Илья Соломенный – Не время для героев. Том 2 (страница 37)
По спине струится липкий пот. Что же ты сделал, Пек, что же случилось?..
Взгляд, брошенный на кровать, мгновенно всё объясняет.
На соломенном матрасе лежит моя распотрошённая походная сумка. Одежда, мелочи, кастилла — всё разбросано, и среди этого бардака сильно выделяются две вещи.
Книга Беренгара, лежащая на полу и раскрытая на середине.
И, чуть подальше — камень Эрленкар, пульсирующий мягким белым светом…
Проклятье! У меня в голове царит полный сумбур. Непонимание оттого что происходит, страх, что о случившемся узнают, ненависть и жалость к идиоту, решившему порыться в моих вещах...
— Что ты натворил?! — шепчу я, оборачиваясь к Пеку.
Его зрачки закатываются, тело начинается биться в конвульсии, а гниль расползается по телу ещё сильнее…
— П-помоги мне! П-помоги-и-и!.. П-пожа-а-а-луйста-а-а-а!..
Глава 16 — Камень Эрленкар
— Что здесь происходит?
Я едва не рычу от ярости, когда слышу голос за спиной. Остран, наш отрядный маг, которого обычно не видно и не слышно, появляется совсем неожиданно! Пару мгновений я не знаю, что ответить — лишь успеваю оттолкнуть под кровать камень Эрленкар.
— Святые предки! — восклицает Практик, подходя ближе. — Что с Пеком?!
— Не знаю, — отвечаю я. — Нашёл его таким, только что.
Шнырь корчится на дощатом полу, прижимая заражённую неизвестной хренью руку к себе.
— Нужны целители, срочно, — сглотнув, говорит Остран. — Я такого никогда не видел и… Рой, я не смогу ему помочь!
— Так чего встал?! Быстро за тем, кто сможет! — рявкаю я, радуясь, что у меня будет хоть какое-то время, чтобы подумать.
Отрядный маг срывается с места и выскакивает из комнаты. А я снова склоняюсь над скулящим на полу шнырём.
Проклятье, проклятье, проклятье! Долбаный Пек!
— Надо же было тебе залезть в мою сумку! — цежу я сквозь зубы, лихорадочно соображая, что делать.
Первое, что приходит в голову — убить идиота, чтобы отвести от себя всякие подозрения. Не с помощью магии — я могу просто придушить шныря, чтобы и следов не осталось, и сказать, что он задохнулся…
От этой мысли тело окутывает липкий страх, а в душе ворочается мерзкое ощущение.
Нет, это не выход… Даже если задушить Пека, из-за этой черноты на руке его наверняка будут вскрывать, и тогда смерть от удушения станет очевидной… Не дай Святые предки, начнётся расследование… Может, конечно и нет — сожгут придурка, побоявшись распространения заразы, и все дела…
В любом из этих случаев скрыть тело не будет никакой возможности. Остран уже видел Пека, и если шнырь тут сейчас умрёт — разбирательства не избежать… Возникнут вопросы — как и где он заразился этой дрянью. А если подключится Трибунал...
Может, просто сжечь парня дотла, чтобы не осталось ничего, что можно изучать? И соврать, что он сам вспыхнул?
Но тогда вопросов ко мне, как к его десятнику, окажется ещё больше…
Нет, даже если бы удалось скрыть следы, убийство — не выход. Какой бы крысой не был Пек, как бы он мне не нравился, я — не мясник! Не такой, чтобы хладнокровно задушить того, с кем сражался, того, за кого я в ответе! Это совсем не то же самое, что встретиться с противником в бою, лицом к лицу!
Но тогда что делать?..
— Рой…
Парень резко распахивает глаза и я вижу налившиеся кровью белки. Пек впивается в меня взглядом.
— Рой, я… Прости, я… Я не хотел! Мне так больно, а-а-а…
— Тихо, Пек, успокойся… Зачем ты полез ко мне в сумку, идиот?! Что ты там трогал?
— Я видел, Рой… Видел, как ты колдовал там, на стене в Ранхольде… И потом, когда «чёрные» сошли с ума… Я видел, но Имлерис мне не поверил…
По спине снова пробегает неприятный холодок. Так вот в чём дело…
— Я ис-скал… Доказательства… Он с-сказал, что нуж-жны… Доказ-зательс-ства… Что ес-сли ты с-скрываеш-шься… Т-тебя… Ос-судят… Я видел… Видел т-ту книгу… Без слов… Я з-знал, что с-с-с ней что-то… Не так… Х-хотел… Думал…
Он снова стонет от боли, корчится, прижимает руку к себе, а я зло скриплю зубами. Идиот! Поплатился из-за своей мелочности, да ещё и мне проблем создал!
— Придурок! — в сердцах бросаю я, — Это случилось, когда ты взял книгу?
