Илья Соколов – Хроники тихих и странных мест. (страница 1)

Илья Соколов

Хроники тихих и странных мест.

18:42. ЛИШНИХ НЕТ

Автобус высадил меня на окраине Озерков в пятом часу вечера. Пыль, поднятая старым «пазиком», еще долго висела в неподвижном воздухе, оседая на серых заборах и пожухлой крапиве. В редакции мой интерес к этому объекту назвали «сезонным обострением тяги к чертовщине», но я знал, что за любой «чертовщиной» всегда стоит нечто вполне осязаемое: либо юридические махинации с землей, либо массовый психоз на почве социальной изоляции.

Озерки не выглядели вымирающими. Добротные избы, свежий шифер, местами даже спутниковые тарелки. Обычная деревня, если бы не дом номер сорок два по Речной улице.

Объект числился на балансе муниципалитета как «жилой фонд в удовлетворительном состоянии». В документах, которые мне удалось достать через знакомого в районной администрации, значилась странная чехарда: за последние пять лет дом сдавался в аренду семь раз. Средний срок пребывания жильцов — трое суток. Причина расторжения договора во всех случаях была одинаковой: «по личным обстоятельствам». Никаких жалоб на проводку, грибок или отсутствие воды. Просто — «по личным обстоятельствам».

Меня встретил Степаныч — местный завхоз, мужчина лет шестидесяти с лицом, выдубленным ветрами и дешевым табаком. Он ждал меня у покосившейся калитки сорок второго дома, вертя в руках связку ключей.

— Значит, из газеты, — не то спросил, не то констатировал он, оглядывая мой рюкзак и фотоаппарат. — На ночь глядя приехал.

— Работа такая, — ответил я, стараясь придать голосу ту профессиональную бодрость, которая обычно располагает людей. — Говорят, дом у вас непростой. Сдается часто, а люди не приживаются.

Степаныч сплюнул в пыль и медленно вставил ключ в замочную скважину. Замок, к моему удивлению, провернулся мягко, без единого скрипа. Совсем не похоже на заброшенное жилье.

— Дом как дом, — буркнул он. — Стены ровные, крыша не течет. Чего им еще надо? У каждого свое место, вот и всё.

Эта фраза прозвучала как-то слишком механически, словно он повторял её уже сотни раз.

— А почему тогда уезжают? — я шагнул на крыльцо. — Вы же с ними общались. Неужели никто не объяснил, что не так?

Степаныч наконец посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был лишен враждебности, в нем читалось скорее какое-то тяжелое, приземленное равнодушие.

— Не объясняли. Собираются поутру и уходят к трассе. Лица серые, смотрят мимо. Спросишь — молчат. Но ты, Илья, парень городской, тебе виднее будет. Только вот что... — он сделал паузу, глядя на заходящее солнце. — До темноты обустраивайся. А как солнце сядет — за порог не ходи. Не потому, что съедят, а просто... порядок такой. У каждого свое место.

— Это примета такая? — я достал диктофон, но Степаныч лишь махнул рукой и пошел прочь по пыльной дороге, не оглядываясь.

Я вошел внутрь. Дом встретил меня запахом старого дерева и сушеной травы. Внутри было чисто — слишком чисто для места, где никто не живет месяцами. На подоконнике в прихожей не было даже намека на дохлых мух или слой пыли.

Я прошел в главную комнату. Обычный интерьер: крепкий стол, пара стульев, кровать с панцирной сеткой, накрытая чистым байковым одеялом. На стене — старый календарь за 2018 год и зеркало в простой деревянной раме. Зеркало было занавешено плотным куском серой ткани.

Я подошел к окну. Вид открывался на реку и лес на другом берегу. Солнце уже коснулось верхушек сосен, заливая комнату густым, медовым светом. И тут я заметил первое несоответствие.

В отчете администрации было сказано, что дом отключен от водоснабжения и электроэнергии из-за отсутствия постоянных жильцов. Однако, когда я ради интереса щелкнул выключателем у двери, под потолком вспыхнула яркая лампа в пыльном плафоне. А из крана на кухне, куда я заглянул минуту спустя, после короткого фырканья потекла ровная струя холодной, прозрачной воды.

Я вернулся в комнату и сел на стул. По моим расчетам, дом должен был быть мертвой коробкой, требующей генеральной уборки и автономного освещения. Вместо этого он выглядел готовым к приему гостей. Но самое странное было не в работающем свете.

На столе лежал обрывок газеты. Я присмотрелся. Это была местная районка «Знамя труда», выпуск от вчерашнего числа. На полях карандашом было аккуратно выведено: «18:42».

Я посмотрел на свои часы. Было ровно 18:40.

Спустя две минуты солнце окончательно скрылось за лесом. И в этот момент тишина в доме стала какой-то другой — плотной, почти физически ощутимой. Снаружи, на улице, не лаяли собаки, не слышалось звуков моторов. Только далекий, монотонный шелест воды в реке.

Я решил проверить входную дверь. Я точно помнил, что оставил её приоткрытой, когда заносил вещи. Но теперь дверь была плотно закрыта. И заперта на засов изнутри.

Рациональный мозг тут же выдал объяснение: сквозняк, перепад давления. Старые дома часто «играют» дверями. Но засов? Возможно, он соскочил сам под углом?

Я подошел к двери и потянул за ручку. Она не поддалась. Засов сидел в пазах крепко, словно его вогнали туда сильным и точным движением.

В этот момент в глубине дома, где-то на втором этаже, раздался отчетливый звук — словно по деревянному полу перекатили что-то тяжелое и круглое. Звук повторился трижды и затих.

— Есть кто-нибудь? — спросил я, и мой голос показался мне непривычно тонким в этой ватной тишине.

Никто не ответил. Но чувство того, что я здесь не один, не исчезло. Оно не было угрожающим. Оно было… констатирующим. Словно дом просто зафиксировал мое присутствие в системе.

Я сел на кровать. Панцирная сетка не издала ни звука. Я вспомнил фразу Степаныча: «У каждого свое место».

В моем рюкзаке лежал ноутбук, фонарик и запас консервов. Я приехал сюда за логикой, и я собирался её найти. Если в доме есть свет и вода, значит, кто-то за это платит. Если в доме чисто, значит, кто-то сюда приходит. И если дверь закрылась на засов, значит, у этого есть физическая причина.

Я достал блокнот и записал: «1. Электричество и вода в наличии (вопреки документам). 2. Кто-то оставил свежую газету. 3. Самопроизвольное закрытие двери (проверить петли и наклон пола)».

Где-то снаружи, за окном, раздался тихий, ритмичный стук. Как будто кто-то аккуратно постукивал костяшками пальцев по стеклу. Раз. Два. Три.

Я не стал подходить к окну. Вместо этого я открыл ноутбук и начал печатать вступление к статье. Работа всегда помогала мне сохранять дистанцию.

«Озерки — это место, где реальность наслаивается на привычку...» — успел написать я, прежде чем свет в комнате мигнул и погас.

Не резко, как при замыкании, а плавно, словно кто-то медленно повернул диммер, уводя освещение в ноль.

Я остался в полной темноте. Только серый квадрат окна слабо светился остатками сумерек. И в этой темноте я вдруг понял, что шелест реки за окном изменился. Теперь он больше напоминал шепот множества голосов, говорящих одновременно одну и ту же фразу, которую я никак не мог разобрать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.