Илья Соломенный – Не время для героев (страница 21)

— Какую, к хррашу, комедию, Хэл? Какой ещё Алан-алхимик? Может ты сам какого-то алхимического зелья покурил?

Я делаю глубокий вдох, едва удерживаясь, чтобы не послать это шутника.

— Вчера на лекции по истории ты посоветовал мне обратиться за помощью к алхимикам, чтобы укрепить концентрацию, помнишь?

— Да.

— Я сказал, что для этого нужно направление преподавателя.

— Так.

— Но ты сказал, что оно необязательно. И отправил меня в Средний город, на Пьяную улицу! К Алану-алхимику! Назвал пароль, “Грибы Темнолесья”!

Спокойно дослушав меня, Тормунд качает головой.

— Ты что-то путаешь, Хэл. Я ничего подобного тебе не говорил, мы дослушали лекцию и пошли в столовую. Ты угостил меня обедом. Потом ты пошёл по делам. “Грибы Темнолесья”, значит? Может, ты утром просто съел один такой грибочек? То-то я смотрю, с утра такой весёлый был, сейчас просто “отпускает”, вот у тебя в голове и помутилось! Ты не переживай, к завтрашнему утру пройдёт! Главное — ешь побольше. Я однажды тоже мухомор съел, знаю, о чём говорю!

Мне хочется послать здоровяка в задницу, и добавить ещё чего покрепче, но глядя на его выражение лица я осекаюсь.

Потому что вижу — он и правда не понимает, о чём я говорю…

Глава 11 — Айрилен Старвинг

Придя на занятия на следующий день, я всё ещё сомневаюсь в честности Тормунда, хоть и не понимаю, зачем ему врать. Здоровяк, в свою очередь, смотрит на меня как на идиота, с порога заявляя, что шутка затянулась. Слово в слово повторяет мою вчерашнюю фразу.

Я не могу понять почему мой друг утверждает, что не помнит, как отправил меня к Алану! На ум приходит неприятная мысль, что я просто сошёл с ума, и алхимик мне привиделся…

Вместо того чтобы внимательно слушать преподавателей, я пол дня гоняю по кругу безрадостные мысли. Вся эта странная ситуация давит на меня словно толща воды, мешая концентрации, и как итог — я в очередной раз выслушиваю едкие комментарии Хромого о своих перспективах.

— Что, Слэйт, всё также топчешься на одном месте? — ехидно спрашивает преподаватель, подходя ко мне во время перерыва в медитации. — Что-то мне подсказывает, что после промежуточного экзамена мы с тобой попрощаемся.

— Умеете подбодрить, — не выдержав, огрызаюсь я.

— Зато ты не умеешь слушать! Настройся на свой ритм! Энергию нужно вытягивать из источника равномерно, а ты делаешь это рывками! Точно также, как во время своего “поступления”! — последнее слово он буквально выплёвывает. — Ты должен почувствовать свет звезды Эарнила внутри себя, это точно такой же орган как сердце или лёгкие, только нематериальный!

— В этом и сложность!

— Сложность в том, что твоё мышление ограничено! Ты представляешь, будто тебе нужно заарканить источник и пытаешься вырвать энергию верёвкой! Сколько можно повторять — этот процесс сродни кровотоку! Равномерному, непрерывному, в чём-то даже мелодичному! Сродни пляшущему языку пламени, который находится в постоянном движении! Ялайский пепел, да перед кем я распинаюсь! — он раздражённо взмахивает тростью, — Ты только железками махать и способен!

Профессор отходит, и ко мне обращается Лианна — красотка со шрамом, которую я приметил в первый день была одной из немногих, с кем я общался с удовольствием. Ироничная, умная, слегка язвительная, иногда она отпускала весьма едкие комментарии в сторону наших “охотниц”, поступивших в академию, чтобы присмотреть себе выгодную партию. С доступом к источнику у неё были такие же нелады, как и у меня, так что мы часто получали одни и те же задания, и занимались вместе.

— Он сегодня не в духе, — замечает девушка.

— Ага, ещё злее, чем обычно. Какая муха его укусила?

— Говорят, вчера он на целый день заперся у себя в лаборатории. Наверное снова пытался восстановить потоки.

Я понимающе кивнул. О том, что наш грубый преподаватель общей теории магии в своё время потерял все перспективы развития, знал каждый студент академии. История эта была мутной и её детали разнились.

Лет тридцать назад Декстер Атрай был одним из самых одарённых и перспективных выпускников академии. Он блестяще сдал все экзамены и по распределению, которое в то время активно практиковалось, попал на фронт. В те годы война с Ирандером шла полных ходом, и маги на ней требовались как воздух.

Дальше начинались расхождения. Одни говорили, что его взяли в плен чернокнижники и решили позабавиться, другие — что отряд Декстера попал в окружение и он, чтобы спасти людей, наколдовал что-то далеко за пределами своих возможностей.