Может, это защитный механизм Беренгара, о котором я не знал? В крайнем случае у меня будет немного времени, чтобы спросить об этом Сейнорай… Проклятье, лишь бы не тень Керса, вырвавшаяся наружу! Если она сбежала и бродит по городу…
— Н-нет… К-камень… К-камень, который светился… С н-надпис-сями… Ум-моляю, Рой… Спас-си… Меня! Я ник-кому не с-скажу… О тебе… Сделаю вс-сё… Всё что попросишь! Я не х-хочу… Умирать…
Я вижу, что он в ужасе. Вижу, что шнырь и сам верит в то, что говорит. Он правда думает, что если я его спасу — он будет вечно мне обязан. Но это только сейчас, в миг смертельной опасности… а потом запросто подставит.
Проклятье!
Отойдя от Пека, я кинжалом пододвигаю к себе закатившийся под кровать камень Эрленкар и внимательно осматриваю его. Осколок такой же, как и раньше, с одним лишь отличием — надписи на неизвестном мне языке налились белым светом и медленно пульсируют…
Повинуясь наитию, прикрываю глаза, вхожу в уже привычное состояние транса и вижу, как от камня к шнырю тянутся тонкие красные линии. Очень похожие на те, которые я видел неподалёку от Сарнского брода, когда мы сражались с чернокнижниками! Они постоянно шевелятся и впились в руку несчастного, из этих проколов на коже ползёт чёрная дрянь…
Оглядываюсь и, убедившись, что в казарму никто не входит, создаю небольшой воздушный диск. Стараясь не отпускать «восприятие», прицеливаюсь…
Вжух!
Заклинание пролетает между Пеком и камнем Эрленкар, рассекая красные нити. И в этот же миг шнырь издаёт сдавленный писк, затем жадно втягивает в себя воздух. Его дыхание выравнивается, он успокаивается, а чернота перестаёт расползаться по руке. Она замирает, тускнеет, становится серой, как подсохшая глина.
Короткие отростки бьются в воздухе совсем недолго, и втягиваются обратно в древний осколок. Но один, как я успеваю заметить, всё же остаётся в ладони парня и втягивается в неё… Проклятье, что это за дрянь?!
Вытащить алый жгут нет никакой возможности — энергообразование просто исчезает под покрывшейся коркой кожей — та бугрится, будто под ней что-то ползает, а затем выравнивается, как если бы это “что-то” скользнуло глубже.
Ладно… Всё равно, я не знаю, как достать эту гадость… Надеюсь, целители разберутся.
Вытерев со лба пот, торопливо срываю с кровати одело и, не прикасаясь к камню Эрленкар, заматываю его. Затем заталкиваю куль обратно под кровать и возвращаюсь к Пеку.
— Жив?
— Д-да, — он снова открывает глаза и чуть приподнимается на здоровом локте. Теперь при взгляде на меня в них плещется ужас вперемешку с благоговением. — Рой, я…
Не дав ему договорить, я вызываю перед собой символ Ар-Кой, «Помутнение», и сразу следом за ним — Ар-Кэх, «Забытьё». Они пронзают голову шныря и тот, снова закатив глаза, откидывается назад.
Отлично. Такая комбинация вкупе с нужным количеством энергии сотрёт у придурка память о последней паре дней… Надеюсь… А дальше… Что делать дальше буду думать чуть позже. Сейчас главное — выиграть время…
На входе в казармы слышится гулкий топот, и в комнату врываются трое Целителей с носилками, которых приводит Остран.
— Это он? — спрашивает один из магов — высокий, стройный и кудрявый.
— Он. Я нашёл его таким на полу, не видел, что произошло, — я сразу решаю обозначить свою непричастность к происходящему.
— Святые предки! — ужасается один из Целителей, глядя на руку Пека. — Бран, это что такое?!
— В лазарете будем разбираться! — командует кудрявый. — Парни, кладите его на носилки и потащили. А вы двое, давайте тоже с нами. На всякий случай проверим, нет ли на вас этой дряни.
Я не спорю, уверенный, что чёрная зараза ко мне не пристала, а вот Остран выглядит напуганным.
— Не переживай, мы же его не касались, — успокаиваю я его и мягко выталкиваю следом за Целителями. — Давай в лазарет, я сейчас подойду.
Он кивает и выходит из комнаты. А я собираю вещи в сумку, затем отодвигаю прикроватную тумбу, касанием, слегка усиленным магическим воздействием, выламываю под ней доску пола и запихиваю туда лежащий в одеяле камень Эрленкар. Затем кладу доску обратно и ставлю тумбу на место.
Святые предки, надеюсь, никто не найдёт древний осколок, пока меня нет!
Это всё очень странно… Мне нужна помощь, и кроме Беренгара спросить о камне Эрленкар некого…
Хотя, когда мы обсуждали эту странную вещь в прошлый раз, ничего подобного учитель мне не рассказывал.