Илья Соломенный – Не время для героев (страница 13)
Учебное заведение занимало почти целый квартал. Оно не являлось монолитным строением — тот сад, в котором я дрался с мессиром Вольфгартом, был лишь одним из многих открытых мест, имеющихся на внутренней территории академии.
Тихие, прохладные аллеи со скамейками вдоль дорожек, устланных гладким камнем, тенистые парковые зоны с мягкой травой, на которой так удобно лежать, фонтаны, небольшие площади — всё это пряталось за могучими стенами, и уже в самый первый свой визит я осознал, что без карты тут заблудится и сам Ирандер.
Внутренние общежития, конюшни, собственные ресторации, называемые студентами “терразио”, торговые лавки, раскиданные по всей академии отделения библиотеки с десятками тысяч книг, комнаты отдыха, лазареты — в этом месте можно было запросто жить, не покидая его пределов. Чем и пользовалась едва ли не половина студентов, которых тут насчитывалось около полутора тысяч.
Все они (а теперь и я) учились на семи факультетах — Магии исцеления, Друидизма, Артефакторики, Магии света, Магии иллюзий, Анимагии и Стихийной магии.
Когда я впервые осознал количество юных колдунов, окружающих меня, голова пошла кругом. Умопомрачительное число, но если учитывать, что на всей территории Империи существует всего три магических академии и, по слухам, в Савьятской учится в два раза меньше людей, а в столичной “всего” на несколько сотен больше — молодых магов в государстве не так уж и много.
Разумеется, главным образом меня занимали совсем другие мысли, а точнее, одна — не случится ли в скором времени ещё одного неконтролируемого “выплеска”? Не хотелось даже думать, что произойдёт, если это случится на занятиях, или посреди оживлённой улицы…
Поэтому я постоянно отслеживал своё состояние — единственное, что могло указать на приближающийся ужас. В прошлый раз перед ним в груди несколько часов нарастала глубокая ноющая боль, и я предполагал, что при повторении произойдёт нечто подобное. Так что за неимением других симптомов приходилось полагаться только на это знание, и я мечтал поскорее получить доступ к библиотеке академии и знаниям её преподавателей.
К счастью, пока что я чувствал себя отлично.
На первую лекцию я едва не опаздываю. Отыскать в огромной академии нужный класс новичку совсем непросто, и когда у меня получается это сделать, в коридорах уже разносится звон главного колокола, оповещающий о начале занятий.
Аудитория просторная, с высокими, сводчатыми потолками, уходящими амфитеатром вверх партами и чуть приподнятым над полом полукруглым подиумом, на котором установлена кафедра. За ней — огромная грифельная доска. Преподавателя ещё нет.
Народ, сидящий за партами, едва ли не синхронно поворачивает головы, когда я распахиваю дверь и врываюсь в помещение. Около двадцати человек принимаются разглядывать меня самым наглым образом, а я изучаю их в ответ.
На первом ряду сидит группа молодых людей в одежде, больше напоминающей мундиры, с прямыми как палка спинами и отутюженными воротниками. Мой ровесник с собранными в хвост волосами и резкими чертами лица, расположившийся посреди этих парней, неодобрительно поджимает губы явно недовольный моим опозданием. Хм… Будущий солдат?
Чуть выше толпа девчонок разной степени привлекательности, перешёптываются и стреляют в мою сторону глазками. Главная среди них, очевидно, блондинка в невероятно откровенном наряде, из которого едва не вываливается грудь. У неё чрезмерно пухлые губы, по которым она то и дело проводит языком и удивительно невыразительные для такого вызывающего вида глаза, впрочем, подведённые излишним количеством тени. Девушка внимательно изучает меня, и от её плотоядного взгляда становится не по себе… Неудивительно — кто не хочет захомутать сына графа, пусть и младшего? Пожалуй, стоит держаться от этой “охотницы” подальше.
Справа от девушек сидят ничем не примечательные, одетые вразнобой ребята и постреливают на красоток глазками. Среди них выделяются двое парней, в хороших, качественных камзолах, с короткими стрижками и надменными лицами. Они смотрят на меня совсем неприветливо. Дети торговцев или чиновников? Судя по дешёвым кольцам на пальцах — моя догадка недалека от истины.
Выделяются всего несколько человек. Отдельно от всех сидит длинноволосая красотка с яркими сиреневыми глазами и точёным подбородком, в бутылочно-зелёном жакете. В первое мгновение я не могу понять, что меня смущает, а затем вижу на щеке девушки длинный рваный шрам, который резко контрастирует с её прияной внешностью. Она перехватывает мой взгляд и опускает на изуродованную часть лица русые локоны, скрывая его, хмурится. В ответ я дружелюбно улыбаюсь.
Также отдельно от всех сидят две рыжие девушки-близняшки в строгих чёрных платьях, и два парня — мускулистый светловолосый здоровяк и тщедушный парнишка в толстых очках рядом с ним.
