Илья Соломенный – Не время для героев. Том 3 (страница 37)

Она молит. Молчит и смотрит на меня, ничего не отвечая… Но в её изумрудных глазах, кажется, мелькает сомнение.

На миг на меня смотрит прежняя Изи!

— Если Ваше Величество утверждает, что не желал зла — как я могу с ним спорить? — наконец тихо произносит она, и в её голосе я слышу если не доверие, то, по-крайней мере, какой-то намёк на него… — В конце-концов — я всего лишь гостья в вашем доме, посол воли Императора.

— Бывшая студентка второго курса академии вдруг становится послом в государстве, которое сотни лет воевало с Империей… — криво усмехнувшись, замечаю я. — Как это произошло, не просветишь?

— Вы ведь и сами это уже поняли, Ваше Величество. Айтор решил, что знакомому вам человеку нечего бояться, и вы не… Не причините ему вреда.

Я снова вижу, что она пытается добавить что-то ещё, но не решается. Проклятье, ну вот как мне с ней разговаривать?

— А что ты сама думаешь?

— Я не… Я не знаю, — запнувшись на мгновение, отвечает Изабель. — Ваши действия говорят об одном, но… Мне хочется верить, что я и все остальные в Империи ошибаются насчёт вас и ваших мотивов.

— Я искренен в своих словах и намерениях. Надеюсь, что ты обдумаешь то, что я тебе рассказал, и увидишь, что я делаю всё, чтобы не допустить нового кровопролития между Империей и Ялайским королевством, коль уж мне выпал такой шанс. Я не то чудовище, каким меня обрисовал Император, когда отправлял тебя сюда, Изабель.

— Я… Я буду надеяться, что это так, Ваше Величество…

Она снова спокойна. А я чувствую облегчение оттого, что, наконец, объяснился. Не уверен, что достучался до Изи, и совершенно точно между нами уже не будет тех отношений, что раньше, но… По-крайней мере, в её голосе теперь куда меньше враждебности.

Наверное, не стоит на неё давить — лучше будет на некоторое отринуть личные вопросы и сосредоточиться на политике.

— Что ж… В таком случае давай обсудим твои задачи как посла. Откровенно говоря, я слабо представляю, что и как мы с тобой будем делать — не такой уж большой у меня опыт управления королевством.

— Думаю, нам придётся вместе искать нужный путь, — слегка улыбается Изабель. — И у меня есть несколько мыслей, если позволите.

После нашего разговора с Изабель дни понеслись один за другим, словно галопирующие кони.

Для начала я разместил посольство Империи у себя в замке — от греха подальше. Неизвестно, как к присутствию светлых отнесутся мои подданные, но я видел, как на блондинку, её свиту и охрану смотрели некоторые малефики и высокопоставленные вояки — и потому слегка переживал, что с моими гостями может произойти какой-нибудь «несчастный случай».

Это мгновенно разрушило бы тот хрупкий баланс, который удалось выстроить с Империей, и допустить этого было никак нельзя. Не говоря уже о том, что за попытку навредить Изи я лично готов был оторвать голову кому угодно.

А потому теперь подруга моего детства обитала в самой высокой, светлой и изысканно отделанной башне, которую оборудовал замок, ориентируясь на мой запрос. Посольство охраняли дайнхаммелы почти в полном составе, включая капитана Кроноса — они уже показали себя исполнительными и верными, однако я на всякий случай перестраховался и велел вездесущему Беренгару приглядывать и за Изабель, и за её охраной.

Ведь кроме Советника, безоговорочно подчиняющемуся владельцу перчатки, доверять я мог только Сейнорай…

Для него я выделял колокол или два ежедневно. Учитель помогал мне в государственных делах, сборе информации, её обработке и контроле всех ветвей власти, начиная от чернокнижников и заканчивая магистратами, которым передавал мои указания.

Архивариус, чьё место занял Беренгар, был бы чрезвычайно полезным помощником для любого правителя. Оказалось, что Ирандер в моменты своего просветления установил кристаллы для связи в магистратах всех мало-мальски крупных поселений и крепостей, чтобы передавать людям на местах свою волю. Так что теперь я пользовался этим на полную, и налаживал новую структуру взаимодействия с ними.

Ежедневно магистраты и генералы отправляли в замок отчёты о том, как у них обстоят дела — исполнение приказов, манёвры и учения, выполнение продовольственных планов, медицина, ремёсла, проблемы и происшествия — я составил огромный список того, что мне требовалось знать. И чтобы не потонуть в обилии информации, поступающей из трёх крупных городов, сорока поселений поменьше и двух сотен деревень — использовал невероятные способности Архивариуса.

