Илья Соломенный – История вора (страница 7)

Старуха снова усмехнулась, продолжая колдовать над столом. Её руки удивительно легко порхали над какими-то баночками, скляночками, ступками, ящичками и тарелочками. Содержимое более десятка бутылочек смешивалось с порошками, травами, вытяжками и неизвестными мне ингридиентами, пока в руках Марфы не оказался стакан с подозрительно мутной зеленоватой жидкостью.

– На, – она сунула гранёную ёмкость мне в руки, – Пей залпом, и смотри, кушетку не заляпай! Помёт гремлина так просто от кожи не ототрёшь.

Я, уже собираясь приложиться к «угощению», но после этих слов едва не выплеснул содержимое.

Марфа залилась кашляющим смехом. Несколько секунд её тело сотрясалось (от веселья, полагаю), а монетки, нашитые на одежду, зазвенели.

– Ох, ну ты валенок сибирский! Шуткую я, не переживай. Нет там ничего такого.

– Точно?

– Точно. Пей, говорю, уже светать начинает, а у меня с утра клиенты.

Вдохнув поглубже, я поднёс стакан к губам и, стараясь не принюхиваться, залил в себя ведьмовской отвар. Удивительно, но никакого вкуса он не имел.

– Так, и что теперь?

Вместо слов изо рта донёсся только хрип. С удивлением осознав это, я попытался поднять руку, но она оказалась удивительно тяжёлой. Перевести на неё взгляд тоже не получилось – зрачки будто залили смолой.

«Чем это она меня опоила?» – мелькнула мысль, и после этого сознание поглотила темнота.

Глава 4

Интерлюдия I – Мальчик, который много крал

Я был самым мелким из всех, кто в ту памятную ночь оказался у Обломанного ногтя. Не помню, сколько тогда мне было – пять, шесть лет? Наверное, сейчас это уже совсем не важно. Самое забавное – я не должен был оказаться там, ни при каких обстоятельствах.

Мой родной город едва пережил эпидемию Тихой смерти. Сам я был слишком мал, чтобы на тот момент осознать все ужасы, которые довелось пережить жителям Полэсто и мои родителям. Они… Им почти удалось сделать всё, чтобы защитить себя. Почти…

Мы запаслись водой, едой, оружием и предметами первой необходимости. Забаррикадировались в нашем особняке, выставили охрану, снабдили её всем необходимым и соблюдали все меры предосторожности.

В тот момент у ребёнка не было понимания того, что люди бывают куда страшнее самых опасных болезней.

Свихнувшиеся от страха и злобы жители города с оружием прошлись по кварталу, где мы жили. Не думаю, что кому-то из наших соседей удалось уцелеть… Охрану перебили, баррикады – снесли. Даже двух щенков породы Луцерия, которых отец подарил мне на день рождения – и тех застрелили. До сих пор не понимаю – их то за что?

Я почти не запомнил, как мы убегали. Весь тот вечер остался в памяти одним смазанным пятном. Кровавым, грязным, и очень страшным. Спустя годы он до сих пор мне снился, но деталей, как и раньше, вспомнить не удалось.

Зато я навсегда запомнил последний взгляд отца, оставшегося в узкой подворотне задержать нескольких преследователей. Как и объятия матери, успевшей после них спрятать меня в вонючем закутке рядом с набережной.

Я не видел, как они умирали. Но когда это происходило – чувствовал. И плакал. Да, теперь признаваться в этом совсем не стыдно. Мало ли надо шестилетнему мальчишке, чтобы разреветься? А тут такое…

Жить на улице было нелегко. Но в отличие от остальных беспризорников, оставшихся без родителей, у меня были хоть какие-то знания о мире, дарованные нанятыми учителями. В отличие от опыта. Поэтому я и прибился к стае малолеток примерно моего возраста. Поначалу, конечно, пришлось постараться, чтобы они меня приняли – лишние рты в то время никому не были нужны. Но когда я показал им, как можно добывать еду – отношение к моей персоне резко изменилось.

Воровать оказалось несложно – особенно в тех местах, где не осталось охраны. Чёрствый хлеб сменялся подгнившими фруктами, затем – какой-то мелочью, выгребаемой моими подельниками из кассы магазина, пока я разыгрывал припадок на глазах его хозяина. Позже те из нас, кто был постарше, тратили её на покупку мяса не самой первой свежести, одежды, которую не получилось украсть, лекарств и прочих, не менее необходимых вещей.

Так прошло несколько месяцев. Тихая смерть покинула наш район, а затем и весь город. Жизнь вошла в прежнее русло, но для меня она уже не могла стать такой, какой была раньше. Больше никаких частных учителей, никаких сладостей на заказ, никаких поездок на океанское побережье. Я был ещё слишком мал, чтобы понимать простую вещь – можно было заявиться в магистрат нашего района и подтвердить свою личность с помощью всего пары капель крови. Тогда мне бы отошёл счёт в банке, а также то, что осталось от особняка родителей и трёх их магазинов.

К сожалению, к тому моменту, как я это узнал, все активы моей семьи уже оказались разорваны теми, у кого хватило на это сил и ума. Даже вздумай я вспомнить о своих правах – было бы поздно.