Я скольжу взглядом по партам, выбираю с краю на четвёртом ряду свободное место и иду туда. И слышу, как одногруппники совершенно наглым образом меня обсуждают!
— Это он, да?
— Красавчик!
— Какой надменный…
— Тот парень, который потребовал испытания поединком при поступлении!
— Какое испытание поединком, бестолочь? У него просто талант такой, видеть с закрытыми глазами. Вот и пришлось это демонстрировать. Так бы в него можно было хоть яблоки кидать, но комиссия решила позабавиться за счёт графского сынка.
— Не особо-то у них вышло. Я там был, и видел, как он сражался…
— Да иди ты!
Слегка не по себе оттого, что моя персона привлекает столько внимания, но я стараюсь не обращать внимания на шепотки. Однако разговор здоровяка и “очкарика”, сидящих двумя рядами ниже, всё же игнорировать не получается.
— Я слыхал, что это сын генерала Слэйта?
— Ага. Только ума не приложу, зачем он сюда припёрся. Говорят, что магии в нём ни на финг, ещё меньше чем в каждом из нас. Наверняка папаша заплатил немало денег приёмной комиссии, чтобы этот выскочка “поступил”, да ещё и так нелепо. Ставлю большой фист — высокородный сосунок никак себя не проявит, и вылетит ещё до праздника зимнего солнцестояния.
Последнюю фразу произносит тот самый здоровяк с простоватым лицом, приплюснутым носом, пронзительно зелёными глазами и волосами цвета спелой пшеницы. Он поворачивает голову, косится в мою сторону и нагло усмехается, прекрасно понимая, что я его слышал.
И самое поганое — не только я. Теперь каждый из студентов смотрит на меня в открытую, ожидая дальнейших действий.
Ялайская гниль! Я не собирался начинать своё обучение с разборок, но и спускать подобное поведение нельзя! Не так меня воспитывал отец, да и остаться в глазах прочих студентов слизняком, сносящим оскорбления, совершенно не хочется.
— Ты бы повторил погромче, а то я не расслышал, — говорю я.
— Что? — оборачивается здоровяк.
— Повтори, что сказал.
— Про то, что в тебе магии меньше чем в любом из нас? Или про то, что твой папаша заплатил, чтобы тебя приняли?
— А твой тебе не объяснил, что бросаться словами не стоит? За них можно и зубы потерять.
Парень фыркает. Толстенный талмуд “Общих принципов магии”, который лежит на парте перед ним, взмывает в воздух, а затем с невероятной скоростью летит прямиком мне в голову! Парень явно нацелился расквасить книгой мой нос.
Успеваю уклониться в самый последний момент. Позади раздаётся глухой звук и жалобный вскрик нашего соученика.
— Насчёт твоей реакции может и не врут, — усмехается остряк, картинно подняв кисть с оттопыренными указательным и средним пальцами, и в воздух поднимается книга его соседа.
— Эй! — вскрикивает тот, но я не собираюсь ждать новой атаки.
Вскочив из-за парты, одним рывком перемахиваю через неё, отталкиваюсь от скамьи ниже и налетаю на светловолосого.
Оружие на территории академии запрещено, да оно мне сейчас и не требуется — убивать наглеца нет никакой нужды. Так, помять немного, чтобы думал в следующий раз, прежде чем что-то ляпнуть…
Однако сделать это оказывается не так просто.
От удара кулаком здоровяк уклоняется и пинает меня под колено. Я едва не пропускаю этот выпад, в последний момент успеваю отскочить в проход, цепляю ближайшего студента и теряю темп. А через мгновение уже закрываюсь от двух ударов огромными кулачищами.
Во все стороны летят пергаменты, тетради, учебники, перья и чернильницы. Народ возбуждённо вскакивает с мест, аудитория мгновенно превращается в бойцовскую арену и краем уха я слышу, как кто-то принимает ставки.
Драться в узком проходе между партами неудобно. Разок не успев уклониться, я получаю чувствительный удар по уху. В голове звенит, но я ныряю под очередной удар остряка и с силой пробиваю ему в лицо, расквашивая губы, совершаю очередной “нырок” и, выкладываясь на полную, бью в грудь. Но вместо того, чтобы лишиться воздуха в лёгких и начать задыхаться, парень лишь делает шаг назад. Его глаза темнеют, краем глаза я успеваю заметить быстрое движение, отскакиваю назад…
И стеклянная чернильница ударяется о парту чуть выше, разлетаясь на сотни осколков и расплёскивая чёрную жидкость, а следом за ней разбиваются ещё две.
— ПРЕКРАТИТЬ!
Голос, разнёсшийся под сводами аудитории, мгновенно заставляет нас остановиться, а всех остальных — замолчать.
Когда в аудиторию вошёл преподаватель, никто из нас не заметил. Тот самый хромой мужчина из приёмной комиссии, с лысеющей макушкой, крючковатым носом, одетый в длинный балахон красного цвета, стоит рядом с кафедрой опираясь на трость и прожигает нас недовольным взглядом.