзкий и недоверчивый взгляд этой крошечной блондинки, помню, как мы год за годом дурачились на пляжах, играя в пиратов.
Помню, как понял, что влюблён в неё. А прошлым летом, когда мы лежали на белом песке и смотрели в звёздное небо, я решил, что она станет моей женой… Но побоялся об этом сказать. А потом она уехала, и с тех пор прошло уже пять месяцев.