Все сходились в одном — после того, что случилось на войне, у Декстера осталась не только неправильно сросшаяся нога, которую не смогли излечить лучшие целители Империи. Физическое увечье было мелочью по сравнению с тем, что каналы молодого мага оказались то ли загрязнены, то ли зафиксировались в очень узком положении. Но факт — Хромой практически утратил возможность черпать энергию из своего источника, и теперь для него оставалось доступным только базовое волшебство, которое частенько даже не дотягивало до уровня выпускников академии.

Он вернулся в Верлион и стал преподавателем той дисциплины, которая оказалась хоть как-то ему доступна. Говорили, что выбрал этот предмет он неспроста — с тех пор, как с профессором Атраем случилось несчастье, он проводил разнообразные изыскания, надеясь найти способ и вернуть себе былую мощь.

В ответ на замечание Лианны я лишь пожимаю плечами. Иногда мне было жаль Хромого, но после таких вот моментов как сейчас, эта жалость улетучивалась.

Когда занятие заканчивается, между топчанами, на которых мы сидим, проходит горбун Керс.

Так зовут слегка тронутого умом помощника профессора Атрая. Вообще-то он помогает и другим преподавателям, но чаще всего его к своим делам привлекает именно Хромой. На вид ему лет пятьдесят. Длинные, наполовину седые волосы обрамляют перекошенное лицо, почти всё время скалящееся в страшноватой улыбке. Один глаз Керса синий, другой — зелёный. Чаще всего горбун одет в затасканную, короткую коричневую мантию, явно ему не по размеру.

Керс останавливается между мной и Лианной, забирает выданные нам для погружения в транс кристаллы Беренгара, кивает на приветствие и шаркает дальше.

После занятий я направляюсь в Средний город. Беспокойство поселившееся внутри требует хоть как-то решить загадку с исчезновением алхимика, и я принимаю единственное доступное решение — заглянуть к нему в квартиру.

Снова сунув привратнику медный финг, я поднимаюсь по рассохшейся старой лестнице. Миновав два поворота по обшарпанному коридору, оказываюсь перед знакомой дверью, прикладываюсь к ней ухом.

Тишина.

Постучав, я какое-то время жду ответа, но ничего не происходит. Стучу ещё раз — с тем же результатом. Всё это очень странно… В душе начинает ворочаться тревога, и я раздумываю, как поступить дальше.

Можно подождать, но неизвестно, сколько времени я тут проторчу.

Что вообще могло случиться? Почему Тормунд притворяется, что ничего не помнит? Или это не притворство… А мне как быть? Те ингредиенты для зелья нужны мне позарез! Тревожная мысль пронзает сознание — а ведь Алан ведь занимался незаконной деятельностью… Что если его исчезновением заинтересуется Трибунал?

Проклятье!

Может, спросить у привратника? Но если потом Ищейки придут сюда и пообщаются с ним?

Спросить соседей? Та же опасность…

Немного подумав, я осматриваю дверь. Она старая, страшная и не выглядит крепкой… Ладно, была ни была! Посмотрев по сторонам и убедившись, что в коридоре пусто, я с размаху впечатываю ногу рядом с ручкой и слышу громкий треск.

Есть!

Заскочив внутрь, быстро притворяю за собой створку, чтобы соседи не увидели, как в комнату кто-то вломился. Сердце колотится, и я со страхом оглядываюсь, но… Внутри пусто. То есть, всё точно также, как позавчера — задёрнутые шторы, кровать, шкаф с наваленными вещами, алхимический стол, небольшая стеклянная теплица у окна, разделённая на десять отсеков, реагенты, книги.

Но Алана нет.

Я понимаю, что задерживаться тут не стоит, и начинаю судорожно обыскивать комнату. Мне необходимо найти или свой заказ! Или хоть что-то, что натолкнёт на разгадку происходящего! Я перетряхиваю затхлые вещи в шкафу, простукиваю его стенки, изучаю книжный шкаф на предмет тайников, исследую набитый соломой матрас, шкафчики.

Ничего. Везде всякий хлам, записки с алхимическими формулами и рецептами, безделицы и поношенная одежда. Сдвигаю кровать, пытаясь найти какую-нибудь доску, которая отходит, но безуспешно.

Сажусь на кровать, утирая пот с лица, и уже подумываю уходить. Я вожусь в комнате, наверное, половину колокола, и в любой момент кто-нибудь может заметить сломанную дверь — и тут взгляд падает на теплицу. В стеклянном коробе десять отсеков, в которых растут несколько невзрачных кустиков, но что если…

Я открываю стеклянную нишу и протыкаю кинжалом землю под растением с маленькими красными цветами, проверяя, не лежит ли чего под ним.

Удача улыбается мне уже во втором отсеке, где растёт нечто широколистное и ползучее. Лезвие, не доходя до дна, натыкается на что-то металлическое. Марая мальцы, я вытаскиваю из земли большую металлическую коробку без замка. Отряхнув, ставлю её на стол и откидываю крышку.

А когда вижу внутри несколько подписанных мешочков, в груди разливается тёплое чувство. Потому что один из них подписан моим именем! Заглянув внутрь, обнаруживаю замотанные в тряпицы ингредиенты — очевидно те, которые я заказывал! Как они выглядят, я понятия не имею, но ничего, возьму в библиотеке какой-нибудь атлас и сверюсь с ним!