Беренгар осмысливал всё, что ему отправляли люди со всего королевства, составлял выжимку, рассказывал мне, как обстоят дела по всей стране — и я занимался непосредственным реагированием.

А реагировать было на что…

Из разобранной с тем же Сейнорай историей Ялайского королевства я понял, какую прорву работы мне предстоит выполнить…

В моём новом государстве, как оказалось, не было устоявшихся законов. Всю историю существования королевства высшей властью в нём был Ирандер. Его слово было беспрекословным правилом, нормой для всех, только вот незадача — периодически правителя ялайских земель поглощало безумие, и то, что он начинал творить, никак не способствовало развитию его страны…

Отсюда и пошли безумные истории о том, как тёмный властелин купается в крови младенцев, о том, что он и его прихвостни едят человечину, о массовых жертвоприношениях и прочем, и прочем…

Жутко осознавать, но часть из этих россказней являлась правдой.

Приходя в себя, Ирандер пытался исправить положение и начинал развивать страну. И так как поначалу его помутнения случались нечасто — в самом начале своей истории государство жило куда лучше, чем сейчас.

Чтобы контролировать процессы в Ялайском королевстве, Ирандер с помощью перчатки создал Советников — ветвь власти, идущую следом за ним. И это же сыграло с ним дурную шутку. Советники подчинялись правителю беспрекословно и действительно помогали контролировать целое королевство, сотни и тысячи магов разной силы.

Однако как Советники выполняли приказы «нормального» Ирандера — точно так же буквально они исполняли и его волю, когда правитель был «помешан»…

Однажды — после одного из своих «помутнений» — Ирандер понял, что Советники по его приказу принесли в жертву целый город с десятью тысячами жителей, чтобы создать триста хррашей.

Он пытался исправить ситуацию, планируя свои приказы и выдавая их «наперёд», вводя разные законы, регламентирующие жизнь страны, но это не слишком помогло. Ирандер не был правителем или политиком — он был магом и воином. К тому же — его Советники не могли противиться повелителю перчатки, когда он вызывал их в моменты «помутнений» и выдавал новые сумасшедшие приказы, так что просто продолжали их исполнять.

А Высшие, Направляющие и прочие малефики, на которых переложили местные проблемы, действовали ровно так, как их повелитель — применяли силу и магию, если требовалось разрешить какую-то проблему.

У них, как и у прочих людей в королевстве, не было собственности — каждый из чернокнижников мог завладеть любой женщиной-простолюдинкой, если хотел, поселиться в любом доме, забрать любое количество еды на зиму и окружить себя любым количеством солдат, если это не вызывало вопросов у Советников и Ирандера — лишь бы приказы выполнялись.

Год за годом, десятилетие за десятилетием и век за веком эти проблемы усугублялись, немногочисленные и разрозненные законы игнорировались, и жизненный уклад ялайцев устоялся таким образом, что чернь привыкла жить под гнётом колдунов.

Зачем строить красивый и хороший дом, если в любой момент может прийти малефик и отобрать его?

Зачем стараться и обрабатывать огромный надел земли, если собранный с него урожай всё равно не продать — большую его часть просто заберут на нужды армии…

Да и кому продавать? Собственных денег в Ялайском королевстве не было — тут процветал натуральный обмен и выполнение плана.

Осознавая, что дальше так продолжаться не может, я я решил составить свод законов на основе имперских и «переставить колёса» на этой телеге, которая могла развалиться в любой момент.

Чтобы лучше понять простых жителей королевства, чтобы разобраться, как подойти к изменениям, я привлёк Иссель.

Девушка оказалась на редкость умной, и прекрасно понимала, как можно облегчить жизнь горожан и крестьян в определённых вопросах. Она рассказала мне о том, в чём действительно нуждаются люди, подала несколько стоящих мыслей — и я оставил её при себе, надеясь в будущем привлечь к более серьёзной работе. Вместе с братом, который уже не смотрел на меня волком, я поселил их в замке, и периодически девушка присоединялась к нам с Беренгаром в обсуждениях новых законов.

Правда, параллельно мне приходилось решать и массу других, не менее важных вопросов.

В частности — искать в архивах Ирандера решение для очистки урочищ в землях степняков, налаживать поставки металла для нахара (еда нам требовалась как и прежде), заново осваивать выжженные войной земли приграничья, где можно было хоть как-то выращивать злаковые культуры и разводить животных.

После всех боёв и маршей ялайской и имперской армий там завелась масса трупоедов, падальщиков, а проявления магии Этерниума иногда создавали невероятных монстров, которые пожирали целые хутора и деревеньки, а перемещаться по пустошам можно было только в составе хорошо вооружённых групп… Так что для моих чернокнижников и солдат, в массе своей простаивающих, нашлось дело по плечу.