Да и недолго мне довелось погулять на свободе.

Как только эпидемия сошла на нет, мою маленькую банду заметили более опытные… «коллеги». Оказалось, что красть у кого попало, да ещё и без ведома Обломанного ногтя – занятие не слишком безопасное.

К счастью, у короля воров хватило ума не потрошить малолетних карманников и форточников. Вместо этого его люди привели нас в Катакомбы. Когда-то это был огромный могильник, но со временем места в нём не осталось, да и на другом конце города появилось новое, куда более удобное кладбище. Так что о Катакомбах забыли, и они превратились в жилой муравейник изнутри, сверху укрытый заброшенным парком. Здесь король воров и его свита не опасались излишнего внимания.

Вместе со своими товарищами я попал в это подземное королевство примерно на десятый год его существования. В ту ночь перед моими глазами предстало скопище старых склепов и залов, соединённых между собой разветвлённой сетью тоннелей и галерей. Стены укрепляли изогнутые деревянные опоры, которые на тот момент казались мне рёбрами исполинских чудищ.

Нас привели через небольшой мавзолей, скрытый в окружении старых яблонь. Миновав тоннель, освещённый синеватыми кристаллами, мы спустились глубже, прошли несколько коридоров, и снова спустились… Вскоре воздух стал густым и тяжёлым. В нём витал запах сырой земли и человеческого пота, а из массы углублений вдоль коридоров нас провожали взгляды любопытных глаз.

– Входите, входите! – сказал Обломанный ноготь, когда мы оказались в его жилище. – Добро пожаловать. Вы голодны?

Мы с Астрой, чумазой рыжеволосой девчонкой, прибившейся к нашей банде последней, кивнули.

Король воров улыбнулся, и приглашающим жестом указал на стол, за которым сидел. На нём стояла масса изысканных блюд, которых мы никогда не видели. Взгляды товарищей загорелись, и вскоре мы уже сидели, торопливо запихивая в себя еду.

– Тише, тише, друзья! Не торопитесь, никто у вас эти лакомства не отберёт! – посмеивался Обломанный ноготь, – У всех нас здесь одинаковая судьба – мы сироты. Ни у кого из нас нет ни отцов, ни матерей, зато… Теперь у каждого есть множество братьев и сестер. И надежная крыша над головой. Правда, для кого-то эта крыша – пол, но это нам не мешает.

Посмеиваясь собственной шутке, Обломанный ноготь рассматривал нас. Я, в свою очередь, вперился взглядом в него.

Он был стар. Длинные седые волосы, собранные в жидкий хвост, морщинистое лицо с узким подбородком и мутные светло-серые глаза. Тонкие кисти, длинные пальцы – и отсутствующий мизинец на правой руке.

– Поговорим о деле! – сказал наконец король воров, когда мы набили животы, – Я уже несколько раз слышал о вашей шайке. Честно признаюсь – не ожидал, что вы настолько молоды. Учитывая, какие места умудрились обчищать…

Он задумался на какое-то время, а затем продолжил:

– Видите ли, детишки, тут вот какое дело… Нельзя просто так красть всё, что вздумается, понимаете?

– Почему? – спросил я.

– Потому что, мой маленький друг, всё должно быть упорядоченно. Вот скажем, тот лоточник на Светоярной улице, у которого вы два дня назад срезали кошелёк. Он недосчитался пяти серебряных монет. На его достатке это сказалась не слишком сильно – однако чуть ранее, в начале месяца, он заплатил примерно такую же сумму… мне. В качестве благодарности за то, что мои люди его не трогают. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю. Вам платят те, кто не хочет быть обкраденным?

– Схватываешь на лету, – одобрительно кивнул старый вор, – Но это лишь часть общей картины. Я, как ты понимаешь, не самый важный человек в городе. Надо мной тоже стоят те, кому надо платить. Из этих пяти серебрушек три идут дальше. И из таких маленьких ручейков со временем складывается целая река – денежная река, мой маленький друг! Кстати, как тебя зовут?

– Кальн.

– А второе имя?

Я хоть и был маленьким, но даже в тот момент уже понимал простую вещь – нельзя говорить незнакомцам всю правду, если ты хоть каплю сомневаешься в целесообразности этого. А сидя перед Обломанным ногтем, я очень сильно сомневался.

– Не помню.

– Что ж, ничего страшного. Ты кажешься смышлёным малым, Кальн. Если твои друзья не поймут, что мы только что обсуждали – ты сможешь объяснить им это?

Я кивнул.

– Отлично. Тогда продолжим. Оставшись с нами вы, конечно, можете покидать наше убежище в любое время. Наше… дело… всегда нуждается в новых людях. В вас, дорогие мои крохотные воришки. Пригласив вас сюда, я предлагаю искреннюю дружбу. Если решите остаться, и примете меня как своего наставника и покровителя – приобретете множество надежных и любящих друзей. Вы перестанете думать, где взять еду, получите крышу над головой и защиту от любых врагов! А если решите уйти… Что ж, я не стану мешать. Но уверяю – вскоре вас либо найдут в подворотне с дыркой меж рёбер, либо окажетесь в каком-нибудь публичном доме или рабской галере. Потому что никто вас не защитит.